Сонная трава

Сегодня мир сновидений целиком и полностью покрылся непроглядным туманом. Над землёй болталась белая пелена, настолько плотная, что её, казалось, вполне ножом можно разрезать, как ткань. Воздух казался очень густым и влажным, как кисель, дышать в такой обстановке было весьма затруднительно. С серого неба сыпалось нечто, похожее на мелко накрошенный пенопласт, и с тихим постукиванием ударялось о землю. Влад очнулся около подъезда, ведущего в один из многочисленных шестнадцатиэтажных домов. Похлопав мгновенно начавшими слезиться от плохо пригодного воздуха глазами, парень закряхтел, с трудом поднялся на ноги, отряхнул серый жакет и джинсы и, сощурившись, стал оглядываться по сторонам. Димы поблизости не наблюдалось. И в голове совсем не было слышно звуков его дыхания. — Ну и вот куда он опять провалился? — Влад зло сплюнул на землю. — Как нужен — его не доорёшься, а как нет срочных дел, появляется невесть откуда! Ответа не последовало. В прошлый раз после такого высказывания Дима в голове мигом отозвался, соответственно среагировав на язвительное замечание. Но сейчас он хранил зловещее молчание. — Дим. Влад прислонился к стене, прикладывая ладонь к виску и тщательно прислушиваясь. Бесполезно. Тишина. — Так… Ну ладно… Значит, занят. Фыркнув, Влад закрылся воротником и побрёл вперёд. Мелкие колкие крупинки, подхватываемые ветром, летели прямо в лицо. Угрожающе гудели и скрипели ветхие сооружения вокруг. В этот раз Влад оказался в какой-то промышленной зоне — вдоль уходящей в пустоту дороги высились сплошь заброшенные полуразрушенные заводы за высокими железными заборами, кое-где прогнувшимися и обвалившимися под влиянием коррозии. Ветер жутко завывал в пустых ржавых трубах. Шестнадцатиэтажка, около которой начался сон, смотрелась тут совершенно не в тему. Наверное, в своё время это было нечто вроде общежития для рабочих. Одно было странно — Влад, как ни старался, не мог вспомнить, когда и по каким делам он бывал в таком месте в реальности. Лучик фонаря, подрагивая, метался из стороны в сторону, но в тумане от него было мало толку. Влад только тяжело вздыхал. Эти сны становились всё более непонятными. Раньше он всегда оказывался там, где проснулся или умер в прошлом сне, то есть, каждое сновидение было продолжением предыдущего, а сейчас, похоже, сознание бросало его по этому порушенному миру совершенно рандомно, сны очень смахивали на самые обычные ночные кошмары. И это явно не было предвестником чего-то хорошего. — И всё-таки интересно — куда же подевались все остальные люди? — бормотал Влад. — Понятно, что это не более чем моё подсознание, но всё равно, почему же здесь никого больше нет? Этот вопрос, наверное, навсегда останется без ответа. Впереди вдруг замаячила тень какого-то странного здания. Оно стояло на некотором возвышении, разрушенная дорога пошла в горку. — Что ты пытаешься показать мне? Влад растерянно посветил вперёд фонариком, пытаясь разобрать в тумане, что это за странное строение. Оно совершенно не похоже ни на жилой дом, ни уж тем более на завод. Его явно не должно тут быть. Значит, это какой-то очередной знак. Большие окна были завешаны какими-то холщовыми тканями, некогда белыми, а сейчас тёмно-серыми от грязи и пыли. Ветер трепыхал ошмётки этих жёстких тряпок. Железная дверь со сломанным домофоном с выбитыми кнопками была почти сорвана и покачивалась, угрожающе скрипя, на одной проржавевшей петле. — Место знакомое, но понять не могу, когда я тут бывал, — задумчиво протянул Влад, потирая затылок. — Всё выглядит таким разрушенным, что я с трудом распознаю в этих строениях что-то знакомое для себя. Влад миновал дверной проём, едва не споткнувшись о край висящей преграды, и ахнул, отшатнувшись назад. Пола не было. Не считать же полом остатки бетонного покрытия, висящие над пропастью. Самый крупный кусок находился в другом конце довольно большого зала, там же была и винтовая лестница, ведущая на второй этаж. — Блин. И вот как, спрашивается, я туда попаду? — раздражённо парировал Влад. Аккуратно, рассчитывая шаг, он ступил на первый островок. Плита пронзительно и жалобно заскрипела под ним, похоже, она держалась в прямом смысле на соплях. Влад с опаской покосился на чёрную пропасть под ногами. У него мгновенно закружилась голова. По спине побежал холодный пот вперемешку с огромными мурашками. Недаром всем на большой высоте советуют никогда не смотреть