Начать сначала

— Вы же понимаете, что это вы пришли ко мне? — усмехнулся Арчи. Он не ожидал, что бывшая Злая Королева по собственной воле захочет поговорить о своих проблемах. Впрочем, через полчаса, проведенных в полном молчании, начала закрадываться мысль, что ее привело сюда что-то другое. Регина нервно кусала губы и обводила глазами офис психотерапевта, словно желая убедиться, что действительно находится здесь. Она не сдержала глубокий вздох. — Я не знаю точно, зачем пришла, — призналась она. Психотерапевт понимающе кивнул. — Возможно, вы можете рассказать ход ваших мыслей? Регина в отчаянии закрыла глаза и призналась вопреки собственным убеждениям: — Боюсь, это прозвучит безумием. — Пусть даже безумием, это не значит, что мы не должны рассматривать его, Регина. Вы можете хотя бы намекнуть? Регина мысленно перенеслась в детство. Ни одна живая душа не знала о том времени. Женщина думала, что первым человеком, с которым она поделится, будет Эмма, а не какой-то там сверчок. Она решила, что явный перебор обсуждать мать на первом сеансе. Не хотелось признавать, но что-то подсказывало, что это будет не единственный визит сюда. Регина, глубоко вздохнув, подняла еще одну проблему, занимавшую ее сознание. — Я чувствую себя совершенно бесполезной… Я должна помогать Эмме. Арчи склонил голову. — Почему бы вам просто не сделать это? Регине показалось, что в голосе сверчка прозвучали обвинительные нотки, и она ощутила вспышку гнева, но сдержалась. — Эмма захотела, чтобы о ней заботились родители, и отвергла мои попытки помочь ей в восстановлении. — Осмелюсь предположить, что вы придумали собственные теории, почему так? — На что вы намекаете? — мэр сжала челюсти. Арчи вскинул руки в жесте капитуляции, и по какой-то причине она внезапно успокоилась. «Если бы в Зачарованном лесу были психотерапевты, все было бы не в пример проще», — мысленно заключила она. — Все, что я хочу сказать, Регина, так это то, что очень часто вы пропускаете проблемы через себя и позволяете им терзать себя. Отчасти именно по этой причине я так удивлен, что вы пришли добровольно. Не то, чтобы я был не рад, что вы выявили желание избавиться от проблем здоровым способом… — Какая разница, буду я думать, что не нужна Эмме, или скажу об этом вслух? — вздохнула Регина. — Когда вы озвучиваете свои мысли, кто-нибудь другой может сказать, что должно быть абсолютно разумное объяснение, но вы его пропустили, потому что вас снедает неуверенность в себе. Предположу, вы уже утвердились в мысли, что чем-то обидели Эмму? — Регина ничего не сказала, но в этом не было необходимости. Арчи все понял, когда она отвела глаза. Он продолжил: — Вы с Эммой очень похожи. Вы не задумывались, что она, возможно, проходит через то же самое? Регина сузила глаза. — То есть? — То и есть. Я бы предположил, что Эмма пытается справиться с тем, что произошло с ней во время… тяжелого испытания. Вы спрашивали, что именно случилось? — Конечно, нет! — возмутилась Регина. — Почему я должна хотеть, чтобы она снова пережила все это? — Это единственный путь к исцелению. Я не говорю, что вы должны обсуждать это сегодня или даже завтра, но Эмме нужно знать, что есть кто-то, с кем она сможет поговорить, когда придет время. — У нее есть родители, — с горечью отозвалась брюнетка. — Почему, на ваш взгляд, она выбрала их? Если хотите знать мое мнение, Эмма понимает, что они не знают, как вывести ее на разговор о пережитом. Никто из них не проходил через подобное, следовательно, не способен на глубокий и содержательный разговор. Зрачки Регины расширились. — Генри рассказал вам о новой книге? — Возможно, он поделился со мной некоторыми волнительными моментами, — Арчи пожал плечами. — Вы не знали, что он до сих пор приходит ко мне? — Генри так радовался, что больше не надо ходить на терапию. Я думала, он не вернется сюда