Начать сначала

-Две недели спустя- — Что ты делаешь, Эмма? — рассмеялась вошедшая в гостиную с чашкой кофе Регина. — Физиотерапию, — блондинка продолжила делать растяжку, как ей показывал Вэйл. — Ты не должна заниматься на диване, Эмма, — Регина со вздохом поставила чашку на журнальный столик. Эмма надула губы и покачала головой. — А на полу я не хочу. Регина, приподняв бровь, села напротив столика. — Ты ставишь под сомнение чистоту моих полов? — Разумеется, нет, Ваше Величество, — Эмма фыркнула. — Я хочу сказать, что на диване мне нравится больше. — В таком случае ты можешь отправиться к своим родителям и заниматься на их диване. При мысли об этом Эмма поморщилась. — Мне нравится жить с тобой. Как только она сказала об этом вслух, краска отхлынула от ее лица, и блондинка принялась открывать и закрывать рот, отчаянно пытаясь отказаться от собственных слов. — Расслабься, — рассмеялась Регина. — Мне тоже нравится жить с тобой. Женщина заметно расслабилась, но через мгновение снова надулась. — Ты уверена, что сегодня я должна вернуться на работу? — Ты можешь вернуться, когда хочешь. Но ты же сама жаловалась, что тебе скучно. — Когда тебя нет дома, мне очень-очень скучно. Регина закатила глаза. — Ты можешь либо вернуться к работе, либо просто ждать, когда твоя девушка заедет за тобой после окончания рабочего дня. Эмма вздохнула. — Ладно, я пойду, даже если мне будет позволено заниматься только бумажной работой. — А чем ты еще занималась? Эмма мгновение обдумывала ответ. — Наверное, просто ловила Понго, а потом писала отчет, как я это делала, — она рассмеялась. — Иди на работу, мисс Свон, — Регина, усмехнувшись, поднялась на ноги. Эмма схватила ее за запястье. — Не забудь, что мне сегодня к физиотерапевту. — Я отвезу тебя, — заверила Регина. Эмма кивнула и отпустила ее запястье. Когда Регина отправилась на кухню, чтобы приготовить Генри завтрак, она крикнула: — И сможешь привезти ланч? Нил открыл глаза, ожидая услышать, как Грэм опять стучит по клавиатуре, но в участке стояла абсолютная тишина. Приподнявшись на локтях, он увидел, что за столом помощника никого нет. Из соседнего кабинета доносился слабый звук, будто что-то передвигали. Он почувствовал нарастающую панику, осознав, что шериф вернулась к исполнению обязанностей. Значит, он находится в одном здании с женщиной, которой причинил столько боли. Отвернувшись к стене, он попытался выбросить из головы изображение, которое показал Грэм, но, как и прежде, не преуспел в этом. Он понимал, что ожоги навсегда отпечатались в его памяти, а тут еще Грэм, чтобы окончательно добить, сообщил, что Эмма не может ходить. Чувство вины росло и крепло с каждым днем, но Нил все равно пытался убедить себя, что он все делал правильно. Он бы вернулся в прошлое, исправил все плохие вещи, которые натворил. Он бы помешал Эмме или Генри попасть в Сторибрук, и они бы никогда не познакомились с Региной. Хотя он соврал бы, если бы сказал, что дело только в ней. Это был единственный способ защитить сына от человека, который, насколько знал Нил, пытается отыскать «Истинно Верующего». Его размышления прервали приближающиеся шаги. Повернувшись, он встретился взглядом с отцом, который выглядел очень печальным. Нил подумал, что если даже могущественный Темный смотрит на него с таким выражением лица, наверное, он действительно облажался. — Чего тебе? — спросил он. — У меня хорошие новости, — ростовщик нахмурился. — Завтра утром состоится слушание по твоему делу. — И что в этом хорошего? — Я смогу проследить, чтобы Регина не использовала против тебя свои особенные понятия о правосудии, — ответил Голд. Нил секунду буравил мужчину взглядом, затем поднялся с койки. — Ты считаешь, что я заслужил все, что она задумала. — Конечно, нет. Как ты мог так подумать, сын? — Ты смотришь на меня так же, как все остальные, — обвиняюще бросил он. — Как? Как на засранца? — вмешался женский голос. Нил осекся на вздохе. Первым, на что он обратил внимание, был шорох резины по бетонному полу, когда его бывшая девушка направила коляску к столу помощника. Она схватила первый попавшийся документ. — Э… Эмма? — выдохнул Нил, не сводя пристального взгляда с инвалидной коляски. — Вы знаете, мистер Кэссиди, что большинство людей сочли бы вас грубияном? — спросила Регина. Она стояла в дверном проеме с пакетом из закусочной. Нил метнул на мэра ядовитый взгляд, который мог бы посоперничать с любым из взглядов его отца. — Что ты здесь делаешь? — В отличие от вас, я вольна ходить, куда захочу, а в данный момент я собираюсь пообедать со своей девушкой. Если вам что-то не нравится… что ж, боюсь, я ничем не могу помочь. Нил сжал кулаки, что Регина проигнорировала и молча последовала за блондинкой в ее кабинет. Ростовщик выжидающе смотрел на сына, ожидая какой-то реакции на произошедшее, но Нил сумел-таки его удивить своим следующим вопросом. — Когда у Генри день рождения? — Через два дня. А что? Нил глубоко вздохнул и упал на койку. Он надеялся, что неправильно высчитал, что у него больше времени, чтобы защитить свою семью. — Неважно, — пренебрежительно отмахнулся он. — Не согласен. Когда кто-то установил сроки, он должен придерживаться их. — Что ты несешь? — осторожно спросил Нил. Оглянувшись и убедившись, что его не видно из кабинета шерифа, Румпельштильцхен взмахнул рукой, возвращая свое истинное обличье. — Я позволил тебе покинуть Неверлэнд, Бэй. Как я должен отнестись к тому, что ты решил нарушить свое обещание привести мне Истинно Верующего? — спросил Питер Пэн.