Сонная трава

Страшный грохот, такой оглушительный, словно где-то поблизости под фундаментом жилого дома взорвали мощную бомбу, и здание незамедлительно начало разрушаться, буквально за волосы выдрал Влада из транса. Испугавшийся парень подскочил, как ужаленный, и принялся вертеть головой, хлопая красными слезящимися глазами и пытаясь сообразить, куда его зашвырнуло в этот раз. Останки фонтана, выбитые стеклянные витрины, жёлтые стены — тот же торговый центр, что был в самом начале. Остатки купольной крыши обрушились на раскрошившийся пол, пробив кое-где немалые дыры и рассыпавшись по поверхности неровными острыми осколками. Земля тряслась, угрожающе искрили и потрескивали свешивавшиеся с потолка оборванные провода. Казалось, что ещё совсем чуть-чуть — и весь этот огромный магазин буквально провалится куда-то вниз, став для парня неаккуратной могилой. Следовало убираться из аварийного помещения, и поскорее. Влад, закряхтев, повернулся на бок, чтобы опереться на пол руками, мигом закашлялся от едкой пыли, летевшей в глаза, нос и рот, с трудом приподнялся, пытаясь побороть головокружение, и ползком, на четвереньках двинулся к разбитым стеклянным дверям. Он уже не обращал внимания на разрезанные осколками руки — сейчас главной задачей было отсюда выбраться, пока на голову не упало что-нибудь тяжёлое и не убило. Почему-то Владу казалось, что сегодня ну никак нельзя пробуждаться рано: если всё так рушится, значит, должен быть какой-то переломный момент, и нельзя его упустить. На середине пути, набрав скорость, Влад всё же смог выпрямиться и рванул вперёд, уворачиваясь от сыпящихся сверху обломков кирпичей и осколков купола. Но у выхода его ожидал сюрприз: от тряски тяжёлые толстые двери, призванные вращаться, перекосились, и сдвинуть их теперь было невозможно. Почти потеряв голову, Влад бросался на железки, заполучил себе кучу синяков, однако никакого успеха не достиг. — Да сдвинься ты, гора металлолома! — заорал парень и с силой ударил по створке ногой. — Блям! — громко отозвалось толстенное стекло и даже не вздрогнуло. Похоже, за такой стекляшкой вполне можно было пересидеть ядерную атаку. Влад ещё раз пнул створку, сильно ударился ногой и упал на одно колено, в панике оглядываясь по сторонам. Здесь наверняка есть запасные выходы, но парень ведь не знает картографию торгового центра, и пока он проищет аварийные двери, магазин уже провалится в подземелье. — Соколовский! — вдруг заорали откуда-то сбоку, едва перекрикивая громыхание, стоящее вокруг. — Да блять, что ты там встал как истукан?! Подохнуть хочешь?! Я тебе не позволю, пока ты меня не освободишь, сука! Растрёпанный, в разодранной одежде, весь в крови, с висящими клоками волосами, Дима вылетел невесть откуда и вцепился в напарника, стараясь оттащить в сторону от трещащих по швам дверей. — Пусти! Если ты будешь за меня так цепляться, я уж точно не смогу встать на ноги! — Влад оттолкнул его руки, опять опираясь на пол и с трудом поднимаясь. Поверхность под ногами ходила ходуном, создавалось ощущение, что кто-то снизу колотит огромными кулаками по этим кафельным плитам. — Какого хера тут творится? — Ты разве не видишь?! Всё рушится к хренам собачьим! Дима схватил его за локоть и с непонятно откуда взявшимися в тощих руках силищами поволок прочь от главного входа, куда-то в темноту служебных коридоров, в которые вела простая фанерная дверь, находившаяся справа. Створка вся была серой от пыли и покрыта подозрительными тёмными пятнами. За ней было несколько тише, грохот перестал так бить по ушам, и тряска под ногами была не столь сильной, но всё равно следовало бежать отсюда как можно быстрей. И Бикбаев, продолжавший тянуть напарника за собой по длинному извилистому помещению, видимо, также это осознавал. — Дим, что происходит? — предпринял ещё одну попытку что-то узнать Влад. — Кое-кто допрыгался со своими душевными муками, блять, — прошипел Дима, встряхнув головой, брызги крови из ран полетели в разные стороны, крохотными капельками попав на одежду Влада. — Доволен теперь? Тебе надо было с самого начала отпустить меня и не рыпаться! А теперь мы оба тут сдохнем! — Ты не можешь сдохнуть, ты уже мёртв! — рявкнул Влад. Ну нет, он больше не попадётся на эту удочку со второй смертью, Дима слишком часто говорил ему, что это невозможно. — Зато ты можешь! А если ты сейчас проснёшься и оставишь меня одного в этом кошмаре, я умру, забрав с собой в ад остатки твоего душевного равновесия! — тёмно-красные струйки залились в воспалённые глаза, и Дима, чертыхнувшись, принялся вытирать их свободной рукой. Влад невольно отметил, что ладони у него тоже выглядят ужасно, ногти обломаны под корень, а на нескольких пальцах даже и содраны вовсе, а кожу покрывают многочисленные раны и корка крови. Бикбаев прикрыл глаза и, выпустив ладонь Влада, прислонился к стене, шумно выдыхая через рот. — Блин. Много крови потерял. Теперь голова кружится… Влад несмело притянул его к себе, вздрогнул, уловив мелкую, но сильную дрожь. Дима еле стоял на ногах: он обвис в руках напарника, уткнувшись носом в его шею. Парень чувствовал, как кровь из его ран пропитала воротник одежды и то место на ней, где шея переходит в плечо. — Ты откуда вообще вывалился в таком состоянии? Тут что, дикие звери в огромных количествах развелись и напали на тебя всей толпой? — Нет, хуже. Мои собственные тёмные эмоции восстали против меня. Дима выплюнул на раскрошённый пол сгусток крови и опять прикрыл глаза, стараясь унять свою тряску. Влад был таким тёплым. Живым. Безумно хотелось перехватить от него хоть немного этого самого тепла, чтобы холод больше не причинял таких страданий. Он вызывает боль, словно в разорванные раны вонзаются острия ножей. И уже просто нет сил это терпеть… Дима и так слишком долго держался, сейчас его силы уже на исходе. — Хочешь сказать, что этот киборг теперь ещё и за тобой бегает? — изумился Влад. — А я думал, что он чисто на меня запрограммирован… — Я тоже так думал…но, видимо, что-то пошло не так, Владиус… Чёрт, ни за что бы не сообразил, что эти его клешни могут мне самому такую херню устроить… — А сюда он сейчас не явится? — с опаской поинтересовался Влад. Только этой опасной груды железок тут не хватало сейчас для полного счастья. — Не-а, — вяло ответил Дима. — Его раздавил обрушившийся потолок квартиры, через которую