Начать сначала

— Что ты хочешь на день рождения? — спросила Эмма мальчика, который не спеша шел рядом, в то время как она сама управляла инвалидной коляской. Люди перестали разглядывать Спасительницу, когда та появлялась на улице. Именно по этой причине она больше не чувствовала необходимости в том, чтобы придумывать отмазки, почему не может забирать Генри из школы. — Со всем происходящим я вообще забыл про день рождения. — Значит, ты ничего не хочешь? Зрачки мальчика расширились, и он замотал головой. — Я этого не говорил! Эмма рассмеялась, и они повернули на Миффлин Стрит. — Тебе нужно время подумать? — Как насчет кино-ночи с тобой и мамой? — предложил он. — Мы устраивали кино-ночь два дня назад. И потом, ты можешь попросить об этом в любой момент. Думай шире, пацан. — Вы можете научить меня магии. — Не так широко. — Лошадь, — быстро ответил он. Эмма побледнела, и сын звонко рассмеялся. — Ты все еще боишься? — спросил он. — Немного, — ухмыльнулась она. — И у меня есть повод, чтобы пропускать занятия. Генри закатил глаза и направился к парадной двери. Мгновением позже Эмма ловко заехала по пандусу, созданному Региной, и направилась в гостиную. — Во сколько мама придет? — Генри плюхнулся на диван. — Ей нужно закончить с одним делом, потому что днем она отвозила меня к физиотерапевту. Думаю, около шести, а это значит, что ты должен сделать уроки до ужина. — Я знаю, что хочу на день рождения, — вдруг сообщил он. — Тебе придется делать домашние задания, не взирая на день рождения. А теперь иди и сделай их, — тоном, не терпящим возражений, сказала Эмма, впрочем, на ее лице сияла широкая улыбка. Генри надул губы, но вскоре понял, что светловолосая мать не собирается отказываться от своих слов. Он вскочил с дивана, бормоча под нос, что в его жизни нет места справедливости. Как только он ушел, Эмма перебралась на диван и включила телевизор. Все складывалось идеально. По крайней мере, именно так она думала, пока через несколько мгновений не ответила на телефонный звонок. Дэвид вразвалку вошел в офис шерифа. Эмма отправилась за Генри, и Чарминг не мог перестать улыбаться разительной разнице, произошедшей всего за пару недель. Эта женщина не имела ничего общего с той, которая пролежала несколько дней в уединенном молчании. Умом он понимал, что выздоровлением дочери они обязаны Регине, но сердце все равно сжималось в тревожном предчувствии. Первое время Чарминг вообще сильно переживал, пока Белоснежка не рассказала обо всем, что произошло в Зачарованном лесу, и он не стал присматриваться. Невооруженным глазом было видно, как счастлива блондинка со своей девушкой и их сыном. Пусть он не этого ожидал, когда помещал своего ребенка в шкаф, чтобы защитить от проклятия Злой Королевой, но больше не возмущался. Чарминг был уверен, что это займет какое-то время, но, в конце концов, наверняка и он сможет порадоваться за дочь от всего сердца, как это делает жена. Прямо сейчас у него были куда большие проблемы, например, запланированный на завтра суд. И это при том, что Дэвида распирало от желания разорвать сукиного сына на куски. Понятное дело, Регина сделает все от нее зависящее, чтобы Нил получил по заслугам, но Дэвид не понаслышке был знаком с падким до хитростей Темным. Если кто и способен выставить действия мужчины в красивом свете, то только Румпельштильцхен, и это беспокоило принца больше всего. Усевшись за стол, он придвинул к себе ближайший документ. Он перечитывал дело раз двадцать, не меньше. И хотя было больно читать о пытках, через которые пришлось пройти его девочке, мысль о том, что Нил может избежать наказания, причиняла куда больше боли. Он осилил около половины страницы, когда вдруг осознал, что в помещении подозрительно тихо. Конечно, Нил не отличался говорливостью, но Дэвид, как правило, чутко реагировал на его присутствие. Обычно у него появлялось чувство раздражения, но не сегодня. Он резко вскинул голову; в камере никого не было. Дэвид тут же вскочил и бросился к решетке. Прутья выглядели так, будто их… раздвинули. Чарминг пробежался пальцами по поврежденным участкам, не в силах поверить, что обычный человек способен на такое. Он схватился за телефон, мысленно молясь, чтобы мэр ответила, и все это оказалось обычным недоразумением. — Алло? — на том конце провода раздался голос Регины. — Когда Нила должны были выпустить из камеры? В трубке воцарилось молчание. — Завтра утром в восемь часов, — осторожно сказала она. — Почему ты спрашиваешь? Дэвид с трудом сглотнул. — Он взял на себя смелость освободиться досрочно. — Что? — зарычала Регина. — Я в участке, а вот его здесь нет. Судя по всему, он разорвал прутья решетки. — Где Эмма? — Она пошла за Генри. Наверное, они уже дома, — сказал Дэвид. Что-то подсказывало, что они с Региной подумали об одном и том же. Нил не смог выяснить, где триггер и, вероятно, предпримет еще одну попытку. Вопрос лишь в том, кого он будет пытать на этот раз: Эмму или Генри. — Позвони Эмме, расскажи о том, что случилось. — А что ты собираешься делать? — полюбопытствовал он. — Защищать твоего внука. Генри зевнул и, швырнув рюкзак на стол, плюхнулся в кресло. Он, не глядя, вытащил случайную книгу, которой оказался учебник по математике. Генри воспринял это как знак, что именно этот предмет надо сделать первым. Рюкзак переместился прямо на пол. Вытащив карандаш, он непонимающим взглядом уставился на уравнения. — Разве этим должен заниматься настоящий герой? — спросил незнакомый голос. Генри, резко развернув кресло, уставился на незнакомого светловолосого подростка, восседающего на его кровати. — Ты кто такой? — спросил он. — Твой прадедушка.