добровольно, — сказала она скорее себе, чем Арчи. — О нет, он не приходил в офис. Мы разговаривали в закусочной, — психотерапевт засмеялся. — Генри счастлив, что вы перестали относиться к нему, как к сумасшедшему. Но это вовсе не значит, что мальчик не мог захотеть поговорить с кем-то, кто не имеет прямого отношения к его проблемам. — У него есть проблемы? Арчи нежно улыбнулся в ответ на ее озабоченность. — Нет ничего такого, о чем бы вы не знали, Регина. Уверен, он видит во мне больше друга, чем специалиста. Регина прислушалась к себе, пытаясь понять, насколько сильно ее заботит, что Генри предпочел говорить с Арчи, а не с ней. Впрочем, она понимала, что бывший сверчок оказывал успокаивающее действие. И она совершенно точно могла понять необходимость общаться с кем-то кроме членов семьи, даже если речь идет о незначительных вещах. Арчи внимательно следил за каждым движением женщины. Он ждал, что Регина потребует рассказать, о чем с ним говорил Генри, но вместо этого она вздохнула и посмотрела на него с улыбкой. — Наверное, я должна поблагодарить вас. Мужчина несколько раз моргнул, а затем все-таки вернул улыбку. — В любое время. Я всегда рад помочь. -Три дня спустя- Эмма скользила по комнате равнодушным взглядом. Она, казалось, не замечала никого из присутствующих. Белоснежка и Чарминг занимались приготовлением обеда. Брюнетка то и дело бросала взгляды на ни на что не реагирующую дочь. За последние несколько дней блондинка проронила всего лишь несколько слов, а из кровати выбиралась только для того, чтобы сходить в туалет. Честно говоря, Белоснежка была просто счастлива, что медсестра научила Эмму справляться самостоятельно. Она сомневалась, что от нее была бы польза. Как бы не было больно, пора признать, что Эмма — взрослая женщина, и ей нужна какая-никакая независимость. Схватив стакан воды, который просила Спасительница, она приблизилась и поставила его на прикроватный столик. — Вот, держи, милая, — сказала она мягко. Эмма кивком поблагодарила, даже не взглянув на мать, и та с трудом сдержала рвущийся из груди вздох. Оказавшись вблизи, она смогла рассмотреть мешки под глазами Эммы, говорившие о том, что они с мужем и так знали. У дочери были большие проблемы со сном. Если ей и удавалось задремать, через час она просыпалась в холодном поту и с затрудненным дыханием. Родители при взгляде на нее испытывали почти физическую боль от неспособности помочь ей. — Тебе нужно что-то еще? — спросила Белоснежка. — Все нормально, — пробормотала Эмма. Снежка собиралась уходить, но в последний момент решила, что не может больше притворяться, будто ничего не происходит. — Эмма, пожалуйста, скажи нам, что не так? Блондинка плотно сжала челюсти, но все-таки подняла глаза на мать. — Что, по-твоему, не так? Снежка невольно провела дрожащей рукой по лицу. — Я… — договорить она не успела, потому что дочь жестом остановила ее. — Я не могу ходить! — закричала Эмма, показывая больше эмоций, чем за все прошедшие дни. — Ты не думаешь, что я имею право немного побыть наедине с собой? Или я обязана озвучивать каждую свою мысль? Белоснежка закусила губу, прежде чем рассказать о своих подозрениях. — Не думаю, что тебя расстраивает именно это. Эмма нахмурилась, чувствуя подступающую панику. Паралич, разумеется, занимал ее мысли, но не сутки напролет. Каждый раз, когда удавалось заснуть, ей снились самые разнообразные ситуации с одинаковым исходом; Кора не успевала спасти Генри. Разумеется, она понимала, что Нил вряд ли причинил бы боль их сыну, но остановить бурное воображение ей было не под силу. В снах Регина не могла даже смотреть на нее из-за охватившего ее горя. Эмма была слишком слаба, чтобы оставаться с бывшей королевой, и не переставала корить себя за это. — Откуда ты знаешь? — Эмма знала, как заставить мать замолчать, но решила использовать его