вниз. — Так… Ладно… — Влад густо сглотнул, собираясь с духом. — Ничего, ты справишься… Вспомни «Жестокие игры», там временами бывали испытания и в разы похуже… В конце концов, ты же просто проснёшься, если упадёшь. Ничего страшного… Продолжая уговаривать самого себя, Влад сделал ещё один небольшой шаг вперёд, примерился и прыгнул на следующий островок. Плита позади него с грохотом обрушилась в жуткую черноту, висеть-то она могла, но сильного толчка не выдержала. Кусок бетона, на котором оказался Влад, разразился громким треском, казалось, он тоже вот-вот провалится. Влад только с виду худой, на самом деле он очень жилистый и достаточно тяжёлый, по его собственным понятиям, не меньше восьмидесяти килограмм. Естественно, Владу сложнее скакать по этим плиткам, чем, например, Диме, который, по его словам, даже шестидесяти кило не набирал. Влад обозлился, ни к месту вспомнив о напарнике. До лестницы оставалось ещё три островка. Сейчас было явно не время думать о прошлом, следовало задуматься о том, как выбраться из этого более чем шаткого положения, не свалившись в пропасть вслед за той плитой. Влад посильнее стиснул зубы и опять прыгнул вперёд. Всё повторилось как под копирку — предыдущий островок бетона с грохотом обрушился, а плита под ногами заскрипела и затрещала. В этот раз Влад не стал долго рассусоливать и сделал ещё один прыжок. Теперь он практически не задерживался на аварийных плитах, старался перескакивать с островка на островок сразу же, едва приземляясь. От грохота, казалось, сейчас рухнут и стены. Рассыпаясь на мелкие куски, бетонные плиты летели в пропасть и разбивались в пыль где-то на невидимом дне. Владу безумно хотелось зажать уши ладонями, потому как эти громоподобные звуки больно били по мозгам. Наконец под ногами оказалась более-менее твёрдая и не скрипящая поверхность. Влад вздохнул с облегчением. На секунду он подумал о том, как будет возвращаться назад, если остатки пола рухнули, но тут же затоптал эти мысли. Если дорога привела его к этому зданию, значит, скорей всего, действие сна будет происходить здесь. А уж на следующее сновидение сознание само решит, куда его забросить. Опасаясь, как бы и лестница не оказалась слишком аварийным объектом, Влад постарался двигаться крайне осторожно. На втором этаже пол, слава богу, был на месте. Влад опять оказался в небольшом холле, куда выходило две двери, за которыми виднелись сдвинутые в ряд поломанные кровати. В голове у Влада вдруг что-то щёлкнуло, он распахнул глаза и отступил на шаг назад. — Как я сразу не догадался… — в полном ужасе прошептал Влад, прикрывая рот ладонями. — Это же Звёздный Дом! В голове, как по сигналу, активизировались звуки дыхания. — Наконец-то додумался, — прохрипел Дима. — Ну, и как впечатления? — Жесть. А что с голосом? — насторожился Влад. Что-то не так. Слишком напарник хриплый и какой-то замученный. — А ты как думаешь? — огрызнулся Дима. Он, похоже, был где-то тут, поблизости. Поэтому Влад ничего не ответил. Он просто шагнул в комнату мальчиков, окинул взглядом некогда уютное помещение и тяжело вздохнул. Синие обои были ободраны, они остались лишь в виде рваных ошмётков в некоторых местах, поломанные кровати без матрасов, некоторые с оторванными спинками и треснувшие по центру, были в беспорядке сдвинуты к стене. На одной из них, свернувшись в положение эмбриона, лежал с закрытыми глазами Дима. Его лицо и руки были залиты кровью. А в руке зажат маленький пистолет. На секунду Влад чуть не шлёпнулся в обморок от ужаса, он хотел было побежать к напарнику, схватить его и потрясти, ему показалось, что Дима уже не дышит, но потом он включил здравый смысл и вспомнил, что Дима не может умереть второй раз, он и так уже мёртв. Густо сглотнув, парень подошёл к кровати и тронул напарника за плечо. — Дим… Тот не шевельнулся. Даже не вздрогнул, услышав в этой тишине голос и ощутив прикосновение. Взгляд Влада зацепился за крохотную дырочку возле его виска, из которой и текла кровь. Страшная правда начала доходить до сознания. Дима ведь говорил, что этот мир рушится. Может ли быть такое, что и сам Дима умирает вместе с ним? — Кто это сделал? — прикусив губу, чтобы сдержать слёзы, Влад медленно лёг рядом с напарником, бережно сгребая его в охапку и крепко обнимая. Никакой реакции. Дима лежал абсолютно безучастно, словно гигантская кукла. — Дим… Ты же говорил, что не можешь умереть… — Не могу… А так жаль… Дима