я от него удирал. Как таракана. Кровищи было… Фу, меня сейчас вырвет. Влад вздохнул было с облегчением. Сверху опять донёсся звон бьющегося стекла, с потолка упал увесистый кусок штукатурки, приземлившись ровно в паре сантиметров от того места, где стояли парни. Влад дёрнулся и плотнее прижал к себе напарника. — Дим, надо убираться отсюда, пока нас не завалило. Ты идти можешь? — Если честно, у меня башка сейчас кружится хуже чем на центрифуге… И в глазах всё плывёт, не могу даже твоё лицо нормально разглядеть… — Дима чуть слышно кашлянул, пошевелив головой. — Мне нужно немного времени… — Пока ты будешь в себя приходить, потолок обвалится нам на головы и раздавит, так же, как воплощение твоих тёмных эмоций, — обозлился Влад и перекинул его руку себе через плечо. — Ну-ка, цепляйся. Или тебе и на это силёнок не хватит? — Харэ стебаться, придурок… Мне и вправду очень херово. Влад наклонился и взял его под колени, поднимая и притискивая к себе вплотную. Дима медленно моргнул. — Надорвёшься, идиот… — Может, в плане секса я был на пассивной стороне, но физически я всё-таки сильнее тебя, и пора бы тебе уже это признать наконец, — хмыкнул Влад и огляделся по сторонам. — Куда идти-то? Ты уверен, что тут есть запасной выход? — Вперёд и потом направо… — вяло отозвался Дима. — Там должна быть служебная дверь… Ну, по крайней мере, раньше была… Влад послушался. Звуки шагов тонули в нарастающих звуках ударов, потолок трясся, с него то и дело срывались куски штукатурки, с громкими хлопками распадаясь на крошки. Этому месту словно не терпелось провалиться сквозь землю и уйти в небытие. Прижимая к себе тяжело дышащего Диму, Влад бодро двигался вперёд, одновременно пытаясь переварить происходящее. Что же такое творится с этим миром? То на него туман густой наваливался, то дождь непроглядный шёл, а теперь ещё и землетрясение, которое, того и гляди, всё тут разнесёт. И потом, почему всё рушится? Влад ведь сейчас не чувствует себя настолько опустошённым, наоборот, ему стало лучше, отчего же это возымело обратный эффект в отношении сна? Впереди показалась ободранная створка, болтавшаяся на одной петле и угрожающе скрипевшая от тряски. Влад толкнул её плечом, увидел густую белую дымку, ощутил дунувший в лицо ледяной ветер и с наслаждением вдохнул относительно свежий воздух, с облегчением понимая, что они выбрались наружу. Дима пошевелился в его руках и закряхтел. — Поставь меня на землю… — Уверен? — Влад наклонил голову. — Ты паршиво выглядишь, сомнительно, что даже на ногах стоять сможешь. — Мне уже лучше, Соколовский… Поверь, если ты дальше потащишь меня на руках, далеко мы не убежим. Влад передёрнул плечами и аккуратно опустил его на поверхность. Дима, шатаясь, побрёл вперёд, придерживая рукой растрёпанную голову. Светлые волосы на его затылке слиплись от крови. Сзади опять раздался оглушительный рокот, и Влад, дёрнувшись, оглянулся. Огромное здание торгового центра завалилось сначала на один бок, потом на другой, а следом рухнуло, рассыпавшись неаккуратной грудой погнутого железа и кирпичей. В воздух взлетели столбы пыли, почти сразу рассеявшись во влажной дымке, и всё затихло. Густо сглотнув — вовремя они выбрались, однако, ещё минута, и можно было бы превратиться в блинчик — Влад поспешил за качающимся напарником. Догнал его и ухватился за ледяную руку, сдавливая. — Я так полагаю, рушился не только этот центр? Все здешние строения ждёт та же участь? — Как ты догадался? — язвительно отозвался Дима, смахнув с лица струйки крови. Серо-зелёные глаза превратились в чёрные, с окружающими их красными нитками нервов. И казались совсем пустыми, как стеклянные игрушки. — Естественно, если всё покатилось в тартарары, это не может коснуться только одного конкретного здания! — И что нам делать? — Влад прикусил губу. — Не знаю. Уже не знаю, — Дима встряхнул головой. — Тебе надо срочно придумать, как отпустить меня, пока всё здесь не провалилось к хренам собачьим. Иначе плохо будет нам обоим. — Так, может, ты скажешь наконец, что мне следует сделать, чтобы ты смог уйти? — Влад схватил его за плечо, заставив остановиться. Развернул к себе, выжидательно глядя в глаза. — Ты ведь знаешь это, верно? Иначе бы не выговаривал мне это с такой злобой! — В том-то и беда, что не знаю! — горестно воскликнул Дима. — Знал бы — давно уже бы тебе сказал! У меня в рукаве остался лишь один козырь, он весьма неприятный, как для тебя, так и для меня самого, и мне не хотелось бы его вскрывать, если есть какой-то другой выход! — Какой другой выход, Бикбаев?! — заорал Влад и встряхнул его. — Ты разве не видишь, что происходит?! Говори давай, что ты там придумал, потому что я сам понятия не имею, что мне следует делать! — Вот как. Дима с силой отпихнул его от себя, отошёл и присел на груду здоровенных каменных обломков, крутя синим опухшим запястьем и морщась, словно пытаясь избавиться от боли в явно вывихнутой руке. — Блин… Это будет очень больно и мучительно. Впрочем, насчёт тебя не уверен, тебе, возможно, покажется хернёй… По крайней мере, мне всё виделось именно так. — Да о чём ты? Влад издал вздох изнурённого страдальца и опустился на корточки перед ним. — Сейчас попробую объяснить, если уж дела такие творятся… Скажи мне, Соколовский, а ты никогда не пробовал задуматься о том, что было бы с нами, если бы я не умер в тот вечер? Влад дёрнулся. Вот над чем — а над этим вопросом он ни разу не думал. Как-то элементарно не до этого было, на первых порах даже сами воспоминания о работе с напарником приводили его в слёзы и истерики, а уж мысли о том, как могла бы сложиться их судьба, если бы в неё не вмешался злой рок, как выяснилось, в лице папы, и вовсе жалили хуже диких пчёл. — Если честно, не думал. Больно слишком было, — мотнул он головой. — Так и знал… — Дима скрипнул зубами. — Впрочем, трудно тебя в этом винить. А сейчас не хочешь подумать, что могло бы быть? Влад наморщил лоб и попытался нарисовать себе картину будущего. — Ну… Наверное, Костя бы исполнил своё обещание и раскрутил группу, за три года мы могли бы выбиться почти на верхушку, на уровень «Смэш». Оба могли бы продолжать писать песни, даже продюсер в этом плане бы нам не особо понадобился. Были бы вместе и в личной жизни, а на вопросы журналистов отшучивались фразочками типа «ищу свою единственную». Были бы… Счастливы, наверное. Не