Начать сначала

— Что он делает с моим сыном? — зло спросила Регина. — Он — отец Генри, — ответила Эмма, стараясь сохранять спокойствие. — И когда вы планировали рассказать мне об этом? — парировала она. Блондинка испустила драматический вздох: — Расслабься. Брюнетка в ответ закатила глаза и пошла прочь, не замечая, что Спасительница провожает ее тоскливым взглядом. Эмма открыла глаза и застонала. — Это просто сон, — пробормотала она. Генри вошел в гостевую спальню, в которой временно поселилась Эмма, держа перед собой лист бумаги. Эмма вздохнула и взяла его. — Что это? — Ну, я думал, что мой поцелуй должен разбудить ее, и поэтому решил еще раз перечитать договор. В нем написано, что только Спасительница может разрушить проклятие, — объяснил Генри. Эмма начала массировать виски. — Генри, она не проклята. — Тогда объясни, почему она внезапно впала в кому, — с вызовом спросил он. — Я похожа на доктора? — огрызнулась она. Генри покачал головой, в уголках его глаз собрались слезы. — Не могу поверить, что пытался разыскать тебя. Ты — ужасный человек. — Генри, подожди! — окликнула Эмма, когда он развернулся, чтобы выйти. Она, вскочив с кровати, подошла к нему. — Я знаю, что бываю той еще задницей, мне очень жаль, что так случилось с твоей мамой, но, пожалуйста, прекращай разговоры о проклятиях. Он засопел, но сделал слабый кивок в ответ. — Ты отвезешь меня к ней? Эмма согласилась. — Ты можешь проводить с ней полчаса, пока завтракаешь, а потом… Наверное, ты должен идти в школу, верно? Он подарил ей короткую улыбку. — Начинаем понимать, что к чему, да? — Иди собирайся, — указала она. Генри молча кивнул и вышел из спальни. Регина открыла глаза и огляделась. Она ощутила приближение паники, когда не увидела ничего кроме окутывающей со всех сторон тьмы. Все это до жути напоминало оптические иллюзии, которые мать использовала в качестве наказаний. — Регина?! Женщина узнала голос и немного расслабилась. — Эмма, — сказала она радостно, но, развернувшись, встретилась взглядом с совершенно другим человеком. Затем села и спрятала лицо в ладонях. — Я схожу с ума. Ответом ей стал короткий смешок. — Не переживай, Джина, в этом измерении нет ничего невозможного. — В каком? — спросила она. Даниэл сел рядом с ней и подарил еще одну улыбку. — Думаю, ты можешь называть его лимбом или чистилищем. Регина положила голову ему на плечо. — Ты пробыл здесь все эти годы? — с грустью спросила она. Он мягко провел ладонью по ее волосам. — Я не готов двигаться дальше, пока не буду знать, что ты счастлива. — В таком случае, ты надолго здесь застрял, и потом… — в ее голосе слышались насмешливые нотки. — Предположу, что я, скорее всего, останусь с тобой. — Сомневаюсь, — ответил он. — Почему? — Ты совершенно точно встретила свою истинную любовь. Регина отрицательно покачала головой. — По-моему, я поспешила с выводами. Я опиралась на один взгляд, когда мы обе были в одном шаге от смерти. — Одного взгляда достаточно. Помнишь, как мы встретились? — спросил он нежно. Регина улыбнулась. — Ты перепугался, когда моя мать наорала на тебя, а я улыбнулась тебе, прежде чем она отослала меня. Ты принес мне цветы за то, что приободрила тебя. — В тот момент я понял, что ты самое лучшее, что было в моей жизни. Судя по тому, что я видел, эта Эмма Свон чувствует то же самое. — Видел? — печально уточнила она, внезапно осознав, какой короткой была его жизнь. — Я наблюдаю за тобой с того самого момента, как попал сюда. Как еще я мог узнать, счастлива ли ты? — Ты видел все, что я делала? — со страхом спросила Регина, и слезы побежали по ее щекам. Он кивнул и издал тихий, успокаивающий звук. — Я знаю, что Злая Королева была маской. — Ты должен быть разочарован во мне. Я стала такой же, как моя мать, — плакала она. Он качнул головой. — Ты стала той, кем должна была, чтобы получить свой счастливый конец. Если бы ты не наложила проклятие, Генри никогда бы не существовал. — Но мой отец был бы жив, — она вздохнула. — Я бы отдал свою жизнь за каждый день твоего счастья, — присоединился другой голос. Регина выглянула из-за плеча Даниэла. — Папа! — она бросилась к нему и обняла. — Мне так жаль, — пробормотала она. Мужчина издал тихий, довольный смешок, когда прижал дочь к себе. — Все хорошо, дитя, я простил тебя в ту же секунду. — Как?.. — выдохнула она. — Родители сделают все для своих детей, и ты это прекрасно понимаешь. Я так горжусь тобой, Регина, — ворковал он. Она позволила себе улыбнуться в ответ и обняла отца сильнее. — Что мне теперь делать? — мягко поинтересовалась она. Даниэл поднялся на ноги и приблизился к ним. — Тебе придется подождать, пока Эмма поверит. «Я задержусь здесь на какое-то время», —  мысленно вздохнула она. — Она съела отравленный пирог? — переспросил Август. Грэм кивнул. — Она под сонным заклятием, и Генри говорит, что Эмма единственная, кто может разрушить его. — Какая ирония, — пробормотал Август. — Что ты собирался делать, чтобы заставить ее поверить? — осведомился шериф. — Вообще-то я не заглядывал так далеко, — он нахмурился. — Что? — засмеялся Грэм. — Я был сосредоточен на том, чтобы не превратиться в деревяшку, — поймав изумленный взгляд, он поспешно добавил: — Да ладно, это не самое странное, что тебе доводилось слышать. — С этим точно не поспоришь, — он хмыкнул. — Что ж, нам нужен план, если Регина никогда не проснется. — Ты действительно не будешь счастливее, если королева умрет? Проклятие разрушится, — отметил Август. — Если бы ты задал мне этот вопрос двадцать восемь лет назад, мой ответ был бы «да», но теперь она другая, — ответил Грэм. Они какое-то время сидели в тишине, пока охотника не пронзила догадка. — Грязный маленький бес. — Что? — удивился Август. — Генри сказал, что в договоре было сказано, что Миллс должен съесть турновер. Он, вероятно, знал, что Эмма не поверит в ближайшем будущем. Он обманом вынудил Регину сделать это. — Что если бы пацан съел его вне дома? — скептически осведомился он. — Тогда бы Регина сделала все, что в ее силах, чтобы заставить Эмму поверить. Но если Регина умрет, проклятие разрушится. Так или иначе, а он своего добьется, — раздраженно говорил шериф. — Но я думал, что сонное заклятие заставляет человека только… ну, ты знаешь… заснуть, — Август выглядел растерянным. — В Зачарованном лесу, но в этом мире нет магии, так что по сути ее отравили. — А ты откуда знаешь? — Август вскинул брови. — Она рассказывала мне. — Зачем? — Ну, знаешь, типичный злодейский монолог. Она объяснила, прежде чем послала меня к Белоснежке. — Так ты, значит, Охотник, — заключил Август. — Я все пытался понять. — Почему ты просто не спросил, Пиноккио? — Этот путь интереснее, а ты откуда знаешь, кто я? — К разговору о деревяшке, она тебя выдала. Кстати, мне кажется, что вы оба, ты и Регина, нуждаетесь в магии, — предположил Грэм. — И как, по-твоему, мы сделаем это? — Нам нужен кто-то, знающий будущее, — со вздохом заключил шериф.