только в самом крайнем случае. Пока что она надеялась, что Белоснежка первой прекратит этот разговор. — Регина… — начала брюнетка. Эмма решительно оборвала ее, воспользовавшись своим козырем. — Ты, правда, считаешь, что знаешь меня достаточно хорошо, чтобы судить, что меня беспокоит? Белоснежка выглядела немного опешившей. Ей захотелось покачать головой и молча вернуться на кухню, но она решила не идти на поводу у своих желаний. — Нет, я не считаю. Эмма смотрела на мать немигающим взглядом. Она не знала, что именно сейчас чувствует. То ли сожаление, что план не сработал, то ли облегчение из-за того, что удалось-таки перевести разговор немного в другое русло. — Я знаю тебя недостаточно хорошо. По крайней мере, пока, — объясняла она. — Но это не меняет того факта, что я хочу быть твоей матерью. Я не могу просто стоять и смотреть на твои страдания. — И что ты собираешься сделать, чтобы изменить это?! — сорвалась на крик Эмма. — Не знаю, — вздохнула Снежка. — Ты должна с кем-нибудь поговорить. — С тобой? — Свон горько рассмеялась. — Без обид, но из тебя херовый психотерапевт. Снежка закатила глаза и покачала головой. — Нет, не со мной… с кем-то, кто может тебя понять. С кем-то, кто страдал не меньше. Эмма прекрасно понимала, о ком говорит мать, но не собиралась уступать. — Я в порядке, — повторила она. — Мне не нужны разговоры. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. — Ты не в порядке, Эмма. Ты не спала несколько дней. — Попринимай шестичасовые электрические ванны, а потом я посмотрю, как тебе захочется спать, — пробормотала блондинка, отворачиваясь от матери. — Я не хочу есть. Можешь закрыть шторы? Белоснежка перевела взгляд на мужа, который молча наблюдал за разговором; он все еще был в шоке, что Эмма, проведшая в молчании больше трех дней, заговорила. Мать со вздохом выполнила ее просьбу. Не спеша приблизившись к кухонному острову, она вопросительно посмотрела на Чарминга. — Что? — она первой нарушила молчание. — Что сейчас было? — Мы не можем ждать, пока она сама все расскажет, Дэвид. Надо убедить ее, что мы здесь ради нее. Мужчина скептически посмотрел на нее. — Не думаю, что у тебя получилось, Снежка. — Ты шутишь? — она помрачнела. — Она говорила со мной. — Она выдала целую речь о том, что не хочет говорить с тобой, — он выглядел сбитым с толку. — Что только доказывает мою теорию, — торжественно заявила Снежка. Дэвид продолжал смотреть на нее в замешательстве, пока она не пояснила: — Она не хочет говорить с нами, значит, мы должны заставить ее поговорить с кем-то еще. — И как мы заставим ее поговорить с Региной? Белоснежка, нахмурившись, опустилась на один из стульев. — Я пока работаю над этим. Кора расхаживала взад и вперед у крыльца особняка дочери. Она была приглашена на ужин и очень сильно переживала, что хрупкое доверие, которое возникло между ними, снова разрушится. В конце концов, собравшись с духом, она постучала. Дверь распахнулась через пару минут. На пороге стоял Генри. — Привет, — он улыбнулся и посторонился, пропуская ее в дом. Кора вернула улыбку и неуверенно шагнула в фойе. — Мама на кухне, — сообщил он, прежде чем броситься к лестнице, ведущей на второй этаж. Кора не спеша прошла на кухню. При виде дочери, нарезающей морковь, она нежно улыбнулась. Впрочем, женщина не могла выбросить из головы, что после всего, что было сказано и сделано, Регина в конечном итоге пошла против той жизни, которую она для нее желала. Было что-то противоестественное в том, что это обстоятельство делало ее счастливее. — Добрый вечер, дорогая, — сказала она, обнаруживая свое присутствие. Регина подняла глаза, на ее лице промелькнула целая гамма эмоций, прежде чем губы растянулись в неуверенной улыбке. — Здравствуй, мама. Кора осторожно уселась за кухонный остров. Следующие пять минут прошли в тишине, нарушаемой лишь