Начать сначала

— Генри? — неуверенно позвала Регина. Она уже отправила Грэма домой, но пока не решила, когда сможет вернуть ему сердце. — Уходи, — пробормотал мальчишка в подушку. — Я рада, что ты вернулся. Приподнявшись, он с любопытством посмотрел на нее. — Ты не сердишься на меня? — Я понимаю, ты должен был найти родную мать, — сказала Регина, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Кто ты такая и где моя мама? — спросил Генри. Улыбнувшись кончиками губ, она прошла дальше в спальню. — Наверное, я поняла, что неправильно себя вела, и мне не хочется снова расстраивать тебя. Он недоверчиво смотрел на нее чуть сощуренными глазами. — Мне пора спать. У меня утром сеанс психотерапии. Регина почувствовала острый укол вины, вспомнив, как пыталась заставить Генри поверить, что он сошел с ума. — Ты можешь не ходить, если не хочешь, — пробормотала она. — Что происходит? — нахмурился мальчишка. — Ты даже не представляешь, Генри. — Тогда расскажи мне, — произнес он сердито. — Обещаю, что расскажу, но сначала мне надо поговорить кое с кем, — заверила Регина. Генри в замешательстве покачал головой, вспомнив, какой манипулятивной лгуньей была мать, прежде чем он задался целью отыскать Эмму. — Без разницы, — проворчал он. — Наверняка ты выгнала Эмму. — Я отправила ее в гостиницу. И что-то мне подсказывает, она останется в городе на довольно долгое время, — неохотно сказала Регина. — Нет, серьезно, ты заболела? — издевательски спросил Генри, протягивая растопыренную ладонь к ее лбу. Она шутливо отвела его руку и рассмеялась. — Я в порядке, Генри. Обещаю, я все расскажу тебе утром, ладно? — Поверю, когда увижу, — Генри плюхнулся на кровать, и в этот самый момент из-под одеяла выпала книга. Он подорвался поднять, но Регина оказалась быстрее. Она протянула ее сыну. — Тебе нужно быть поаккуратнее с книгой, Генри, и не вырывай страницы, — сказала она, прежде чем уйти, оставив очень ошарашенного мальчика наедине с его мыслями. — Приветствую, мадам Мэр, — ухмыльнулся стоявший за прилавком Мистер Голд. — Что я могу для вас сделать? — Ближе к делу, бес, — Регина вплотную подошла к нему. — Я пришла заключить сделку. — Боюсь, я не понимаю, — он склонил голову. — Я знаю, что ты знаешь, кто ты на самом деле, Румпельштильцхен. — Прошу прощения? — Она продолжала буравить его взглядом, и мужчина, в конце концов, со вздохом продолжил: — И откуда вы это знаете? — Это очень долгая история, по большей части мне непонятная, поэтому я и пришла. Ростовщик закатил глаза и, наконец, высказал заинтересованность. — Хорошо, Ваше Величество, что же это за великая история? Регина рассказала абсолютно все, что помнила, об альтернативном прошлом, то и дело ловя недоверчивые взгляды, пока не упомянула триггер. — Я всегда удивлялся, зачем вы прописали в проклятие эту вещь, — он смеялся. — Для подстраховки, — парировала она в свою защиту. — Что могло случиться? — А это неважно. Важно, что мы с Эммой деактивировали его, и теперь я живу в прошлом. — Осмелюсь предположить, что, остановив его, вы предотвратили полное уничтожение Сторибрука. Сработавший предохранитель перенес вас в прошлое, когда проклятие только начало разрушаться, — размышлял он вслух, а затем добавил: — Почему бы вам просто не использовать свои знания о будущем, чтобы добиться желаемого? — Потому что мои желания изменились, и я хотела бы узнать самый быстрый способ разрушить проклятие, — ответила она. Ростовщик усмехнулся. — Убить Спасительницу. — Не вариант, — мрачно отозвалась Регина. — Что ж, в таком случае вам просто придется пережить временной отрезок. Спасительница уже в городе, и рано или поздно проклятие разрушится, — его ухмылка стала еще шире. — Что я получу из предполагаемой сделки? — Давным-давно я солгала тебе, — Регина опустила голову. — И я должна все исправить, — сузив глаза, он кивком разрешил ей продолжать. — Прежде чем я расскажу, ты должен дать слово, что не станешь искать способ отомстить мне. Он на мгновение задумался, но, в конце концов, любопытство взяло верх. — Что ж, я согласен на ваши условия. — Белль жива, — призналась Регина после небольшого колебания. Гнев исказил его лицо. Он сделал шаг навстречу, но вспомнил данную ей клятву. — Где она? — Она в подвале больницы, — вытащив из кармана ключ-череп, она протянула его мужчине. — Ее проклятую личность зовут Лэйси, но я надеюсь, что это продлится недолго. Ростовщик сделал несколько глубоких вздохов. — Ты заточила ее на 28 лет? — В свою защиту могу сказать, что ты сделал из меня монстра, — едко парировала она. — По-моему, мы квиты. — Полагаю, вы правы, — процедил Голд через мгновение. — Однако это не означает, что мы квиты, — с этими словами он поспешил в больницу. У Эммы из головы никак не выходила мадам Мэр. Как Генри может думать, что она была Злой Королевой? Но, как бы смешно это не прозвучало, Эмма не могла не задаваться вопросом: что если Генри прав, и воспоминания, спрятанные в глубинах сознания, не могут пробиться сквозь ее неверие? Все в этом городе казалось подозрительно знакомым, но в то же самое