вдруг приоткрыл глаза. Их мгновенно залила кровь, и он поморщился, ладонью слабо смахивая с век красные капли. — Кто это тебя подстрелил? — Влад прижался губами к его затылку. — Тут всё-таки есть ещё кто-то? — Нет здесь никого, Владиус. Я сам себя подстрелил. Дима вжался щекой в жёсткую деревяшку и опять закрыл глаза. Складывалось впечатление, что ему тяжело говорить. Хотя вообще рана не должна оказывать на него никакого влияния. — Зачем? — изумлённо прошептал Влад, накрывая его руку с пистолетом и на всякий случай отодвигая оружие в сторону. Пальцы сплелись. — Я устал, Влад. Я просто безумно устал. Дима медленно моргнул и невидящим взглядом уставился в стену. — Ты даже не представляешь, как мне плохо. У меня всё время болит голова. Тело стало казаться каким-то чужим, оно словно меня не слушается… Всё сложнее на чём-то сосредоточиться. Это место убивает меня. Я исчезаю вместе с твоим душевным равновесием, Влад… Я хочу уйти. Отпусти меня, умоляю. Это единственный шанс спасти нас обоих. Если так продолжится, ты и сам вскоре превратишься в пустышку, как я тебе и говорил! Влад поджал губы. Сильно вжался в его затылок щекой, вздрагивая от того, какая холодная у напарника кожа. — Не могу, говорю же… Я даже самого себя не могу освободить из херни, которая развёрнута вокруг, а ты говоришь… — Я не знаю, как там обстоит дело с окружающей тебя хернёй в реальности, мне это неинтересно, но здесь всё в любом случае в разы хуже, делай уже хоть что-нибудь! — взмолился Дима. Всхлипнув, он с силой ударился лбом о каркас кровати. Кровь хлынула ещё интенсивней. Дёрнувшись, Влад поплотнее сжал руку на его талии и закрыл глаза. — Тебя не воодушевит немножко тот факт, что мы, похоже, нашли твоего убийцу? Дима резко развернулся. Его пустые глаза уставились на Влада в упор. — По-твоему, мне легче станет, если я услышу то, что и так знаю? — горестно спросил он. — Знаешь, Влад, мне уже совершенно похер на это. Всё равно я не воскресну от этих сведений! — Я просто реально подумал, что тебе от этого полегчает… — Идиот. Дима ткнулся лбом в его шею. Он дрожал так, словно его пару минут назад вытащили из ледяной воды. Тихонько всхлипывал. Влад чувствовал, как слёзы, перемешиваясь с кровью, стекают по его шее вниз, к ключицам. Внутри что-то оборвалось. Насколько же Дима измучен, что вот так плачет и пытается застрелиться? До этого он ведь казался спокойным, как удав. И почему не появляется киборг, хотя Диму сейчас явно захлёстывают сильные тёмные эмоции? — Успокойся, — тревожно прошептал парень, касаясь губами его макушки. — Я придумаю что-нибудь…придумаю, Дим… — Ты уже хрен знает сколько времени обещаешь мне что-нибудь придумать и при этом ни фига не делаешь! — рявкнул сквозь слёзы Дима. — Почему ты всё ещё здесь, Влад?! Почему ты продолжаешь бегать от реальности?! Вместо того, чтобы пытаться решить проблему, ты прячешься здесь и хнычешь! Дима бился в истерике, а Влад оглаживал ладонями его лицо, смахивая заливающуюся в глаза кровь и слёзы. Целовал в лоб, время от времени касаясь рукой перепутанных светлых волос, пропуская пряди сквозь пальцы. Впервые в жизни у Влада остро болело в груди. Ему было слишком мучительно видеть напарника в таком состоянии. Где-то далеко загрохотали разрушающиеся здания. Туман, до этого бывший лишь на улице, уже просочился и сюда через дыру в потолке. Белая дымка медленно расстилалась по полу, сея в воздухе противную влагу. — Дим… Пойми, мне тоже несладко. Думаешь, я бы продолжал мучить и тебя, и себя, если бы видел хоть крохотный намёк на выход из этой жути? Да я бы зубами и ногтями за него уцепился! — Он маячит прямо у тебя перед носом, Влад! — захлебнулся Дима. — Ты просто сам не хочешь его увидеть! — Хочу… Если бы ты только знал, как хочу, — в отчаянии Влад опять прижался к его лбу губами, пьянея от металлического привкуса крови, попавшей в рот. Дима опять ткнулся лицом в его шею. Пальцы до боли сжали плечи парня, собирая складками ткань серого жакета. — Над тобой нависла нешуточная опасность, Владиус, — уже более спокойно, почти не всхлипывая, проговорил Дима. — Скажи, вот нафига ты сегодня Константину ляпнул, что папа для тебя больше не авторитет? Влад распахнул глаза. — Об этом-то ты откуда пронюхал, Бикбаев? — У нас с тобой одна башка на двоих, дурачьё, — злобно отозвался Дима. — И ты удивляешься, откуда я знаю почти обо всех твоих делах, да? — Действительно, что-то я тупанул, — Влад