скрежетом острия ножа по разделочной доске. Пожилая женщина первой нарушила молчание, она решила поднять важный вопрос относительно Нила. — Румпель согласился не вмешиваться, до тех пор пока суд не примет справедливое решение, — сказала она. Регина приподняла бровь. — Это действительно так необходимо? — Разве это не лучше, чем гнев Темного? — вопросом на вопрос ответила Кора. Регина пожала плечами. — Думаю, нас ждет весьма короткий суд. — Что конкретно ты собираешься делать? Регина отложила нож и вздохнула. — Я еще не решила. — Регина… — предупреждающе сказала Кора, прекрасно зная, чем обернулась для дочери последняя месть. — Что? — Я понимаю твой гнев, но ты должна хорошо подумать, — она вздохнула. — Поверь, мама, я обдумала все вдоль и поперек. Довольно иронично, что Румпель обучил меня стольким способам отомстить, чтобы вернуть своего сына. — Действительно ли это того стоит? Регина чуть склонила голову. — Ты видела, что он сделал с Эммой? Кора нахмурила лоб. — Технически, ее пытал Грэг. — С подачи Нила! — Кто сказал, что если бы заказчиком был кто-то другой, не случилось бы чего-то подобного? Регина посмотрела на мать прищуренными глазами. — Уверяю тебя, без Нила ничего бы этого не было. Я не понаслышке знаю, что бы произошло. И вообще, с чего это ты его защищаешь? — Я бы не хотела, чтобы Румпельштильцхен задался целью отомстить моей дочери, — призналась она. — И что бы произошло? Регина встретилась взглядом с матерью. — Грэг уже делал это, с кем-то другим. — С кем? — Неважно, мама, — Регина со вздохом снова взяла нож. — Это была ты, не так ли? — осторожно спросила Кора, всей душой надеясь, что ошибается. Брюнетка пожала плечами. Кора протянула руку через стол и накрыла ее ладонь своей. — Почему ты не рассказала мне? Регина в отчаянии закрыла глаза. Несмотря на то, что мать говорила правильные вещи относительно Румпельштильцхена, ее не покидало ощущение, что женщина предпочла ей Нила. — Не думаю, что в моем случае пытки это то, что заслуживает внимания, — процедила она сквозь зубы. — Для меня это обыденное явление. Кора выглядела абсолютно ошеломленной. Повисшую тяжелую тишину нарушила громкая мелодия звонка. Мэр схватила трубку, а когда услышала голос звонящего, стала еще раздражительнее. — Что тебе надо, Снежка? После короткого разговора Регина вернула телефон на место и смерила мать неуверенным взглядом. — Что она хотела, дорогая? — спросила Кора, радуясь смене темы разговора. Ей нужно было время, чтобы хорошенько обдумать сказанное дочерью. — Она беспокоится об Эмме. Сказала, она не спала с тех пор, как выписалась из больницы. Снежка настаивала на том, что я должна к ним прийти. — Так иди, — улыбнулась Кора. Регина посмотрела на настенные часы на противоположной стене. Они уже безбожно нарушили свой распорядок дня. В школе было внеклассное мероприятие по английскому, и Генри оставался после уроков, а сама Регина просидела допоздна в офисе, разбирала накопившиеся завалы. Мальчик не хотел откладывать ужин с бабушкой, поэтому они попросили ее прийти попозже. — Я не могу… — Регина, я в состоянии приготовить ужин своему внуку, и я могу присмотреть за ним, пока ты не вернешься. Ты сама понимаешь, что должна помочь своей девушке. Ты будешь жалеть, если не пойдешь. Регина окинула взглядом нарезанные овощи. — Ты умеешь готовить? — скептически осведомилась она. Кора издала смешок и подтолкнула дочь к двери. — Иди. Белоснежка почти яростно распахнула дверь и вперилась взглядом в бывшую мачеху. — Спасибо, что пришла, Регина, — из ее груди вырвался вздох облегчения. — Должна признаться, я не совсем понимаю, зачем ты позвала меня, — Регина последовала за молодой женщиной в квартиру. — Ей надо с кем-то поговорить. Регина изумленно вскинула бровь, заметив сидящего на диване Дэвида. За прошедшие дни эта парочка здорово ей надоела. — Она не