знаю, мне всё видится примерно так. — Опять эти твои сладкие грёзы, Владиус… Ты мог бы уже понять, что реальность куда более жестока, чем-то, что ты там себе фантазируешь, — Дима устало прикрыл глаза. — Естественно, я это понимаю, — сердито воскликнул Влад. — Я же примерно сказал. Допускаю, что там всё было бы не так гладко, но в целом… — Нет, Влад. Всё было бы совсем не так. Я понимаю, что тебе хотелось бы верить, что мы бы выбились на вершину и подобное бла-бла-бла, но на самом деле ничего хорошего бы не получилось. — Хочешь сказать, что ты видишь, как бы ситуация развернулась? — Влад разинул рот. — Ты когда экстрасенсом стать успел? — С того самого момента, как очутился в этом мире кошмаров. Также, как и тебя, меня мучают иллюзии, они и дают картину происходящего. И поверь — они отнюдь не радужные, глядя на них, я начинаю думать, что моя смерть в любом случае была бы самым лучшим исходом. Потому что куда там ни повернись — везде всё очень плохо и грустно. — Всё настолько плохо, что тебе смерть кажется лучшим выходом? — Не лучшим. Единственным, Влад. Хочешь, расскажу? Дима вытер со лба текущую кровь и поёрзал на холодном камне, пытаясь устроиться поудобнее. — Смотри. На секунду закрой глаза и представь, что я не умер. Что в тот вечер ты смог дёрнуть меня за руку и спасти от гибели, или задержал разговором, или ещё что-нибудь сделал — придумай сам. А вот дальше… Да, мы с тобой продолжали бы работать вместе, две тысячи восьмой и девятый года были бы на редкость плодовиты, несколько новых песен, альбом, бесконечные выступления, премии, восторг, толпы фанаток. Но потом вокруг проекта «БиС» потихоньку начал бы разворачиваться очень негативный фон, не без помощи твоего отца, и в конце концов этот фон бы стал таким, что даже поклонники его улавливали. Мы бы всё чаще ссорились, появлялись на мероприятиях в одиночку, друг без друга. А летом в две тысячи десятом году ты бы собрал пресс-конференцию, без меня, без Кости, и заявил бы, что ты вырос из группы. В итоге… — Дима приложил ладонь ко лбу и тяжело вздохнул. — Ситуация неминуемо бы закончилась нашим разрывом и прекращением всякого общения. У Влада в горле встал ком. Да уж, не шибко весёлое будущее, если Дима, конечно, не выдумывает. Даже поверить сложно, что такое могло бы произойти в реальности. Влад бы своими заявлениями развалил группу? Заявил бы, что вырос из дуэта, вот так просто? Да быть не может такого! Он слишком дорожил сотрудничеством с Димой, всегда, подобного попросту не могло произойти! — Верь, не верь — всё было бы именно так. Дальше рассказывать? Шокированному Владу хватило сил лишь на то, чтобы кивнуть. — Я бы принял решение, что хочу остаться на сцене, и за пару месяцев собрал свою группу, назвал бы её «4POST». В июле бы «БиС» распались, а в конце сентября я бы уже представил общественности свой коллектив и первый клип. Я понимал, что буду на первых этапах конкурировать именно с тобой, поэтому торопился, торопился… Хотя сама перспектива драться за место под солнышком в шоу-бизнесе с тем, кого я, несмотря на предательство, люблю больше всех на свете, приводила меня в отчаяние. Я очень боялся, что это сделает нас врагами окончательно и бесповоротно, без возможности помириться. — Так… А со мной что бы было? — Влад густо сглотнул. — А ты, Владиус, в одиночку бы не сработался с Костей, начал скакать от одного продюсера к другому, побывал бы у Яны Рудковской, у Димы Билана, ещё у кого-то, не помню уже… Нашёл бы свою нишу, выпустил альбом, был какое-то время почти на пике славы, а потом начал медленно, по наклонной съезжать вниз, как на саночках. Перестал бы писать красивую музыку, замахивался на евро-дэнс, а в итоге скатился в русский клубняк, и со своим репертуаром стал бы годиться только для сельской дискотеки. Женился бы на Рите, собрался её продюсировать, постоянно выкладывал фотосессии с ней на грани порно, на которых было бы отчётливо видно, что ты даже притрагиваться лишний раз к ней не хочешь. Отвратительное зрелище. Потом мы с тобой бы встретились на твоём двадцать пятом дне рождения. Помирились. Опять стали любовниками. Оба бы страдали от того, что приходилось постоянно прятаться по углам. Ты бы задумал развестись, но Рита не позволила бы тебе уйти, вцепилась в тебя похуже клеща. Весёлая перспектива, правда? — Слабо верится, что такая Санта-Барбара могла произойти в реальности, — Влад скривился. — По-моему, ты выдумываешь. — Я и не ждал, что ты поверишь. Слишком уж абсурдная ситуация, согласен. Да только это правда, Влад, как бы ни хотелось отрицать. — Но почему… Почему так? — Влад закрыл глаза и принялся тяжело дышать, пытаясь представить себе всю эту катавасию. — Какого чёрта вообще происходит? Ты погиб — всё плохо, ты выжил — всё ещё хуже, как ситуация может быть такой, что из неё нет ни единого выхода, который бы устроил хоть наполовину? — Я тебе уже говорил, что жизнь — штука жестокая. Будь моя воля, я бы вообще тебе не рассказывал о таком повороте, но у нас уже просто нет другого выбора, приходится действовать шоковым методом, а если уж он не поможет — тогда точно всему конец! Дима выплюнул на землю скопившуюся во рту кровь и принялся раздражённо протирать губы ладонью. — Блять. Ещё чуть-чуть в таком режиме — и я точно подохну во второй раз, — бессильно прошипел он сквозь зубы. — И срать, что это физически невозможно… Решай уже быстрее, Соколовский! — Что я тебе сейчас решу?! — заорал Влад, выйдя из себя. — Да хоть что-нибудь! — лицо Димы исказила страшная гримаса невыносимой боли, он медленно и бесшумно сполз на холодную землю, сворачиваясь в положение эмбриона и тихонько всхлипывая. — Мне больно, Влад… Я хочу только одного, свалить из этого ужасного места… Позволь мне уйти, пожалуйста… Мне наплевать, каким образом ты это сделаешь, пусть тебе даже для этого придётся навсегда отказаться от наших чувств, признать их самой большой ошибкой, которую мы только делали в своей жизни! Если хочешь ненавидеть меня — ненавидь, только отпусти, умоляю… Он упёрся лбом в грязно-серые камни, скривив покрытые ранами губы и зажмурив глаза, из которых двумя ручьями текли слёзы, оставляя на окровавленной коже расплывчатые дорожки. Влад густо сглотнул. Да уж, вот теперь Бикбаев точно окончательно сломлен, как морально, так и физически. Парню даже представить было трудно, чтобы в обычное