Начать сначала

Грэм и Август выжидающе наблюдали за Региной, которая уже какое-то время мерила шагами пространство комнаты в участке. Она остановилась и открыла рот, словно собралась что-то сказать, но передумала и продолжила вышагивать из угла в угол. — Э-э… Регина, какие-то проблемы? — спросил Грэм. Август повернулся к нему. — Она напугала Эмму. Тот неуверенно кивнул. — А ты кто такой вообще? — Август, — незнакомец растянул губы в улыбке. — Грэм, — шериф протянул руку для рукопожатия. Затем обратился к Регине: — И что ты сделала? — Сказала ей, что проклятие настоящее, — посетовала та. — Зачем? — удивился Грэм. — Она попросила меня не врать ей, — раздраженно фыркнула Регина и села на стул. — Откуда она узнала, что ты говоришь неправду? — осведомился растерянный шериф. — У нее есть так называемая… суперспособность… неважно. Проблема в том, что я все уничтожила, и она, скорее всего, собирается уехать из города, — Регина уронила лицо в ладони. — Она не уедет, — произнес Август. — Почему ты так в этом уверен? — Она — Спасительница. Она не может уехать, пока проклятие не разрушено, — просто ответил он. Поймав изумленный взгляд Регины, пояснил: — Я провел частное расследование. Судя по всему, она не может пересечь городскую черту, пока не разрушит проклятие. Регина задумалась на секунду. — Ты прав. Именно это произошло в прошлый раз, — пробормотала она. — Что? — марионеточный рассмеялся. — Она знает будущее, — Грэм не сводил взгляда с мэра. — Оу, — робко протянул Август. — Что, по-твоему, мне делать? — обратилась Регина к нему. — Ты единственная знаешь будущее, — мужчина снова смеялся, но голос его сочился недоверием. — Я не знаю всего того, что произошло, — вздохнула она. — Ну, а мне откуда знать? — резонно заметил Август. — Что я делаю в будущем? — спросил Грэм с любопытством. У Регины в горле все пересохло, она покачала головой. — Ты раздавила мое сердце, да? — на его лице сияла улыбка. — Тебя это устраивает? — Как я могу злиться на то, что натворила твоя альтернативная версия, учитывая, что ты сделала для меня, — Грэм пожал плечами. — Но почему ты раздавила его? Регину бросило в жар. — Ты поцеловал Эмму. Шериф склонил голову. — Я бы не переживал на этот счет, Ваше Величество. Собственно, я пригласил Руби на свидание, — не без гордости сообщил он. Август переводил взгляд с Регины на Грэма и обратно. — Вы двое — друзья? — Почему нет? — Грэм снова пожал плечами. — Как бы там ни было, что ты хочешь, чтобы мы сделали с Эммой? — Я не знаю, — она вздохнула. — Я должна забрать сына. Мужчины одновременно кивнули, провожая взглядом уходящую Регину. Эмма вернулась в пустую квартиру и упала на диван. Глядя в потолок, она размышляла над тем, что сказала Регина, и она просто не могла допустить, что все может оказаться правдой, даже если вера в ней крепла с каждой секундой. Но с чего бы ей вообще верить? После всего, что пришлось перенести, она перестала верить в сказки в довольно юном возрасте. В приемных семьях им просто не было места. Следом пришла мысль о дежавю, преследующем ее последние два дня. Мало того, что каждый человек в Сторибруке казался Эмме знакомым, так еще не покидало ощущение, что во многих местах ей уже доводилось бывать, при чем сотню раз на дню. Она пыталась убедить себя, что провела в городе всего два дня, что встретила всех этих людей только сейчас, а сын и его приемная мать — больные на всю голову. Но сердцем Эмма понимала, что такой вариант не пройдет, она чувствовала невероятно сильную связь с брюнеткой. Признаться, Свон было радостно видеть, что Регина не врет. Даже если она просто верит в то, что говорит, ведь совершенно очевидно, что женщина полностью безумна. Но вершиной сумасшествия Эмма считала свое желание; она хотела, чтобы Мэри-Маргарет сейчас была дома, чтобы они могли поговорить обо всем этом. Когда Регина и Генри пришли домой, женщина заметила, что сын непривычно тихий. — Что такое, Генри? Он закусил губу, но решил, что слишком долго плохо относился к ней, и теперь не должен ничего скрывать. — Мистер Голд заходил ко мне в школу. — ЧТО?! — выкрикнула Регина. — Мам, успокойся. Вообще-то он предложил хорошую идею. Регина вскинула брови, и сын вытащил из рюкзака пластиковый контейнер, в котором лежал яблочный турновер. — Генри… — сказала она предупреждающе. — Нет, послушай, он сказал, что если я засну вечным сном, это подтолкнет Эмму принять свою любовь ко мне, и она сможет разрушить проклятие, как сделала это в будущем. — Она еще не любит тебя, — Регина попыталась забрать у него контейнер. — Но это была истинная любовь, правда? Ей просто нужен стимул, чтобы полюбить меня, — стоял на своем Генри. Регина покачала головой. — Это так не работает. Она должна вспомнить, что любит тебя. — Вспомнить? Регина вздохнула. — Я думаю, у нее есть воспоминания, как и у меня, но ее неверие мешает вернуть их полностью. — Тогда это точно подтолкнет ее вспомнить, — он снял крышку с контейнера. — Генри Даниэл Миллс, поставь немедленно, — повысила голос Регина. Мальчишка мотнул головой. — Мы должны попытаться. Он вытащил турновер и уже собирался откусить, когда выпечку выхватили у него из-под носа. — Мам! — захныкал Генри. Регина внимательно оглядела турновер. — Я не позволю тебе заснуть вечным сном. Генри вздохнул. — Мистер Голд сказал, что ты подписала контракт, обязующий меня это сделать. Регина покачала головой. — Я дважды прочитала его. Там совершенно точно ни о чем таком не сказано. — Он сказал, что ты именно так скажешь, и дал мне копию, — он вытащил лист бумаги и протянул ей вместе с ультрафиолетовым фонариком. — Я знаю, что он одурачил тебя, поэтому не переживай. Я не злюсь. Она включила фонарик. — Здесь не написано, что ты должен это делать. Здесь сказано, что Миллс должен пасть жертвой заклятия, — нахмурилась она. Генри пожал плечами. — Он сказал, что не может рисковать, что со мной случится что-то, прежде чем он нашлет заклятие. Короче, что-то насчет подстраховаться. Регина перевела взгляд с Генри на выпечку, затем вернула свое внимание договору. — Если она не разбудит тебя, я себе этого никогда не прощу. Генри подарил ей короткую улыбку и потянулся за турновером. — Ты должна просто поверить. Регина задумалась о жизни без Генри. Она понимала, что ни в коем случае не должна позволять сыну заснуть вечным сном. Из договора совершенно ясно, что кто-то должен подвергнуться заклятию, но одно она могла сказать точно — этим человеком не будет ее сын. Она покачала головой. — Я не могу рисковать, — и без колебаний откусила кусочек яблочного турновера.