время таким странным. Невзирая на сомнения, она не могла справиться с волнительным предвкушением предстоящего завтрака с Мэром. Совершенно очевидно, что это не может быть свиданием, так ведь? Ни одна женщина не будет такой приветливой с биологической матерью своего ребенка, и хотя Эмма продолжала отрицать, она действительно хотела бы познакомиться с Генри поближе. Свон со вздохом повернулась на другой бок. Она нутром чувствовала, что здесь происходят странные вещи, и по непонятной для себя причине считала, что должна быть готова к ним. Следующим утром Регина стояла за кухонной стойкой и, прокручивая различные варианты своей речи для Генри, делала кофе. Она понимала, что должна извиниться. Примерно через полчаса пришла к выводу; что бы она не придумала, после всего содеянного этого будет недостаточно. А следом вспомнила, что пока еще не сделала самого худшего, и невольно улыбнулась. Может быть, у нее появился куда лучший шанс на искупление, чем в прошлом. В конце концов, Регина решила, что ей могли бы помочь шоколадные блинчики. Только она переложила последний на тарелку, как в кухню вошел одетый в школьную форму Генри. Он недоверчиво уставился на блинчики. — Генри, они с шоколадной крошкой. Она попыталась сдержать смех, когда сын почти рванул к столу и набросился на блинчики. — Итак? — проглотив, спросил он. Регина кивнула и задержала дыхание, прежде чем признаться. — Прости меня. — За что? — спросил Генри, его лицо вытянулось от удивления. — За то, что врала тебе на счет проклятия. Ты прав. Оно настоящее. Генри, потеряв дар речи, смотрел на мать. — Что ты задумала? — наконец, выдавил он из себя. — Возможно, тебе будет трудно поверить, но я уже прожила все это, — со вздохом ответила она. — Кое-что произошло, и я проснулась во вчерашнем дне, заново переживая прошлое. — Что произошло? — он все еще выглядел шокированным. — Мы с Эммой остановили кое-что, что должно было уничтожить Сторибрук. — Вы с Эммой работали вместе? — спросил Генри. — Ну, после того, как она разрушила проклятие… — Да! — вырвалось у него. Коротко кивнув, она продолжила: — Я поняла, что все делала неправильно, и теперь полна решимости не быть похожей на свою мать. — Твою мать? — его голос звучал неуверенно. — Это очень долгая история, — Регина снова вздохнула, — в основе которой лежит ее безумие. — И что ты собираешься делать? — Помочь Эмме разрушить проклятие, — ответила она с улыбкой, на что Генри покачал головой. — Знаю, в это трудно поверить… — Шикарно! — Ты веришь мне? — выдохнула Регина. — Все складывается идеально. Ты осознала свои ошибки, и теперь у тебя есть возможность получить полное искупление, поступив правильно, — лицо мальчишки светилось от счастья. Регина молча улыбнулась в ответ, не в силах подобрать слова. — Эй, мам, что случилось? — спросил Генри. — Твоя вера в меня. Это так странно, — сказала она сквозь смех. — Я думала, мне понадобятся доказательства. — А они у тебя есть? — Я могла бы показать тебе дракона, — Генри поднял на нее взволнованный взгляд. — Но ты не должен сейчас его видеть. — Но… — вздохнул мальчишка, а в следующую секунду снова улыбался. Несмотря на то, что в Регине он видел Злую Королеву, его не оставляли сомнения, как скажется победа над той на отношениях с воспитавшей его мамой. И сейчас он чувствовал, что сможет любить ее открыто, о чем тайно мечтал с тех самых пор, как ему в руки попала книга сказок. — Какой у тебя план? — Если бы он был, — вздохнула она. — Но ты должна знать, как разрушить проклятие. Как Эмма сделала это в прошлый раз? — заметив сомнения, он накрыл ее руку своей. — Я не буду осуждать тебя. — Почему ты так быстро поверил мне? — Я всегда знаю, когда ты врешь, — просто ответил Генри. — И я всегда думал, что, в конце концов, ты захочешь получить искупление. — Я пыталась наложить на нее проклятие вечного сна, но ты съел турновер вместо нее, — Генри заметил слезы, выступившие у нее на глазах, и кивком попросил продолжать. — Вэйл не смог тебя разбудить при помощи медицины, тогда Эмма поцеловала тебя в лоб, призналась, что любит, и проклятие разрушилось. Генри понимающе кивнул. — Это будет непросто повторить, если ты пытаешься быть хорошим человеком. — Не могу не согласиться, — она с облегчением засмеялась, не увидев в глазах сына ни намека на отвращение. — Ладно, я должен подумать об этом, — сосредоточенно сказал он. — Нам нужна операция. — Операция Кобра? — она продолжала смеяться, и Генри шокировано посмотрел на нее. — Ты планируешь провести ее с Эммой. Мне кажется, нам нужно другое название. Генри снова кивнул. Он надеялся, что сможет привыкнуть к осведомленности мамы относительно будущего. — Операция Мангуст? — предложил он. — Мне нравится, — она посмотрела на настенные часы за спиной Генри. — Тебе пора в школу. — Я не могу пойти после всего, что ты мне рассказала, — сказал он довольно резко. — Ты можешь и ты пойдешь. Я обещала угостить Эмму завтраком. — Значит, ты собираешься подружиться с ней? — поинтересовался он. — Э-э… да… подружиться, — она с улыбкой отправила Генри за рюкзаком.