время его Дима срывался и вот так рыдал, буквально корчился в немой истерике, которая, как кажется, намного хуже громких воплей. Нет, Влад помнил несколько таких напряжённых моментов, когда Дима плакал, это случалось и на «Фабрике», и после неё, но конкретно в таком состоянии Влад не видел напарника никогда. Дима старался держать себя в руках и говорить спокойно даже тогда, когда у него по лицу уже бежали слезинки и дрожали губы — и то, ему должно было быть ну очень больно и обидно, чтобы такое произошло. Как правило, такой приступ очень быстро проходил, а сам Бикбаев потом вспоминал об этом со смехом, приговаривая «Да чтобы я рассопливился из-за такой херни? Держите свои глупости при себе, господа, такого быть не может!» И только Влад знал, как на самом деле тяжело он переносит многие вещи и как часто ему хочется выпустить пар, но он желает казаться позитивным человеком и не показать своих истинных эмоций. Сейчас Влад начал осознавать, что Дима, наверное, частенько плакал и из-за напарника. Просто он проделывал это в такие моменты, когда Влада не было рядом, чтобы он, не дай бог, не подумал ничего дурного. Парень даже вспомнил, как он разок поймал Димку на таком. Это случилось на гастролях, примерно за пару дней до того, как Дима наконец сорвался и рассказал напарнику о своих чувствах. После позднего вечернего концерта весь состав «Фабрики» весело отмечал очередной успех в ресторане гостиницы, впервые решив наплевать на то, что завтра рано вставать и ехать в следующий город. Помнится, Влад во время этих посиделок кокетничал с сидевшими по бокам от него Ритой и Юлей и мало обращал внимания на происходившее вокруг, иначе он бы мигом заметил, что Бикбаев всё это время не сводил с него глаз. Дима посидел с компанией совсем недолго, буквально минут пятнадцать, а потом, сославшись на усталость и головную боль, ушёл. Даже не ушёл — убежал. Влад с горечью вспоминал, что в тот момент он слишком увлёкся, чтобы сразу отметить поспешное бегство напарника, и хватился только спустя какое-то время, когда хотел что-то спросить у Димы, а того в столовой не оказалось. Парня кольнуло какое-то чувство тревоги, он решил пойти и поискать друга. Поднялся в номер, но Димы в комнате не оказалось, а из ванной доносилось журчание воды. Влад вздохнул с облегчением и присел на кровать, он думал подождать Диму и вместе с ним вернуться в ресторан к остальным. Ждать ему пришлось долго, парень даже пару раз, не удержавшись, постучал кулаком по двери, но ответа не услышал, что опять его встревожило. Бикбаев соизволил выключить воду и выйти из ванной только через десять минут — весь красный, зарёванный и безумно злой. Увидев Влада, он широко распахнул глаза и попятился. — Соколовский… — севшим голосом прошептал Дима, разом бледнея. — Давно ты уже тут сидишь? — Минут пятнадцать, наверное, — не без раздражения ответил Влад. — Я просто увидел, что ты свалил, и решил пойти узнать, в чём дело. — Я удивлён, что ты вообще это заметил, — Дима шмыгнул носом и принялся ожесточённо тереть кулаками красные глаза. После чего отвернулся от парня, стараясь не смотреть ему в лицо. — Дим? — растерянно спросил Влад, вставая и подходя к нему поближе. Несмело приложил ладонь к щеке и легонько надавил, заставляя всё же повернуть голову. Внимательно посмотрел во влажно блестящие серо-зелёные глаза и прикусил губу: — Ты чего, ревел что ли? Что случилось? — Ничего, — буркнул Дима. — И не ревел я. С чего бы мне плакать? — А глаза чего красные? — Конъюнктивит подцепил, — Дима с силой вырвался из его рук и плюхнулся на кровать. Посмотрев на Влада, он раздражённо фыркнул: — Чего вылупился, глаз красных никогда не видел? Только не говори мне, что не знаешь об этой дряни. — Да знаю, не дурак, — Влад обиженно поджал губы. — Удивляюсь только, где ты мог конъюнктивит подцепить и чего это он у тебя вдруг так резко обострился, ещё полчаса назад глаза были абсолютно нормальные. — Вчера в бассейне понырял, а там хлорки было больше, чем воды, вот и открылась аллергия, — не моргнув глазом ответил Дима. — А я думал, что это вирусное… — Иногда и на фоне аллергии бывает. И знаешь ли, такая реакция не всегда проявляется сразу, она может возникнуть в самый неподходящий момент, когда ты уже о раздражителе забыл. Бля-я-я, как жжётся… — прикрыв глаза ладонью, Дима вскочил, опять ринулся в ванную, пустил в раковину холодную воду и принялся плескать ей себе в лицо. — Может, капли какие надо купить? Тут в округе вроде была аптека… — задумчиво протянул Влад. — У меня есть капли, и таблетки от аллергии есть, я уже сделал всё, что требовалось, скоро пройдёт, — Дима приподнял голову и вдруг улыбнулся. — Не волнуйся за меня, Владиус. Иди к ребятам. — Да не пойду я к ним, — Влад насупился и сложил руки под грудью. — Думаю, я уже выслушал всё, что Юля и Рита хотели мне рассказать о своих делах, надоело. Лучше ляжем спать пораньше. А то завтра опять придётся в автобусе досыпать, а у меня так после этого шею ломит… — Что, хочешь сказать, что тебе неудобно спать на моём плече? Изнеженное существо, — разозлился Дима. — В следующий раз даже голову наклонить в мою сторону не позволю, мигом по лбу дам, чтобы не дрых! Мне же лучше, а то навалишься, как слон, и хер тебя сдвинешь! Ты, между прочим, далеко не Мальчик-с-Пальчик, тяжеленный, я после твоих досыпаний вообще руку поднять не могу. — Да при чём тут это? — Влад тяжело вздохнул. — Просто спать, когда автобус движется, неудобно, и кресла вертикальные… А на твоём плече очень даже уютненько, — и юноша залился нежным розовым румянцем. Всю Димину злость как ветром унесло. Вот умеет же Влад делать такую хорошенькую мордашку, что беситься на него просто невозможно. Выключив воду, он подошёл ко Владу вплотную, поднял на него всё ещё красные глаза и с тяжёлым вздохом сказал: — Прости… У меня случайно вырвалось. Конечно, я понимаю, что ты ещё маленький, да и нежный такой, привыкший к хорошей жизни, тебе нужны не те условия, в которых мы ночуем. Я удивлён, как ты ещё от усталости не рушишься и ухитряешься даже с девчонками кокетничать, — на мгновение его лицо опять искривила злоба. — Как будто у меня есть выбор, — Влад засмеялся. — Просто если я буду падать плашмя от усталости, мне что, легче от этого станет? Да нет, вряд ли. И Костя потом даст по мозгам. Вот и стараюсь как-то забивать на