глупо хихикнул и потёр ладонью затылок. — До сих пор не разобрался в механизмах этого сна. — Тебе это и незачем. Просто отпусти меня, и они больше никогда не будут тебе сниться, все эти знания окажутся совершенно бесполезными, — Дима устало мотнул головой. — Неужели я прошу от тебя так много? — Знаешь, что я думаю? — Влад нахмурился. — По-моему, ты и сам не хочешь, чтобы я тебя отпускал. — Я не хочу? — ахнул Дима. Его глаза расширились и заняли почти половину окровавленного лица. — Я не хочу, Владиус?! — Просто я понять никак не могу: если ты так сильно хочешь уйти, — заявил Влад, стараясь, чтобы голос не дрожал, — то зачем рассказывал мне о своих чувствах? Понимал ведь, что я буду только ещё больше дёргаться и уж точно не смогу про тебя забыть в ближайшее время! Дима прикусил нижнюю губу и отодвинулся от него, зло сощурив глаза. — Да, понимал! Но не думал, что из-за этих подробностей твой внутренний мир начнёт рушиться ещё быстрее! Оглянись вокруг, придурок! Перспектива стать куклой в чужих руках уже торчит перед самым твоим носом, ещё пара таких снов — и она станет реальностью! Ты этого добиваешься? Ты сейчас этого добиваешься? Продолжая повторять, как заведённый, бешено сверкая глазами, Дима вцепился в воротник Влада и принялся яростно его трясти. — Да не добиваюсь я этого, оно само получается! — рявкнул Влад. — Если ты думаешь, что мне тогда так понравилось в психушке, что я прям рвусь туда снова, то глубоко ошибаешься! У меня ещё на свободе полно дел, я совершенно не желаю превращаться в психа на всех основаниях! — Ну да, тебя вполне устраивает то, что окружающие просто считают тебя чутка сдвинутым и слишком многое прощают, — фыркнул Дима. — Здорово устроился, Соколовский, я бы тоже не отказался от такого положения! Владу безумно захотелось огреть его по башке чем-нибудь тяжёлым. — Ты-то, может, и не отказался бы, а меня это положение бесит! Только и слышу: «Ой-ой-ой, Владик у нас мальчик нездоровый», «Ай-ай-ай, бедняжка!», «Ой, не трогайте его, у мальчика стресс!». Мне безумно хочется, чтобы уже хоть кто-нибудь затопал ногами, наорал на меня матом, надавал оплеух, ей-богу, мне бы от этого легче стало! Щёку мгновенно обжёг хлёсткий удар. Кожа отозвалась зудящей болью, на ней наверняка остался красный отпечаток ладони. Рука у Димы, несмотря на его внешнюю субтильность, всегда была очень тяжёлой, после его шлепков во время редких ссор с драками у Влада всегда оставались внушительные багровые синяки. — Ну что, полегчало? — язвительно спросил Дима, потирая пальцы. Влад раскрыл глаза. Сознание затопила безграничная ярость. Враз позабыв о ноющей щеке, он набросился на напарника, пытаясь ухватить его за горло. Дима молча отбивался от него, старался отпихнуть руками, треснуть коленкой в живот, залепить ещё одну пощёчину, разодрать лицо длинными ногтями. Они с криками свалились с того, что некогда было кроватью, и оказались прямо в белой дымке, уже успевшей застелить весь пол. От тумана веяло влагой и страшным неживым холодом. — Ай! — Влад взвизгнул так, что сам испугался своего голоса, когда Дима, извернувшись, пребольно вонзил зубы в его шею. — Отпусти, вампир хренов! В отместку он нащупал рассыпавшиеся по полу прядки волос, ухватил их и с силой дёрнул. Дима лязгнул зубами и едва не вскрикнул, изо всех сил сцепив зубы, чтобы этого не произошло. Мотнув головой, он резко высвободил её из плена. У Влада в руке остался небольшой светлый клок волос. — Гадина, специально ведь за волосы дёрнул! — заорал Дима и с силой пнул его коленкой. От злости он плохо прицелился, и удар пришёлся не в почти каменный живот, как обычно, а прямиком в пах. У Влада потемнело в глазах; охнув и прогнувшись колесом, он скатился с напарника в сторону, шлёпнувшись на бок и вцепившись ладонями в повреждённое место. Дима живо отодвинулся и встал, разминая затёкшие мышцы и стирая с лица остатки крови. — Же… Жестоко, — с трудом проговорил Влад, слегка придя в себя. — А что, если у меня детей потом не будет после твоей «мсти» за волосы? — У тебя их и так не будет, если Рита, конечно, не подсуетится и не родит тебе спиногрыза, чтобы ты сию секунду повёл её в загс, — хмыкнул Дима, трогая место, откуда парень вырвал прядь. — А за волосы я и не такое тебе устрою. Зубами порву. — Даже не сомневался, что тебе волосы дороже меня, — Влад, кряхтя, с трудом принял вертикальное положение и стал отряхиваться от пыли. — И я ж