Начать сначала

— Ты должна рассказать ей о своих чувствах, — подстрекала Снежка. — Я обвинила ее в убийстве. Почему ты думаешь, что она ответит мне взаимностью? — вздохнула Эмма. — В этом есть смысл. — Что ты имеешь в виду? — блондинка нахмурила лоб. — Хотя я и была в ужасе, когда узнала, что ты влюбилась в нее, но есть смысл в том, что Спасительница обязана спасти всех, — предположила она, обнимая дочь рукой. — В ужасе? — Эмма засмеялась. — Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? — Твой отец, когда все понял, пошел искать свой меч, — парировала брюнетка. Свон открыла рот от удивления. — Я спрятала его, — хмыкнула Снежка, и Эмма не сдержала вздох облегчения. — Эмма, — Мэри-Маргарет легонько потрясла ее за плечо. — Мам, — пробормотала она, а после тряхнула головой. — То есть, Мэри-Маргарет. — Потому что они так созвучны, — она ухмыльнулась. — Не переживай. По меньшей мере один раз в день кто-то да называет меня мамой. Эмма потерла ладонью лицо. — Я не десятилетняя школьница. — Почему ты спала? — спросила она, направляясь к столу. — Наверное, задремала. Который час? — Время обеда. Я забыла взять отчеты в школу, — объяснила она. Эмма схватила мобильный; она увидела, что нет ни одного сообщения от Генри. — Пацан, наверное, до сих пор с Грэмом, — она нахмурилась. — Ему просто нужно время, — заверила Мэри-Маргарет. Эмма вздохнула. — Нет, ему нужна мама. Она бы точно знала, что делать. — Я бы не стала терять надежду. За неделю может случиться многое. Просто подумай о последних нескольких днях. — Ты предлагаешь надеяться? — Эмма сердито посмотрела на нее. — И ты еще удивляешься, почему Генри считает тебя Белоснежкой. — Что плохого в надежде? — не переставала улыбаться она. — Никогда не слышала о ложной надежде? — вздохнула Эмма. Мэри-Маргарет, нахмурившись, приблизилась и села рядом. Эмме захотелось положить голову ей на плечо, как сделала во сне, но она не поддалась соблазну. — Я к тому, что ты не должна смиренно принимать то, что она умрет. И уж тем более этого не должен делать Генри. — Что это значит? — Ты должна испробовать все варианты, в том числе и магические. Генри будет жалеть до конца своих дней, если ты не попытаешься, — сказала Мэри-Маргарет с мягкой улыбкой. — Хочешь сказать, я должна притвориться, что поверила? — вздохнула Эмма. — Что немного веры в магию не повредит Генри, а попытки переубедить только омрачат его последние дни с матерью, — грустно улыбнулась брюнетка. Эмма кивнула. — Откуда ты столько всего знаешь об этом? — Я — учительница, — засмеялась она. — Большинство учителей не парятся над попытками понять каждого ребенка. Мэри-Маргарет задумалась. — Думаю, я просто всегда хотела быть матерью. Эмма сглотнула и мыслями вернулась к своему сну. — Ты будешь замечательной мамой. — Итак, мы собираемся посадить ее и типа дать задание по чтению? — смеялся Август. — Нет, я просто попрошу ее почитать маме, — Генри просматривал книгу в поисках лучшей главы. Грэм вздохнул, наблюдая за тем, как поднимается и опускается грудная клетка Регины. У него в голове не укладывалось собственное сильное желание, чтобы она очнулась. — Думаешь, она может нас слышать? — спросил шериф через мгновение. Генри кивнул. — Я надеюсь. Регина с улыбкой следила за ними, всей душой желая ответить. Она почувствовала, как ей на плечо легла ладонь, и посмотрела наверх, чтобы встретиться взглядом с матерью. В ее горле мгновенно пересохло. — К-как? — Ты же не думала, что упущу возможность поговорить с тобой? — женщина мягко улыбнулась. — Но… Ты же еще не умерла? — выдохнула Регина. Кора покачала головой. — Не в этот раз, но мы на границе миров, так что я могу здесь находиться. — Только одно чистилище для всех миров и временных линий? Кора усмехнулась. — Это скорее частный случай. Регина неловко стояла, не зная, с чего начать разговор. Она хотела сказать этой женщине слишком многое. — Ты… — заговорила она, но не смогла закончить предложение. Кора снова усмехнулась. Затем она нежно взяла руку дочери, положила себе на грудь, и та смогла ощутить отчетливое биение сердца. Регина улыбнулась и неуверенно обняла женщину, испытывая при этом весьма неоднозначные чувства. — Зачем ты хотела увидеть меня? — прошептала она. Кора отстранилась и вытерла единственную слезинку, скатившуюся по щеке Регины. — Что ж, следующий раз, когда ты меня увидишь, может быть не очень дружественным. — Полагаю, ты права, — Регина нахмурилась. — Я просто хотела сказать тебе кое-что, что должна была сделать миллион раз, — Регина выжидающе посмотрела на нее, и Кора не смогла не спросить себя, будет ли этого достаточно. — Я люблю тебя. У Регины перехватило дыхание. Она крепче прижала мать к себе. — Я тоже люблю тебя. Кора вернула объятие. — Я должна также извиниться. — За что? — Я разрушила твою жизнь. Теперь я понимаю, что мать никогда не должна проецировать свои проблемы на ребенка. Ты не хотела быть королевой, и мне следовало уважать твое решение. — Что заставило тебя понять это? — Мое сердце, — ответила она. — Значит, если я верну тебе сердце в этой временной линии, ты сможешь жить, — взволнованно сказала Регина. Кора покачала головой. — Не самое умное решение. — Почему? — Я всегда была ужасной матерью, — она опустила взгляд. — Тебе будет лучше без меня. — Но я получила второй шанс, и ты тоже должна, — Регина взяла мать за подбородок, приподняв ее голову. — Да, но ты заслужила его, ты прекрасная мать, — ответила Кора с печальной улыбкой. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Кроме того, в этом городе нет ни одного человека, кто бы принял меня. — Генри. Я рассказывала о тебе. — Что ты могла ему рассказать? — Хорошее, например… ты подарила мне лошадь, ты всегда пыталась защитить меня, но делала это немного более… изобретательным способом, чем большинство родителей. Кора издала легкий смешок. — Из тебя вышел отличный политик. — Когда придет время, я сделаю все, чтобы вернуть тебе сердце. — Просто пообещай, что не позволишь мне причинить боль твоей семье. Регина снова ее обняла. — Обещаю.