это. А домой приеду и высплюсь как следует, немного уже осталось. — Смешной ты, Владиус. Как будто Костя даст тебе отдохнуть, — хмыкнул Дима. — Ты что, его не знаешь? Не успеем мы вернуться, как он нас запряжёт в новые сани, на следующие гастроли погонит, а если нет, то заставит день и ночь напролёт репетировать. — Да, но думаю, что хоть какую-то передышку он позволит. Всё-таки почти полгода беспрерывных гастролей… И Влад ведь поверил тогда про конъюнктивит, не стал приставать к напарнику, а следовало бы. Возможно, потянув за эту ниточку, парень бы вынудил Диму признаться в чувствах в тот вечер, а не на два дня позже, и Рита, которая в это время веселилась с остальными внизу, их бы не засекла и не разрушила всё. Влад уже готов был сейчас убить себя за эту невнимательность, за то, что он тогда заметил странность поведения Димы, но не заострил на этом внимания. Можно сказать, что частично и он сам виноват в том, что случилось. Где-то совсем близко опять раздался грохот. Влад вынырнул из тяжких мыслей и посмотрел в сторону города. Самый высокий небоскрёб с остатками стеклянных окон в чёрных проёмах падал на землю и близлежащие более низкие строения, просто складывался, как карточный домик. — Что?.. — хрипло прошептал Дима, с трудом поднявшись на ноги и уцепившись на плечо Влада, чтобы не упасть, прищуренными воспалёнными глазами наблюдая за происходящим. — Какого чёрта?.. — А? — растерянно протянул Влад. — До глобальных разрушений города не должно было дойти вот так сразу… — Дима густо сглотнул. — И земля вроде не трясётся. О чём ты сейчас подумал, Влад? — О том, что я частично виноват в том, что произошло. Помнишь тот вечер, когда я застал тебя в номере с красными глазами, а ты, не моргнув глазом, соврал мне про аллергию на хлорку в бассейне, из-за чего у тебя обострился конъюнктивит? — Влад повернулся к нему, обнимая за талию и упираясь лбом в лоб. Серо-зелёные глаза заблестели, Дима прикусил губу и кивнул. — Я ведь поверил тебе тогда, — с горечью проговорил Влад и прикрыл глаза. — Повёлся на твои актёрства, как последний лох. Не пристал к тебе, не заставил признаться, что вовсе у тебя не аллергия, а ты по-настоящему ревел в ванной, надеясь, что я слишком увлёкся болтовнёй с Ритой и Юлькой и в ближайшие часа полтора уж точно не замечу твоего отсутствия в столовой, и ты сможешь спокойно выпустить всё, что накопилось. — Это было спонтанно… Я слишком взревновал, — Дима закрыл глаза. — Такой гнев в башку ударил, и я понял, что если сейчас же не убегу куда-нибудь подальше от этой идиллии и не проорусь, будет беда. Кто бы мог подумать, что ты так быстро меня хватишься и поймаешь в самый неподходящий момент… Если честно, я уже в середине проекта начал тихо так ненавидеть всех наших девчонок, которые так или иначе были близки тебе — Настю, Юлю, даже временами Корнельку, хотя она явно хотела просто дружить с тобой, все ведь знали, что ей Марк нравится… Сам на себя безумно злился за всю эту нелюбовь, но сделать ничего с собой не мог, ревновал. А в особенности меня бесила Рита, которая только и смотрела, как бы к тебе поближе всё время держаться, уж и песни тебе обещала, и жопой своей в разные стороны крутила… Откуда же мне было знать, что у неё настолько серьёзные намерения, что она сможет согласиться даже убить меня своими руками и в прямом смысле свести тебя с ума, только бы выйти за тебя замуж? — И я не знал… Даже не догадывался, какая она на самом деле змея. И сейчас самого себя за это съесть готов, — Влад зажмурился и с силой придавил его к себе, утыкаясь носом в шею под ухом. Холодные дрожащие руки обвились вокруг его шеи. — Блин, Димс… Какой же я дурак. Если бы я тогда докопался до тебя, смог узнать, что ты плакал, выяснил причину, возможно, всё бы случилось раньше, и Рита бы нас не засекла… — Твоя беда в том, Влад, что ты всё видишь, но не замечаешь. И так было всегда, — со вздохом ответил Дима. — Да, ты прав. Я слепой и невнимательный. Даже до того, что с твоей гибелью не всё чисто, дотумкал только три года спустя, и то не сам. Мне рассказали о некоторых мелочах, вроде той, откуда грязь на номере машины, если в тот день на улицах было сухо, а сам я это если и увидел, то не обратил внимания… И поверил окружавшим меня уродам, что это был несчастный случай… Бабах! — Ещё один небоскрёб, пониже, стоявший рядом с первым, обрушился на землю, рассыпаясь в воздухе. Дима взвыл и, отпихнув напарника, схватился за голову, сжимая её залитыми кровью ладонями. У Влада и самого в мозгу словно началось какое-то шевеление; противное ощущение, как будто там обрываются какие-то нервные импульсы. — Дим! — Влад кинулся было к напарнику, собираясь схватить его за плечи и не дать осесть на холодные камни. — Не подходи ко мне! — заорал Дима не своим голосом, вытянув трясущуюся руку. — Думай дальше, что ты ещё понял! — Но… — Думай, Влад! Влад прикусил губу, резко развернулся и, зажмурившись, принялся судорожно шевелить мозгами, перелистывая, как страницы книги, свои воспоминания и пытаясь понять, что именно он упустил. Как назло, собственное сознание отчаянно пыталось ему в этом помешать, воздух внезапно стал очень влажным и тяжёлым, поднялся ветер, завывавший между обломками зданий, он швырял в лицо мелкие пылинки, которые больно кололи глаза и не давали сосредоточиться. — Думай! — визжал Дима где-то сзади, ещё сильнее сбивая Влада с толку. Хотелось прикрикнуть на него, чтобы заткнулся, но Влад понимал, что то, что он говорит, уничтожает остатки всех иллюзий, в том числе и самого Димы, и это жутко мучительно, несмотря на всё желание напарника побыстрее избавиться от кошмаров. — Знаю! — закричал парень, резко вскинув голову. — Я не верил, что мой отец может быть в этом замешан! Считал его почти что идеальным человеком, смотрел ему в рот и не замечал ярких чёрных пятен, которые проявлялись в его действиях! А теперь я знаю, что его руки по локоть в крови, на его совести твоя смерть и гибель Вилли, которого он нанял для того, чтобы убрать тебя, а потом так же легко уничтожил и его самого, как исполнителя, и искалеченные жизни двоих людей, которых пытались свести, чтобы полностью похоронить эти преступления, моя судьба и судьба Риты! Бух! — Сразу пять зданий в прямом смысле раскрошились, когда на их верхушки опустились тяжёлые чёрные облака, похожие на клубы густого