тебе сказал, Рита не могла залететь, я предохранялся! — Захочет — и чужого ребёнка на тебя повесит. Наивный чукотский ребёнок, так и не понял, что она собой представляет, — Дима сложил руки под грудью. — Э нет, этот трюк не прокатит. Влад медленно подошёл к напарнику. Холодная дымка продолжала застилать то, что когда-то было спальней мальчиков в Звёздном доме. Она поднялась уже почти до колен. — Почему сейчас мы оказались здесь? — несмело спросил Влад. — Тебе это лучше знать, чем мне, — Дима передёрнул плечами, на его лицо наползло выражение крайней задумчивости. — Видимо, ты в своё время забыл здесь что-то важное, вот сознание и вернуло тебя. — Я вообще уже и думать о Доме забыл, что я мог упустить? — растерянно проговорил Влад. — Прислушайся к себе. Дима вдруг прижался к его груди, обвив руками шею. Влад невольно обхватил его за талию. Напряг слух и уловил, как бьются в унисон их сердца. Совсем как раньше, когда перед концертом оба очень нервничали и пытались успокоиться таким же образом. — Я знаю, что я тут забыл, — Влад опустил ресницы. — И что же? — равнодушно спросил Дима. — То, что я продолжал общаться с Ритой и после «Фабрики», и что, соответственно, вылилось в окружающую меня сейчас херню, — стараясь, чтобы голос не дрожал, заявил Влад. — Мне следовало отстранить её от себя сразу же, едва она начала активные действия. Тогда, возможно, и с тобой сейчас всё бы было в порядке… Раздался оглушительный грохот. Пол затрясся, затрещали поломанные кровати. Влад зажмурился и посильнее вцепился в напарника. — Смотри-ка, всё правильно, — послышался хриплый голос Димы над самым ухом. — Видишь, он разрушается. Влад не успел среагировать. Он вдруг ощутил жёсткую, совсем не свойственную Диме хватку на плече, а откуда-то сверху зазвучал голос: — Влад! Влад, просыпайся! Вставай сейчас же! У Влада отчаянно заломило виски. Это голос отца. В реальности он сейчас довольно грубо трясёт сына за плечо и зовёт его, пытаясь вытащить из сна. — Какого хера? — нервно воскликнул Дима, глянув через образовавшуюся в потолке дыру на мрачное тёмно-серое небо. — Ещё слишком рано! Влада затошнило, в голове словно каждую секунду взрывались мощные бомбы, разлетаясь на мелкие осколки, которые больно ударялись прямо в черепную коробку; в ушах оглушительно звенело. Сознание отчаянно пыталось уцепиться за остатки сна и одновременно пробудиться, от этого мозг будто рвало на мелкие части. — Разбуди меня! Дим! — взвыл Влад, отшатываясь от напарника и хватаясь за голову. — Разбуди! Разом сообразив, что дело плохо, Дима метнулся к кровати и схватил с неё пистолет. Вытянув руку, направил дуло на согнувшегося Влада. — Прости. Будет больно, но по-другому никак, — сочувственно проговорил он и нажал на курок. Бах! — оглушительно прозвучало в комнате. Грудную клетку пронзило острой болью. Дима, обладавший точным глазомером, ловко всадил пулю прямо в сердце, даже особо не прицеливаясь. Громко вскрикнув, Влад вцепился в рану и как подкошенный рухнул на бок, сжимаясь в положение эмбриона. В глазах потемнело, образ напарника стал расплываться. — Осторожнее с отцом, Влад! Помни, что ты сейчас находишься в большой опасности! Дима кричал, пока ему позволяли силы, очень надеясь, что Влад всё ещё может его слышать. Он по себе понимал, что сейчас чувствует напарник — в груди словно засело что-то очень острое, рвущее жизненно важный орган на части изнутри, казалось, что у них одно сердце на двоих. Захрипев, Дима бессильно осел на землю, сжимая ладонями голову. Последнее, что увидел Влад — это были его расширившиеся в полном ужасе, полные невыносимой боли серо-зелёные глаза. — Владик, просыпайся! — продолжал настойчиво звать голос папы. Влад с трудом разлепил веки и увидел тёмный потолок спальни. Ещё явно было очень рано, наверное, не больше трёх часов. В душу змеёй вползло удивление: что понадобилось Андрею Александровичу от сына ночью? — Пап? — сонно спросил Влад, хлопая длинными ресницами, поворачивая голову и глядя на отца мутными со сна глазами. Андрей Александрович сидел на постели рядом с ним, держа за плечо. — Что случилось? Мужчина попытался улыбнуться, но вместо этого у него получилось нечто непонятное, что-то среднее между доброй улыбкой и зловещей гримасой. — Сядь. Поговорить надо, — велел Андрей Александрович. Влад недоуменно вскинул брови, фыркнул и с трудом принял полувертикальное положение, оперевшись на подушку. Невольно