Начать сначала

— Если хочешь, можешь остаться, — Генри мило улыбнулся. Кора вернула улыбку и покачала головой. — Мне кажется, вам троим будет чем заняться. Генри понимающе кивнул. — Что я должен делать? Кора склонила голову и осторожно спросила: — Что ты имеешь в виду? — Ну… — Генри резко замолчал. Он не знал, как объяснить так, чтобы со стороны не показаться ужасным человеком. Кора села напротив мальчика. — Относись к Эмме как и раньше. Она должна знать, что инвалидная коляска ничего не изменила. — Она ничего и не изменила! — мгновенно заверил Генри. — Я просто не хочу, чтобы она так думала. — Просто будь собой, — Кора засмеялась. — Боюсь, я не вижу проблемы, дорогой. — Мама несколько часов убеждала Эмму выйти из квартиры. Я не хочу облажаться, — он натянуто улыбнулся. — И чем может помочь мое присутствие? — Ну, ты можешь посмотреть на меня… если я начну говорить глупости. — Как посмотреть? — женщина нахмурилась. — Маминым взглядом. Кора не сдержалась от улыбки. — О да, твоя мать очень преуспела в «мамином взгляде». Генри усмехнулся в ответ. — Вот-вот, ты права. Колокольчик известил о новых посетителях. Почти все в закусочной оглянулись, чтобы увидеть, как Спасительница заезжает на инвалидной коляске по только что установленному пандусу, в то время как ее девушка придерживала дверь открытой. Кора на прощание ободряюще улыбнулась внуку, а затем, кивнув дочери и блондинке, направилась к барной стойке. Через несколько мгновений посетители вернулись к своим завтракам, и Генри предположил, что это из-за убийственного взгляда мэра, которым она обвела всех вокруг. Впрочем, Эмма не выглядела задетой, она вообще перестала обращать внимание на присутствующих, когда увидела живого и невредимого сына. На ее лице промелькнуло явственное облегчение с примесью вины. Генри поспешил широко улыбнуться. Он считал, что Эмма обязательно скажет что-нибудь относительно того, что подвергла его опасности. А вот чего он совсем не хотел слышать, так это подробностей о пытках. Скорее всего, именно через них Грэг и Нил выяснили желаемое, после чего последний попытался заполучить книгу. Несмотря на это, он ни разу не подумал о своей биологической матери плохо. С тем, что она пережила очень многое, не поспоришь. И все-таки видеть ее в инвалидной коляске было довольно странно, особенно, если вспомнить, что несколько недель назад она убила дракона. Генри перевел взгляд со светловолосой матери на присоединившуюся к ним брюнетку. Он широко улыбнулся ей. Эмма вплотную подъехала к столу и блокировала поворотные колеса. — Привет, пацан, — после короткой паузы проговорила она. Генри какое-то время просто смотрел на женщину, которая очевидно чувствовала себя виноватой из-за того, что не выдержала многочасовые пытки, а потом вскочил с места и заключил ее в объятия. Эмма осторожно посмотрела на Регину. Та широко улыбалась, и блондинка, обняв их сына за плечи, прижала к себе. Генри отстранился, и она, не сдержавшись, рассмеялась. — Прошло всего три дня, пацан. — Слишком много. Я по тебе скучал. Эмма выглядела так, словно из-за слов мальчика лишилась дара речи, и в ответ просто вяло улыбнулась. Генри откинулся на спинку дивана и улыбнулся Руби, которая принесла поднос, уставленный тарелками. — Ты сам сделал заказ? — спросила Эмма. — Ну, ты была с мамой, поэтому я знал, что вы не опоздаете, — мальчик пожал плечами. Регина ухмыльнулась своей девушке, на что та закатила глаза, и поблагодарила Руби. Волчица продолжала молча стоять рядом, и Регина не выдержала. — Мы можем вам помочь, мисс Лукас? Руби словно очнулась от сна. Она растерянно покачала головой. — Простите… я просто… Эмма схватила картошку фри. — Это инвалидная коляска, Руби, а не Лорд Волан-де-Морт, — она забросила ломтик в рот и посмотрела на ошарашенную троицу. Шумно вздохнув, она добавила: — Неужели еще слишком рано для шуток? Регина и Руби обменялись напряженным взглядом, прежде чем официантка, не сказав ни слова, ушла. Эмма несколько мгновений разглядывала Регину. — Твой взгляд сейчас… это твой способ сказать мне, чтобы прекращала смущать людей? Регина нахмурилась, но быстро взяла себя в руки и даже выдавила улыбку. — Разумеется, нет. Если им неловко, то это исключительно их проблемы. — Тогда что означает твой взгляд? — Просто твоя шутка не показалась мне смешной, — Регина пожала плечами. — Я пошутила про калеку, а ты сказала, что я не должна это делать, — напомнила Эмма. — Все было иначе. — То есть шуткой считается только то, что кажется смешным тебе? — А разве предназначение шуток не в том, чтобы твои друзья посмеялись над ними, мисс Свон? Генри перевел взгляд с одной женщины на другую. Заметив, что на их губах играют легкие усмешки, он и сам не сдержал улыбки. У него появилось ощущение, что все почти нормализовалось. Даже если бы Эмма осталась прикованной к инвалидному креслу до конца своих дней, если бы физиотерапия не помогла… Она готова вернуться. Совершенно очевидно, что вне зависимости от того, что может случиться, они уже стали семьей. И Генри с молчаливым ликованием продолжал наблюдать за их обменом колкостями.