токсичного дыма. Земля пошла трещинами, разломы расширялись, превращаясь в огромные чёрные ущелья, в которые проваливались уцелевшие на улицах детали вроде заброшенных ржавых машин и согнувшихся поломанных фонарей. Звенело разбивающееся стекло, скрипели раскачивавшиеся оставленные подъёмные краны, а тучи спускались всё ниже, обволакивая разорённый город. — А ещё, — Влад стал похож на сумасшедшего, его глаза загорелись голубым огнём в наступившей тьме, брови сошлись у переносицы, волосы заколыхались от сильных дуновений ветра, превращавшегося уже почти в ураган, — я не понимал, что с твоей смертью мир для меня не рухнул, что чудес, воскрешающих умерших близких, не существует, что случилось то, что должно было произойти! И я обязан сам выбрать свою дорогу, жить дальше, несмотря ни на что! — он резко обернулся к замершему напарнику, который от тряски рухнул на колени. — Вот что тебя на самом деле держало, Дим! Вовсе не моё больное подсознание, а то, что я не мог выполнить твою самую последнюю просьбу и стать счастливым! Всем ведь прекрасно известно, что человек не может умереть, пока его на земле что-то держит, будь то желание жить или неисполненная мольба! В наползающей в глаза тьме Дима увидел блестящие на щеках напарника слёзы. Влад сжимал кулаки и стискивал зубы, его лицо побелело, губы приняли синюшный оттенок, а на лбу ходили проступающие вены, пульсировавшие под вздувшейся кожей, как бешеные. Бикбаев, не выдержав, слабо улыбнулся. Вот он, настоящий Влад. Такой любимый, родной. И взрослый. Наконец-то он смог вытащить эту личину из кокона, запихнув туда на её место маленького хныксу, который ничего не мог сам сделать. — И эту твою просьбу… Я выполню, — кричал Влад, пытаясь переорать нарастающий гул. — Мы оба, несмотря ни на что, всё ещё можем быть счастливыми! Назло всем обстоятельствам, какими бы они ни были! Земля под ногами разверзлась, и Влад провалился в безумную чёрную пропасть. Зажмурился, боясь, что всё пропало, ведь чувство падения всегда выталкивает человека из сна, каким бы оно ни было. А если Влад сейчас проснётся, у него останется совершенно пустая голова. Всё это в каком-то смысле похоже на обновления операционной системы в компьютере: если они происходят успешно, то машина начинает работать заметно лучше, но вот если её выключить во время этого процесса — жди беды, можешь быть уверенным, что все программы у тебя слетят к чертям. Но пробуждения, на удивление, не произошло. Влад рухнул на какой-то холодный кафельный пол, ударившись головой о жёсткое покрытие, и на несколько минут отключился. А пришёл в себя, почувствовав, как прохладная ладонь мягко тронула его лицо, пробегаясь по нему, очерчивая кончиками пальцев самые контуры. — Всё хорошо, Владиус… Теперь всё хорошо. Влад с трудом разомкнул веки и прищурился от яркого белого света, ударившего в глаза. Парень похлопал ресницами, стараясь привыкнуть, и когда это произошло, он увидел напарника. Дима просто сидел на корточках рядом с ним и улыбался. Раны и кровь с его лица исчезли, кроме шрама на губе, кожа опять стала бледной и гладкой, плохо прокрашенные длинные блондинистые волосы сменились на короткую светло-каштановую стрижку с длинной чёлкой, а разорванную и окровавленную серую одежду заменила белая рубашка и такие же брюки, совсем как на одном из отчётных концертов «Фабрики». Он казался намного старше, чем до этого, был даже больше похож на Дмитрия Берга, а не на себя, но и одновременно стал напоминать собой ангела — а впрочем, только ли напоминать? Влад слабо улыбнулся и обнял напарника, притянув его к себе и зарывшись лицом в его шею. Кожа по-прежнему казалась ужасно холодной. — Уверен? — чуть дрожащим голосом прошептал парень. — Если всё хорошо, то почему сон продолжается? И где мы? Дима вздохнул и запустил пальцы в его волосы. — Я думаю, это какое-то промежуточное пространство, своеобразный переход между двумя мирами. А касательно вопроса о том, почему сон продолжается… Это может означать только то, что ты всё-таки что-то забыл. Осознал не всё, что было нужно. — Но что это может быть? С неохотой выпустив возлюбленного, Влад потёр рукой лоб и огляделся по сторонам. Какое-то, судя по всему, помещение, всё полностью белое, и у него нет ни начала, ни конца, оно по обе стороны уходит куда-то в сияющую бесконечность. Дима потянул парня за локоть, поднимая, опять улыбнулся и сказал: — Пойдём. У нас есть ещё немного времени, можно и подумать, что ты упустил. Уцепившись за его прохладную ладонь, сжав её до хруста в собственных пальцах, Влад последовал за напарником, стараясь не вздрагивать от стоявшей в этом месте мёртвой тишины, которая, как комки ваты, забивалась в уши и заставляла слушать шум собственной крови в голове. — О каких двух мирах ты вёл речь, Дим? — Ну как же. О твоём сне, в котором я был заперт, как в бесконечной ловушке без намёков на выход, и том, куда я должен в конце концов уйти, — Дима задумчиво поглядел на парня и слегка прищурил глаза. — Рай или Ад? Загробная жизнь? — не выдержав, Влад усмехнулся краешком рта. — Знаешь, я как-то не верю в эти сказки. По-моему, когда мы умираем, дальше уже ничего попросту нет, нет каких-то светлых или тёмных параллельных измерений, и уж тем более нет закутка между ними, куда человек попадает сначала. — Ты и в осознанные сны не верил, Влад, пока они не навалились на твою собственную голову. И в конце концов пришлось признать их существование. И потом — откуда бы тебе знать, что происходит с душой человека после того, как тело умирает? — Дима тяжело вздохнул. — Говоришь так, как будто сам уже сдыхал миллион раз и можешь со всей уверенностью заявить, что же там, за гранью. — Я всего лишь высказал свою точку зрения. Я же не утверждаю, что это мнение безоговорочно верное, — Влад передёрнул плечами. — На самом деле ты прав, я действительно даже представить себе не могу, что делает душа, когда человек погибает. До этого я и не знал, что же на самом деле удержало тебя в моих снах… Три года. Три года я бегал по этим кошмарам от ненормального киборга и не мог понять, почему так происходит. А оказалось, что виной всему было предсмертное желание… — Это было не просто предсмертное желание, Владиус. Тут дело несколько в другом, — Дима остановился, дёрнув его за руку, и Влад повернулся к нему, выжидательно глядя в блестящие серо-зелёные