отметил, что руки сильно дрожат, выдавая всю его нервозность. Дима прав, актёр из Влада никакой, на лицо-то он может какое угодно выражение напустить, но его непременно выдадут другие вещи. — Что такое, пап? — тревожно повторил Влад. — Ночь на дворе, а тебе приспичило со мной поговорить? Андрей Александрович сложил руки под грудью. — Мне полчаса назад позвонил Константин Шотаевич. Влад почувствовал, как к горлу подступил тугой липкий комок. Попался. Он уже сто раз успел пожалеть, что на волне злости выложил продюсеру всё, что думал о всех их кознях, в тот момент Влад был в таком бешенстве, что ему даже в голову не пришло, что Константин живо позвонит отцу и доложит ему о поведении сына. «Ну держись, Владик, мало тебе сейчас не покажется. Крепко пропесочат, не отстанут, пока весь мозг не прогрызут». — И сейчас, сын, мне бы очень хотелось узнать: что за безобразие ты сегодня устроил? — сурово продолжал Андрей Александрович, сверля его недобрым взглядом. Раньше такого взора бы хватило, чтобы Влад в ужасе сжался в комочек и начал просить прощения за все, даже не свои, прегрешения. Но сейчас не пройдёт. Теперь Влад практически знал о его истинной сущности, и парня передёргивало от мыслей о том, что они с отцом очень во многом похожи. — Ничего я не устраивал, — капризно протянул Влад и демонстративно зевнул. — И тебе обязательно для того, чтобы это спросить, надо было будить меня среди ночи? Спать охота. — Да, обязательно, — зло ответил Андрей Александрович и легонько шлёпнул клюющего носом Влада по щеке. — Не засыпай, я ещё только начал. — Ну? — раздражённо дёрнул плечом Влад. — На безобразие мне в общем и целом чихать с больших колоколен, пусть Константин сам тебя за это отругает, если сочтёт нужным, — мужчина сжал губы в нитку. — Меня волнует другое. — Да говори уже, пап, хватит кота за бантик тянуть! — рявкнул Влад, усиленно изображая из себя раздражённого и хотящего спать ребёнка, очень стараясь не показать своего страха. Внутри него всё так и вибрировало от ужаса. — Ты правда вспомнил, что произошло между тобой и Бикбаевым? — в лоб спросил отец. Сердце под рёбрами забилось с утроенной силой. — Да, вспомнил! — с вызовом ответил Влад, сверкнув глазами. Зло сжав в нитку губы, парень встряхнул головой, отбрасывая с лица растрёпанные русые волосы, уставился на папу в упор и сквозь зубы добавил: — Мало того — мои наклонности никуда не делись, они сейчас стали только сильнее! Щёку обожгло оплеухой. Взвизгнув, Влад отшатнулся от отца в сторону и ударился головой о стену, прижимая ладонь к горящему месту удара. В черепной коробке опять поселилась тупая боль. — Маленький поганец, — прошипел Андрей Александрович. — Столько сил и денег было угрохано на то, чтобы ты стал нормальным, и что, всё напрасно?! — Я нормальный и без ваших стараний! — заорал Влад. — Да, меня тянет к мужикам, и что с этого?! Вам-то какое дело?! Это моя жизнь, и я сам буду решать, с кем мне спать! — Ошибаешься, сын, — процедил Андрей Александрович, наливаясь синевой. — То, что тебя тянет к мужчинам — далеко не нормально! Мальчики должны влюбляться в девочек, а не друг в друга! Влад набычился. — Это кто так сказал? — язвительно поинтересовался он. — Покажи мне этого идиота, лично ему в рожу плюну. Все люди разные, нечего их подгонять под одинаковые рамки! — Без понятия, кто это сказал, но этот человек в любом случае прав! — отец стукнул кулаком по толстому одеялу. — Если тебя влечёт к представителям своего же пола — это ненормально! Влад криво усмехнулся. Ну кто бы сомневался, что будет именно так. Его отец и не мог сказать ничего другого. — Пап, — вкрадчиво проговорил парень, — прости меня, конечно, но, по-моему, ненормально как раз то, что говоришь мне ты. Нехорошо, знаешь ли, подобным образом притеснять взрослого человека. Это откровенное издевательство над личностью. В конце концов, моя личная жизнь — это моя личная жизнь, и не тебе решать, с кем мне спать. Андрей Александрович взял его за плечи и с жалостью проговорил: — Бедный мой запутавшийся ребёнок. Пойми, Влад, я же тебе только добра хочу. Думаешь, я бы стал тебе мешать столь отвратительным образом, если бы у нас в стране нормально относились к людям нетрадиционной ориентации? Я просто не хочу, чтобы с тобой случилась беда, мне хочется, чтобы ты пошёл по жизни с высоко поднятой головой, а не дёргался каждый раз, думая, что тебя в любой момент могут поймать на