Начать сначала

— Просто напиши мне, когда захочешь поехать в больницу, — Эмма слабо улыбнулась. Генри молча кивнул и подошел к шерифу, который, судя по всему, был занят разговором с этим Августом. Грэм подарил ей короткую улыбку, прежде чем она вышла из участка. — Что стряслось, Генри? — спросил шериф. Младший Миллс какое-то время подбирал слова. — Как работает заклятие вечного сна? Грэм удивленно приподнял брови. — Почти как звучит. — Доктор Вэйл сказал, что мама проживет не больше недели. Он ошибается, да? — отчаянно спросил Генри. Август и Грэм обменялись взглядами, и марионеточный не удержался: — У Злой Королевы есть сын? — Не называй ее так! — Генри сорвался на крик. Август вскинул руки в знак капитуляции. — Прости, я должен был назвать ее Региной. Генри обиженно засопел. — Она усыновила меня. Кто ты такой? — Авг… Пиноккио, — он заставил себя улыбнуться. Генри недоверчиво склонил голову. — Но ты же взрослый. — Я попал в этот мир через шкаф-портал, вместе с Эммой, — признался он. Поймав обвиняющий взгляд Грэма, нахмурился. — Что? — Это напомнило мне о том, что ты не защитил ее, как предполагалось. — Я… — заговорил Пиноккио, но слова давались с трудом. — Это неважно, — вмешался Генри. — Вы не ответили на мой вопрос. Грэм вздохнул. — Без помощи магии, способной поддерживать проклятие, она… отравлена. — Она не может умереть! — воскликнул Генри. Грэм поднялся со своего места и заключил ребенка в объятия. — Тише-тише… Мы не позволим этому случиться. — Мы? — всхлипнул Генри. — Ты, я и Август, — разъяснил шериф. — Не похоже, чтобы он хотел помочь, — проворчал Генри. Август перевел взгляд с мужчины на ребенка и обратно. Затем драматически вздохнул. — Разумеется, я хочу помочь. Королева кажется… другим человеком. Генри грустно кивнул. — Так и есть. Тишина поглотила всех троих, нарушаемая только всхлипываниями Генри, который обдумывал сказанное Грэмом. — Значит, нам нужна магия? — Насколько мы понимаем, да, — согласился шериф. Генри задумчиво закусил губу. — Мама говорила что-то о драконе. — В Сторибруке? — взволнованно спросил Грэм. — Если здесь есть дракон, значит, есть и магия, правда? Грэм вздохнул. «Почему именно дракон?» Эмма вошла в антикварную лавку. По правде говоря, ей не терпелось познакомиться с бесчестным мистером Голдом, о котором она столько слышала. — Мисс Свон, — поприветствовал ростовщик, получив в ответ недоверчивый взгляд. — Это маленький городок, помощник шерифа, проблематично не привлекать к себе внимания. Эмма кивнула. — Мне сказали, что вы здесь кто-то вроде местного адвоката. — У вас есть вопросы? — Полагаю, вы слышали о мэре. Губы ростовщика растянулись в небольшой улыбке, и Эмма почувствовала, как непроизвольно сжались ее челюсти. — Слухами земля полнится. — Что ж… Я не заинтересована, чтобы Генри мотался по приемным семьям, и надеюсь, что вы сможете найти для него хороший постоянный дом. — Довольно грубо. Разве вы только что не нашли его? Эмма вздохнула. Она понимала, что это не то, чем она должна заниматься в ближайшем времени. Но ей претила сама мысль о бездействии, а еще ей нравилось планировать все так, чтобы не приходилось руководствоваться эмоциями. — Я просто хочу убедиться, что система не ухудшит его ситуацию. Голд кивнул. — По-моему, в договоре об усыновлении сказано, что в случае ее смерти родительские права возвращаются к биологическим родителям. Зрачки Эммы расширились. — Я не видела этого в договоре. — Осмелюсь предположить, что только родившая, восемнадцатилетняя девушка не стала бы читать сноски, — хмыкнул он. — Допустим, но почему она согласилась на это? — Возможно, вы удивитесь, мисс Свон, но у нашего дорогого мэра нет никого, кому она пожелала бы отдать опекунство. «Или она никогда не думала, что сможет умереть в своем проклятом городке». — У Эммы участилось сердцебиение. — «Откуда взялась эта мысль?» Она попыталась отмахнуться от нее. — А если я не в состоянии заниматься его воспитанием? — Тогда он попадет в