хочет говорить с нами, — Дэвид окинул мэра любопытным взглядом. — Как бы странно не прозвучало, но ты с ней дольше знакома. — Три дня прошло. Вы же не думали, что она оправится так быстро? Вы вообще пытались дать ей свободное пространство? Дэвид и Белоснежка обменялись взглядом. Со стороны выглядело, словно они общаются без слов, и там явственно промелькнуло выражение «а я говорил тебе», в ответ на которое Регина закатила глаза. — Вы все время прессовали ее, а теперь удивляетесь, почему она не хочет говорить с вами? Белоснежка вздохнула. — А с тобой она даже в одной комнате не хочет находиться, — сказала она сквозь зубы. Лицо принцессы помрачнело, когда она поняла, что только что выдала. Регина не сдержала насмешливой улыбки. — И все же вы отчаялись настолько, что обратились ко мне за помощью? Дэвид поднялся с дивана, притянул жену к себе, пока она не сморозила еще что-то глупое, и взял разговор в свои руки. — У нас есть теория, что мы не те, кто ей нужен на самом деле. — Ух ты. Теория? — переспросила Регина с издевкой. — Разве вы не должны о ней заботиться? Вместо этого вы тратите время на придумывание теорий? — Ты нам поможешь или нет? — нахмурилась Снежка. Регина скользнула взглядом по закрытым шторам и сделала глубокий вздох. — Разумеется, помогу, если вы гарантируете мне конфиденциальность. Белоснежка согласно кивнула и потащила мужа на второй этаж. — Если Эмма не поспит в ближайшем времени, она заболеет, — прошептала она Дэвиду, который, судя по всему, собирался возражать. Регина какое-то время молча смотрела на преграду, разделяющую их с девушкой, с которой она не виделась несколько дней. В голове сразу же всплыл совет Арчи. В его словах, конечно, был смысл. Она допускала, что Спасительница, вероятно, тоже сталкивается с проблемами, когда речь заходит о глубоких переживаниях, но это не уменьшало сомнения. Получится ли убедить Спасительницу, что ей нужна Злая Королева, чтобы почувствовать себя лучше? Регина, глубоко вздохнув, потянула шторы в сторону и была встречена недовольным: «Я в порядке, Снежка». Эмма, полная решимости найти способ избавиться от матери, резко повернула голову и замерла. Ее лицо побледнело, когда она увидела, кто стоит перед ней. Впервые с момента похищения она так открыто смотрела в глаза любимой женщине. Откуда-то изнутри поднялась безумная волна счастья, но мгновением позже она почувствовала привкус сожаления и отвернулась. — Я слишком устала от разговоров, Регина, — Эмма продолжала смотреть в сторону. Она нахмурилась, когда услышала цокот каблуков совсем рядом, и подняла глаза. Регина стояла в шаге от нее. — Именно поэтому я здесь, — улыбнулась брюнетка. Белоснежка открыла глаза и мгновенно подскочила на кровати. Последние несколько дней она просыпалась в подавленном настроении. Ее не покидало дурное предчувствие, и она первым делом мчалась вниз, чтобы увидеть, что дочь провела очередную бессонную ночь. Но сегодня они с мужем спали хорошо. По крайней мере, Белоснежка ни разу за ночь не проснулась. Дэвид потянулся, просыпаясь окончательно. Не говоря ни слова, оба поспешили вниз. Они, стараясь не шуметь, спустились в гостиную и увидели, что шторы до сих пор закрыты. Обычно Белоснежка раздвигала их, чтобы они могли слышать, если Эмме что-то понадобится. Родители обменялись нервным взглядом, и Белоснежка сделала тихий шаг вперед. Поколебавшись, она аккуратно отодвинула тяжелую ткань, и ее лицо украсила широкая улыбка. До нее донеслось знакомое тихое посапывание дочери. Впервые за долгое время она мирно спала. Совершенно очевидно, что на способность заснуть повлияла женщина, которую блондинка крепко обнимала за талию. Белоснежка мгновение рассматривала любимую дочери, не без удивления отметив, какой безобидной она выглядит во сне, а затем закрыла шторы. — Она в порядке, — радостно прошептала она Дэвиду.