глаза. — Я всегда, сколько помню наши с тобой отношения, хотел защитить тебя от всего, что только могло причинить тебе вред. Со временем это желание превратилось почти в болезнь, одержимость, и я самого себя сгрыз, понимая, что я не могу ничего сделать, чтобы оградить тебя от всех неприятностей. И, видимо, это желание оказалось настолько сильным, что после смерти моя душа разделилась, одна часть оказалась в подвешенном состоянии, пойманная в ловушку бесконечных кошмаров, от которых не могла самостоятельно освободиться, а вторая… Попала в другого человека. Влад распахнул глаза. До него наконец дошло. — И этот человек — Дмитрий Берг, — прошептал он, слегка побледнев. — Верно? — Верно. Дмитрий Берг — это олицетворение того, чем я хотел впоследствии стать. Популярный писатель, добившийся в жизни всех поставленных себе целей, но при этом несчастный лично, потерявший единственного близкого ему человека и стремящийся отыскать его, несмотря ни на что, — Дима кивнул. — Причём, что самое интересное — он реальный, а не возникший невесть откуда фантом, ставший сосудом для моей души, у него есть собственная личность и воспоминания, моего в нём всего лишь маленькая часть, которая без другой половины моей души спит где-то в глубине его сознания и вряд ли когда-нибудь проснётся. Он даже не осознаёт того, что происходит. — Отсюда и его осознанные сны, сходные по своим признакам с моими, — Влад густо сглотнул. — Нет никакого непонятного психического расстройства, всё это из-за твоей разделившейся души! — Да. Может, похожая психическая болезнь и существует на свете, но здесь дело точно не в ней. Дима опустил голову, пряча лицо за длинной чёлкой. Его губы дрогнули. — Прости меня, Влад, — парень вздрогнул от неожиданности, меньше всего он сейчас ожидал услышать такие слова. — Я хотел защитить тебя, а в итоге доставил одни лишь неприятности, лишил сна и в какой-то момент почти отнял у тебя все остатки душевного равновесия. Так не должно было получиться… Вся кровь бросилась Владу в голову. Чувствуя, как к лицу прилил жар, а глаза опять увлажнились, он кинулся к напарнику и порывисто обнял его, опять прижимая к себе. — Не надо, Димс… Во всём виноват только я со своей больной башкой. Да, твоё желание защищать меня даже после смерти, думаю, тоже каким-то образом тебя удерживало, но я своими отказами принимать действительность такой, какая она есть, и надеждами, что рано или поздно случится невероятное, и ты оживёшь, привязал тебя ещё крепче… — И опять мы оба хороши… — Дима обвил руками его шею, сцепив пальцы на затылке. — Уже в который раз… — Видимо, это нам судьбой приписано — если уж влипать в какие-нибудь передряги, то только вместе, — Влад тихонько засмеялся. Жёсткий белый свет, лившийся откуда-то сверху, постепенно перестал быть таким слепящим и болезненным, слегка смягчившись и став более синеватым, приглушённым. Пространство вдруг прекратило расширение в бесконечность, двоих парней, замерших друг у друга в объятиях, со всех четырёх сторон окружили огромные зеркала. Совсем как в одном из самых первых снов. Но тогда это казалось жутким, потому что происходило в тёмной и затопленной ванной, в которой единственным источником света являлся фонарик в руках у Влада, а сейчас окружающие посеребрённые поверхности не вызвали никакого дискомфорта. Прижав к себе напарника, Влад разомкнул веки, наткнувшись взглядом на собственное отражение, и дёрнулся, как будто по телу пропустили токовый заряд. Вместо двадцатилетнего молодого человека из зеркала на него смотрел замученный парень с совсем коротко остриженными русыми волосами, нездорово-бледным лицом, красными глазами с выражением безысходности и лёгкой щетинкой. Это был сам Влад, но в таком виде, что ему самому было трудно себя таким представить. Внезапно он вспомнил недавний рассказ Димы о том, что происходило бы, если бы Бикбаев тогда не погиб. А конкретно о тех моментах, что в конце концов Влад бы женился на Рите и окончательно потерял самого себя. Неужели он бы выглядел именно так? — Кажется, я понял, что я забыл… — М? — Дима вздрогнул и отстранился от него, тревожно заглядывая в глаза. Увидев отстранённый взгляд Влада, он развернулся в руках напарника и тоже уставился в зеркало. — Что, Владиус? — Но это же совсем просто… — Влад прикрыл глаза и устроил голову на его плече, стараясь успокоиться и переварить все тяжёлые мысли, опять навалившиеся на него всем скопом. — Что, что ты там видишь? — Дима уже нешуточно напрягся, переплетя пальцы и сильно сдавив его руку. — Наверное, то же самое, что и ты. Но посмотри на нас… Дима медленно моргнул. Поднял свободную ладонь и тронул ей щёку Влада, но совсем не ощутил, как пальцы покалывает. Щетинка и отрешённый взгляд были лишь в отражении, в реальности же Влад оставался тем же двадцатилетним пацаном с гладкой мордочкой. — Не понимаю, о чём ты, — дрогнувшим голосом проговорил он. — Мы ведь повзрослели… Разве ты не видишь? — грустно спросил парень, хлопнув влажными ресницами. Дима густо сглотнул. А ведь правда. То, что сейчас они перед собой видят — вещь, которой завершился их распад. Раздавленный и измученный Влад, выглядящий намного старше своих лет, и Дима, всё так же похожий на подростка, кажущийся сейчас рядом с напарником ещё более маленьким и худеньким. Именно такие образы Дима видел в жутких иллюзиях, рисовавших ему картину происходящего в их жизнях в том случае, если бы он в тот проклятый вечер остался жив. — Это последний элемент, — сдавленно продолжил Влад и резко вскинул голову. — Как бы я ни пытался отвергать это, мне придётся в конце концов повзрослеть. Нельзя вечно оставаться маленьким ребёнком, привыкшим, что случись что, мигом прибегут родители, и всё проблемы исчезнут, как по взмаху волшебной палочки. Мой отец мёртв, и теперь мне в каком-то смысле придётся жить за нас двоих… А это очень большая ответственность. Надо стать серьёзнее, и научиться рассчитывать только на себя. Зеркала потрескались, исказив отражение, и, разлетевшись на крупные осколки, со звоном посыпались на холодный белоснежный пол. Где-то далеко впереди медленно развернулся огромный круг света, похожий на какой-то портал из разных фантастических фильмов. Влад осторожно разжал руки, выпустив напарника; Дима, растерянно хлопая длинными ресницами, несмело сделал шаг вперёд, и остановился, повернувшись