Начать сначала

Зазвенел колокольчик над дверью, сообщая о приходе Грэма и следующих за ним по пятам Генри и Августа. Голд оглядел всех троих и немного приподнял брови. — Чем могу помочь? — Ты знаешь, чем можешь помочь, — раздраженно бросил Грэм. Ростовщик молча покачал головой. — Нам нужно, чтобы магия вернулась в Сторибрук, — пискляво выпалил Генри. Голд рассмеялся. — Что смешного? — насупился Генри. — Знаешь, если подождешь неделю, проклятие разрушится само собой, — заметил мужчина. Генри замотал головой. — НЕТ! — выкрикнул он. — Мы резко поменяли свою точку зрения? — О чем вы говорите? Я никогда не желал своей маме смерти, — в его глазах появились слезы. — Да, но видишь ли, твоя дорогая мамочка помнит немного другое прошлое. То, в котором ты заставил ее поверить, что тебе совершенно наплевать. — Ничего из этого не произошло! — Не для нее, — ростовщик ухмыльнулся. Подхватив случайную побрякушку, он осведомился: — Как насчет небольшой демонстрации? Генри сузил глаза, когда Голд, раздавив вещицу, дунул на пальцы, и волшебная пыль осела на зеркале, расползаясь. В то же мгновение появилась незнакомая сцена. Генри показалось, что он немного старше; мама стояла напротив него с заплаканными глазами. — Генри, прошу… — умоляла она. — Нет, я нашел свою настоящую маму, а теперь у меня есть папа. Ты мне не нужна. Почему ты не можешь оставить меня в покое? Я ненавижу тебя! — кричал он. Регина кивнула, выдавила слабую печальную улыбку. — Хорошо, — сказала она, прежде чем уйти. За спиной Генри звякнул колокольчик, на улице показалась Эмма. — Генри? Он посмотрел на светловолосую мать и бросился к ней в объятия. — Что случилось? — Ничего, — отозвался мальчишка. Изображение замерцало и исчезло, но Генри продолжал смотреть на зеркало ничего не выражающим взглядом. — Зачем мне делать это? — расплакался он. — Я хочу сказать, Генри, что ты в состоянии пережить ее смерть, — бросил Голд небрежно. — Наверное, я был идиотом, даже не дал ей попытаться, — бормотал Генри. — Но я не позволю вам забрать у нее второй шанс. — Поверь мне, она получила больше двух шансов, — ответил ростовщик. — Нет, все эти шансы давались Злой Королеве, а мы говорим о Регине, — вмешался Грэм. — А теперь расскажи все, что мы должны знать. — С какой стати мне это делать? — прошипел он. — Затем, что ваши магические побрякушки закончатся, а если у нас все получится, когда рухнет проклятие, вы получите неограниченный источник энергии, — предположил Август. Ростовщик смерил его скептическим взглядом. — А если дорогая Спасительница не уничтожит проклятие, я застряну здесь — со спящей, но очень живой Королевой. — Она справится с проклятием. Это ее судьба, разве нет? — не сдавался Август. — У меня очень много терпения, кукла, но даже у бессмертных оно небезгранично. Мне надо вернуть сына, чтобы он смог встретиться со своим сыном. — Что? — удивился Грэм. — Мой сын — отец Генри, — победоносно улыбнулся ростовщик. Мужчины выжидающе уставились на мальчика, который не сводил взгляда с Голда. — Значит, ты - мой дедушка? Ростовщик осторожно кивнул. — Ты думаешь, твой сын снова полюбит тебя, если ты разрушишь жизнь собственного внука?! — выкрикнул мальчишка. — Ты получишь обоих родителей, — возразил тот. — Эмма и этот твой сын… они не мои родители! — Они могут ими стать, со временем. — Со временем ничего не изменится. Никого из них не было рядом, пока я рос. Эмма не знает, на что у меня аллергия. Она не знает, кто мой любимый супергерой, какая моя любимая книга, и какая песня поднимает мне настроение, когда болею. И готов поспорить, твой сын даже не знает про мое существование. Ошарашенный Голд смотрел на ребенка немигающим взглядом. Все, что он хотел, это — обычная семья для своего сына; он был уверен, что Королева станет помехой. Но в то же самое время мужчина знал, каково быть отвергнутым родителем и любить воспитавших тебя, несмотря ни на что. — Как я мог допустить такую оплошность, — вздохнул он. Генри с надеждой посмотрел на него. — Ты нам поможешь? — Похоже, ты не оставляешь мне выбора. Молчавшие до этого Грэм и Август обменялись взглядами. — Отлично. Что нам надо сделать? — поинтересовался шериф. — Боюсь, с этим заданием сможет справиться только Спасительница. Генри застонал. — Почему? — Много лет назад я попросил ее отца поместить магический источник истинной любви в очень могущественное существо. Насколько мне известно, Генри, твоя мать состояла в весьма сложных отношениях с Малефисентой, так что после проклятия та была обречена остаться драконом, плененная и беспомощная. — Магия внутри Малефисенты? — выдавил Грэм. — Расслабьтесь, шериф. Даже если попытаетесь, вы не сможете достать ее. Источник берет начало от Белоснежки и Прекрасного принца, и по этой причине только плод их любви может достать то, что нам нужно для спасения Королевы. — Как вам перспектива отправить туда Дэвида Нолана с мечом? — спросил Август. Грэм бросил на него злобный взгляд. — То есть мы возвращаемся к началу, надо заставить Свон поверить. Бессмысленно даже думать о том, чтобы отправлять ее к дракону. — Истинная любовь своего рода магический охотник. Если предположить, что Спасительница действительно любит Королеву, все равно нужен какой-то источник магии, чтобы превратить любовь в истинную. Трое посетителей одновременно вздохнули. — У тебя есть идеи? — в голосе Генри звучали отчаянные нотки. Голд на мгновение задумался. — Что ж, ей нужно вспомнить прошлое, которое она прожила, и, на мой взгляд, процесс уже пошел. — Он займет меньше недели? — осведомился Август. Голд покачал головой. — Спасительница — упрямая, это может занять годы. — Ты видел будущее. Что заставило ее поверить? Голд ответил не сразу. Куда больше времени он провел за размышлениями о том, как причинить побольше боли Регине. — Она увидела, как ты ешь турновер, а потом взяла книгу сказок… — Она не читала книгу сказок! — воскликнул Генри и выбежал из магазина. Грэм и Август смерили Голда взглядами, в которых едва угадывалась благодарность, прежде чем последовать за мальчишкой, убегающим вниз по Мэйн-стрит.