том, что не хотелось бы афишировать! — Как будто я дёргаюсь. Мне совершенно всё равно, что обо мне будут говорить окружающие, — процедил Влад. — Тем более, говорить они будут в любом случае. Думаешь, если я начну всюду появляться за ручку с Ритой и демонстративно прятаться с ней по углам, люди не замолотят языками? — Кстати, о Рите. Когда ты собираешься сделать ей предложение? — вдруг спросил Андрей Александрович. Владу показалось, что он ослышался. — Что, прости? — Когда ты собираешься сделать Рите официальное предложение руки и сердца? — повторил отец. Слегка прищурил голубые глаза. — Три года женихаетесь уже, пора бы. — Какие три года женихаемся, пап? — Влад раскрыл рот. — У нас с Ритой до этого была просто дружба, на романтическую стадию мы с ней перешли месяц назад! Какая свадьба? Я ещё маленький! — Хамишь, как большой, значит, вырос, — парировал Андрей Александрович. — Тем более, можешь уже не изображать из себя святую невинность. Ты в курсе, что Рита беременна? Влад похолодел. Где-то в животе запульсировал ледяной колючий шар, спина вспотела, тонкая пижамная футболка в миг к ней прилепилась. — Что?.. — медленно повторил он. — Если ваши отношения, как ты говоришь, совсем недавно перешли в романтическую стадию, — ухмыляясь, продолжал Андрей Александрович, — то когда ты успел её обрюхатить? А? — Откуда у тебя вообще такие сведения? — севшим голосом спросил Влад, стараясь не трястись от ужаса. Ну только этого ему сейчас не хватало для полного счастья. — Ира сказала, — пояснил Андрей Александрович, — а ей сама Рита. Рассказала о вашем романтическом свидании и о том, как оно закончилось эротическим действом в машине. Как раз месяц назад это и произошло, по её словам. Так что? Когда планируешь ей предложение сделать? — Если даже Рита и вправду беременна, это не мой ребёнок! — взвыл Влад, с ужасом осознавая, что-то, о чём его предупреждал Дима, начинает сбываться с устрашающей скоростью. — Всё произошло один-единственный раз, и я не дурак, презервативом воспользовался! — Боюсь тебя разочаровать, Владик, но он не всегда срабатывает, — усмехнулся отец, — резинка иногда рвётся. — Это не тот случай! — вскрикнул Влад. — Откуда бы тебе знать? Андрей Александрович, продолжая с ухмылкой наблюдать за порядком посеревшим и уже едва не заикающимся сыном, наклонил набок голову. — Этого не может быть… Не может! — голос Влада пополз вверх, парень обхватил себя за плечи и стал раскачиваться из стороны в сторону. — Пап, неужели вы с мамой никак в толк не возьмёте, что Рита на самом деле собой представляет? Она вовсе не влюблена в меня, просто хочет покрепче зацепиться как просто в Москве, так и в шоу-бизнесе! И ради того, чтобы выйти за меня замуж, она уже кучу раз врала и подставляла других! В глазах Андрея Александровича мелькнуло нечто, похожее на страх. — Меня это не беспокоит, — голос тем не менее звучал абсолютно твёрдо и равнодушно. — Важно то, что Рита нравится и мне, и твоей матери, и она носит твоего ребёнка. А значит, ты обязан в ближайшее время на ней жениться. — Ни за что! — заорал Влад, сливаясь по цвету лица со стеной, покрытой белыми обоями. — Я скорее застрелюсь, чем хоть на километр подойду к дверям загса вместе с Ритой! — Ты серьёзно думаешь, что кто-то будет спрашивать твоё мнение по этому вопросу? — Андрей Александрович изогнул брови. — Что за рабовладельческий слой? — возмутился Влад. — У нас свободная страна, насильно расписывать в загсе не имеют права! — Денег дам кому надо — и ты даже знать не будешь, что расписан, — не дрогнул Андрей Александрович. — И твоё участие в этом процессе не понадобится. — Ах вот как?! С силой отпихнув от себя отца, Влад вскочил с постели, метнулся к креслу, шлёпнулся на сидение и принялся натягивать джинсы. — Куда это ты собрался, сын? — насторожился Андрей Александрович. — В никуда, от вас подальше, — буркнул Влад, пытаясь справиться с пуговицей. Дрожащие пальцы плохо его слушались. — Можете меня из дома выгнать и объявить о том, что ваш сын умер, но на Рите я всё равно не женюсь. Я люблю другого человека, не хочу вешать себе на шею каменюку в виде нелюбимой жены и, скорей всего, чужого спиногрыза! Андрей Александрович покраснел. Резко вскочив с кресла и подойдя к парню, он размахнулся и с размаху отвесил сыну ещё одну сильную оплеуху. Удар был настолько мощный, что Влад с криком упал на пол, ударившись головой о ножку кресла. По его виску потекла