систему, — парировал ростовщик. Эмма невольно сжала кулаки, выдохнула. — Откуда вы так много знаете об этом? — Я организовал усыновление. — Вы устроили так, что Злая Королева усыновила ребенка Спасительницы? — Голд шокировано уставился на нее, и Эмма судорожно сглотнула. — Мне кажется, пацан добрался до меня. Пожалуйста, не обращайте внимания. Ростовщик осторожно кивнул. «Возможно, королеве необязательно умирать», — пронеслось у него в голове. — Юный Генри весьма непреклонен в своих убеждениях. — Он такой, — согласилась Эмма. — Она все портит! — закричала Регина, когда Генри сказал блондинке, что она не его мама. Впрочем, она не могла не ощутить счастливого трепета от слов сына. — Она росла в мире без магии. Нечестно ждать, что она поверит, что приемная мать ее сына пала жертвой сонного заклятия, — засмеялся Даниэл. Регина смерила его прищуренным взглядом, но парень, ни капли не испугавшись, не отвел глаза. — Ну, в твоей формулировке это звучит… — вздохнула она. Рассмеявшись, он поднялся и положил ладонь ей на плечо. — Просто наберись терпения. — Я не могу просто смотреть. Я чувствую, что мне нужно что-то сделать. — Ты даже не представляешь, сколько раз я хотел вмешаться, но мы здесь бессильны, — мягко произнес он. — Прости, — пробормотала она. — За что? — Даниэл склонил голову. — Если бы ты никогда не встретил меня, ты мог бы быть счастливым, — она вздохнула. — И после всех этих лет ты подталкиваешь меня к другой. — Регина, посмотри на меня, — он коснулся ее лица тыльной стороной ладони. Когда она подняла на него глаза, продолжил: — Я бы оставался здесь снова и снова, чтобы увидеть хотя бы минуту твоего истинного счастья. — Я была счастлива с Генри. Даниэл кивнул. — Не сомневаюсь. Но он всего лишь ребенок. Я искренне верю, что он важная часть твоего счастливого конца, но ты нуждаешься не только в нем. Изо дня в день я видел, что ты счастлива с ним, но должен сказать, чего-то не хватало. — Да, — согласилась она. — Тебя. Он покачал головой. — Я знаю, что ты любишь меня, но это не меняет того обстоятельства, что я был всего лишь твоей первой любовью. Но также я знаю, что ты была моей истинной любовью, так что, естественно, я желаю тебе быть с твоей. Регина вздохнула. — Как ты можешь принимать все это… Он издал тихий смешок. — Первые несколько лет я был просто вне себя. Я всей душой желал, чтобы эксперимент Франкенштейна сработал, но я видел, как ты уничтожаешь себя, и тогда я пожелал, чтобы ты двигалась дальше. — Я так и не смогла сделать этого, — нахмурилась она. — Я был бы обижен, если бы ты полностью перешагнула через прошлое, — она слегка ударила его по предплечью. — Я понимаю, ты не чувствуешь, что справилась, но суть в том, что ты можешь любить тех, кто ушел, и до сих пор продолжаешь жить. — Похоже, ты пропустил эти слова через себя, — предположила она. — Я давно хотел сказать тебе об этом. И если я смог подождать больше сорока лет, ты можешь подождать неделю. — Может быть, станет проще, если она никогда меня не разбудит. — Не говори так, — он помрачнел. — Если я умру, проклятие разрушится, и Эмма сможет быть с родителями. Румпель вернет Нила. Он, Эмма и Генри смогут стать настоящей семьей, будут жить без проблем. Генри сможет стать счастливым, — она вздохнула. — Он выглядел счастливым в последние несколько дней. — Да, но я была полностью откровенна с ним и активно пыталась быть хорошей. Если проснусь, я обязательно сделаю что-нибудь не так и снова потеряю его. — Или вы с Эммой будете жить долго и счастливо вместе с вашим сыном, у которого будет трое любящих родителей. Определенно трое лучше, чем двое, — Регина не ответила, и Даниэл продолжил: — Он не хочет, чтобы ты умерла, и не сможет просто так справиться с этим. Ты, правда, считаешь, что он должен потерять тебя, а потом заменить так называемым отцом? — Нил не такой уж плохой, — осознав, что сказала это вслух, она добавила: — Я этого не говорила. Даниэл снова рассмеялся, обнимая ее за плечи. — Я — могила.