к парню и с непониманием глядя на него. — Кажется, они уже заждались тебя, — Влад улыбнулся и прикусил губу, стараясь удержать опять наплывающие на глаза слезинки. Дима так и сиял в лучах этого света, словно настоящий ангел; казалось, ещё секунда — и за его спиной величественно расправятся два огромных белоснежных крыла. А Влад плакал. Как бы он ни пытался сдержаться, он чувствовал, как по замёрзшим щекам скатываются крохотные тёплые капельки, стекая к губам и пропадая на них, оставляя после себя солёный привкус. Дима в полной растерянности переводил взгляд то на сверкающий портал, то на заплаканного напарника. Решившись наконец, он поставил брови домиком и вернулся ко Владу, в последний раз обняв его и погладив по волосам, после чего вновь отстранился, обхватив обеими ладонями его влажное лицо. — Не плачь, Владик, — дрожащим голосом прошептал Дима, и Влад видел, что у него самого глаза на мокром месте. — Ты и так слишком много плакал из-за того, что происходило. Теперь этому жуткому сну пора исчезнуть. А тебе — вернуться в реальный мир. Влад уткнулся лбом в его лоб. — Я люблю тебя, Димка, — чуть слышно шепнул он и прикрыл глаза. — И если то, что ты сказал о частичном переселении души — правда, то частичка тебя всегда будет со мной, что бы ни случилось… Дима подался вперёд и поцеловал его. Так быстро и неловко, что они сильно стукнулись скулами, и тёплая слезинка, застывшая на щеке Влада, мазнула по ледяной коже Димы. Портал за его спиной на секунду вспыхнул ярче, показывая, что их время заканчивается. — Знаешь, наверное, я бы сейчас сказал, что стану для тебя ласковым солнцем… — Дима с тяжёлым вздохом убрал руки, посмотрел в помутневшие от слёз голубые глаза и чуть улыбнулся. — Но ведь… Разве тебе это нужно? Ты сам солнце, Влад. Необычайно яркое и сияющее, но совсем не осознающее пока собственную красоту и значимость для других. И теперь ты сможешь сделать то, чего не удавалось ещё ни одной звезде — потухнув однажды, ты вспыхнешь снова, ещё ярче, чем раньше. Тебе нужно просто поверить в себя, и всё получится. Слышишь? Влад тихонько всхлипнул и прикусил нижнюю губу, боясь, что сейчас не выдержит и разревётся в голос. А Дима ласково потрепал его по волосам и, развернувшись, пошёл к сверкающему кругу. И спустя пару секунд он скрылся в слепящем белом свете. У парня в голове словно взорвалась бомба, разлетевшись миллионами ставших чёрно-белыми осколков внутри черепной коробки и ударившись острыми краями в кость. Влад вскрикнул и обвалился на бок, сворачиваясь в положение эмбриона и сжимая виски дрожащими руками. До ушей донеслось отдалённое грохотание, белый зал исчез, сменившись уже привычной картиной заброшенного города, который буквально рассыпался на части и сотрясался. Пытаясь побороть головокружение, Влад сморщился, поднялся на ноги и, прихрамывая, с трудом пошёл вперёд, понимая, что всё равно сейчас ему на голову что-нибудь упадёт и разбудит. Впереди на дороге вдруг возникла чёрная тень, спустя секунду принявшая форму его отца; парень остановился, злобно прищуриваясь. — Не думай, что это что-то изменит, Влад! — услышал он громовой голос, разнёсшийся эхом над рушащимся городом. — Ты всё равно никогда уже не сможешь вернуться к нормальной жизни! — Всё равно я не приму то жалкое существование, которое уготовил для меня ты, — прошипел Влад, бешено сверкая глазами, и, не справившись с уже окончательно сдавшими нервами, заорал: — Сгинь! Сгусток чёрного воздуха с воплем растворился, а Влад перешёл на бег и поспешил дальше по проваливающейся под ногами улице. Она вывела его на относительно открытую местность, к тому самому подъёму к разрушившемуся первым торговому центру, дорога уже тоже раскрошилась и пошла огромными дырами. Влад остановился и медленно развернулся. Опять загоревшиеся голубые глаза со злобой оглядывали падающие здания. — Этому жуткому сну пора исчезнуть, говоришь? — усмехнувшись, он резко вскинул голову. — Правильно, Дим. Этот мир и так слишком долго держал нас обоих в ловушке. Так пусть он наконец провалится в ад и исчезнет из моей головы! Под ногами разверзлась гигантская трещина, пробежавшая ровно через центр города; остатки строений с треском и лязганьем ухнули в неё, безвозвратно исчезая в чёрной пропасти без дна. Влад подошёл к краю и посмотрел вниз. Густо сглотнул, понимая, что ему ничего другого не остаётся, это единственный оставшийся способ проснуться. — Падай, Владиус. — Это… Мой выход из этого кошмара? — Последний. Не бойся, будет больно всего секунду. А потом даже ничего не почувствуешь. — Надеюсь, ты знаешь, что говоришь, Бикбаев. Влад повернулся спиной к разлому, закрыл глаза, развёл в стороны руки и, поборов инстинкт самосохранения, опрокинулся назад. Вопреки ожиданиям, он и вправду совсем ничего не почувствовал: наверное, у него уже в начале полёта разорвалось сердце. И всё исчезло. Наступила пугающая тишина. Парень приоткрыл глаза, наткнулся взглядом на тёмный потолок, хлопнул ресницами и легонько поёрзал на скользком шёлковом покрывале. Быстро же всё закончилось, ещё, похоже, даже шести утра нет, за огромным панорамным окном виден подёрнутый сероватой дымкой спящий город, а на небе едва-едва появилась тонкая желтоватая полоска. Похоже, дождь наконец кончится, и появится солнце. Влад слабо улыбнулся, приподнявшись на локте, и, повернув голову, посмотрел на спящего рядом Дмитрия. Видимо, всё прошло относительно тихо, и Влад не кричал, если он не проснулся. Парень вздохнул и, повернувшись на другой бок, прижался к нему, переплетя пальцы. Дмитрий сонно разомкнул веки и опустил на него замутнённый взгляд. — Ты чего, Владик? — тихонько спросил он и зевнул. Влад прикрыл глаза, с наслаждением прислушиваясь к биению его сердца. Дима здесь, с ним. Пусть даже и только частичка его. — Я со всем разобрался, — счастливо прошептал он и, приподняв голову, чмокнул парня в губы. — Избавился от своих снов… — Рад за тебя, но лучше бы тебе поспать ещё немножко… — вяло ответил ещё не до конца проснувшийся Дмитрий и засопел, зарывшись носом в его густые волосы. Влад обнял его обеими руками и тоже закрыл глаза. Парень завтра ему обо всём расскажет. А сейчас действительно лучше опять заснуть — ведь возможно, что впервые за последние три года Влад будет спать по-настоящему крепко, и его сон не будет омрачён страшными иллюзиями.