кровь, перед глазами залетали разноцветные бабочки, а потом свет померк. — Никуда ты не пойдёшь, — прозвучал голос отца уже из тьмы. — Я не допущу появления около тебя второго Димы. Отныне ты будешь постоянно сидеть там, где я смогу за тобой присматривать, и шагу без охраны не сделаешь. А прямо завтра утром привезу сюда Риту. — Мразь! — не выдержал Влад и, извернувшись, лягнул его ногой в колено. Андрей Александрович, охнув, отшатнулся, хватаясь ладонью за ушибленное место, а парень, пытаясь побороть головокружение, с трудом встал на трясущиеся ноги и принялся ощупывать лицо. В последний момент Влад неудачно повернул голову, и весь удар пришёлся не на саму щёку, а на выступающую скулу, на которой теперь, похоже, наливался большой синяк. — Я же, кажется, ясно сказал Константину — я не потерплю, чтобы кто-то пытался мной управлять. Странно, что он тебе это не донёс, — прошипел Влад, потирая ноющую скулу. — Тебе не удастся больше посадить меня под домашний арест. Достаточно того, что засунул меня тогда в психушку, а потом отнял Диму! На последней фразе к голове душной волной прилил гнев, Влад побагровел от злости, разом потерял над собой контроль и кинулся на отца, издавая нечленораздельные вопли и пытаясь расцарапать ему лицо. — Отцепись, мелкий поганец! — заорал мужчина и толкнул его так, что Влад, как пушинка, перелетел почти через всю комнату и опять встретился лбом с полом. Он чувствовал, что по лицу снова потекла кровь; похоже, в этот раз он рассёк бровь. Да уж, видимо, за отстаивание своих интересов придётся поплатиться безупречным лицом. Да только парню сейчас было на это наплевать. — Как был дураком, так и остался, — процедил Андрей Александрович, хватая его за волосы, приподнимая голову и глядя в помутневшие глаза. — Ради него тут все стараются, готовы сделать всё, что угодно, лишь бы Владику было хорошо, да только сколько волка ни корми, он в лес смотрит. — Я не просил никого делать так, чтобы мне было хорошо, — сквозь стиснутые зубы проговорил Влад, злобно щуря глаза. — Я вообще не хочу, чтобы для меня кто-то что-то делал, хочу сам всего добиться! Вырвавшись из руки отца, Влад поднялся и, пошатываясь, побрёл в коридор. Голова кружилась, как на центрифуге; тошнило, перед глазами летали яркие вспышки, в горле встал тугой ком, парню казалось, что он вот-вот упадёт в обморок. «Надо убираться отсюда. Лучше я сдохну на улице, чем ещё хоть минуту проведу в этом гадюшнике. Дима всё правильно говорил… И как только я мог быть таким слепым?!» Взяв с вешалки кожаную куртку, Влад закутался в неё и принялся трясущимися пальцами засовывать в замочную скважину ключи. Андрей Александрович, тоже вышедший в коридор, привалившийся плечом к дверному косяку и трогавший пальцем царапины, оставленные сыном, с явной жалостью спросил: — Ну и куда ты пойдёшь, Владик? — Я тебе всё сказал. В никуда. Влад наконец справился с замком и швырнул ключи на пол. Повернув голову, он посмотрел на отца и равнодушно бросил: — Больше я сюда не вернусь. Считайте, что нет у вас теперь сына. Не дожидаясь ответа, он выскользнул на лестницу и вскочил в удачно остановившийся на этаже лифт. На улице было темно, сыро и холодно. Погода окончательно испортилась. С чёрного неба лился косой дождь. Во дворе не горел ни один фонарь. Влад поёжился и поплотнее укутался в куртку. Бесполезно, она совсем не грела. Парень достал было из кармана ключи от машины, вздрогнул, с тоской посмотрел на свою «Хонду», скучающую возле тротуара, поморщился и сунул брелок обратно. — Тачку родители подарили. А значит, я не имею больше права в неё садиться. Придётся пешком… Тяжело вздохнув, Влад посмотрел вперёд. Его зрачки от темноты расширились, заняв почти всю радужную оболочку. Намокшие волосы повисли верёвками, обрамляя бледное лицо. Он опять действовал на волне эмоций. Не следовало, наверное, так разговаривать с отцом. И куда теперь деваться? У него ведь даже нет друзей, которые могли бы на время приютить. Вернее, есть один человек… Но не хотелось сваливаться ему на голову неожиданно. Влад похлопал себя по карману. Так и есть. Телефон остался на подзарядке в спальне. — Ну, вот и хорошо, — парень слабо улыбнулся. — Хотя бы никто не сможет больше меня дёргать. Чувствуя, как холод пробирается под куртку, Влад развернулся и медленно пошёл к выходу из двора. Никогда он больше не вернётся к этому дому. Слишком уж много всякой мерзости здесь произошло.