Начать сначала

Эмма в растерянности обводила взглядом кабинет психотерапевта. Честно говоря, она не знала, хорошая это идея или нет. Прежде чем она успела взвесить все за и против, дверь распахнулась, и вслед за Понго в кабинет вошел Арчи. — Простите, я опоздал, — он вздохнул. — Последний сеанс затянулся, и, должен признаться, я проголодался. Блондинка потрепала Понго по голове, который, по счастью, не пытался запрыгнуть к ней на колени, и улыбнулась известному добряку. — Все нормально. Арчи вернул улыбку и уселся в кресло напротив. — Полагаю, Генри в безопасности. Эмма кивнула. — Регина и Кора использовали все известные им защитные заклинания. Я больше чем уверена, с ним все будет хорошо. Психотерапевт не сдержал вздох облегчения. — В таком случае мы можем начинать? Блондинка уставилась на пол. — Не уверена, что знаю, с чего начать. Арчи понимающе посмотрел на нее. Несколько мгновений он молчал, позволяя пациентке разобраться в себе, а потом сказал: — Просто скажите первое, что приходит вам на ум. Эмма закусила губу и кивнула на инвалидную коляску. — Очевидно это, — пробормотала она. — То, что вы не можете ходить, или непосредственно коляска? Спасительница была на грани. Очень хотелось спросить, что это за вопрос такой, но Эмма напомнила себе, что она больше не подросток, которому силой навязывают терапию. Теперь она взрослая женщина. У нее есть прекрасная девушка, очаровательный сын, родители и целый город, возлагающий на нее большие надежды. Зрачки Эммы расширились, когда ее осенило, в чем именно заключается проблема. Она судорожно сглотнула. — Как я могу быть Спасительницей и калекой одновременно? Арчи склонил голову. — Разве неспособность ходить отменяет те вещи, которые вы сделали? — Разумеется, нет, но… это прозвучит глупо… Мужчина молча приподнял бровь в ожидании продолжения. После небольшой паузы Эмма со вздохом продолжила: — Что если я не смогу снова стать Спасительницей? Генри привез меня сюда, думая, что я Спасительница. Родители отправили меня в этот мир, думая, что я вернусь Спасительницей. Если я не могу больше ходить, я не могу оправдать надежды людей. И как бы эгоистично не прозвучало, но меня не покидает чувство, что Снежка родит нового маленького Спасителя и перестанет нуждаться во мне. Арчи кивнул и выдержал паузу. — А что насчет Регины? — Я… — Эмма запнулась. Она не была уверена, насколько уместно об этом говорить, но, получив ободряющий кивок, все же продолжила: — Когда я с ней… Я не чувствую себя Спасительницей или… сиротой. С ней я просто Эмма. Она ходит со мной на физиотерапию, она даже терпеливее, чем врач. С ней я не чувствую себя ущербной, потому что Регина воспринимает меня той, кто я есть на самом деле. — И вы думаете, что Генри любит вас меньше, чем Регина? — Э-э… Наверное, нет… — А ваши родители? После полученных травм они относились к вам иначе, чем… в другой временной линии? — осторожно спросил он. Наверняка Генри рассказывал, что там происходило. Даже если он больше не посещает сеансы терапии, он по-прежнему общается с Арчи. Эмма мгновение обдумывала услышанное. В альтернативном будущем она без особой охоты подпустила к себе родителей, в этой — предоставила больше возможностей. Мать делала горячий шоколад, когда она грустила, а отец хотел разорвать Нила на части. Как бы там ни было, они относились иначе только по той причине, что она позволила им быть родителями. Она начала задаваться вопросом, а действительно ли она против этой беременности или это всего лишь синдром ревнивца. В конце концов, она подняла глаза на Арчи, который терпеливо дожидался ответа. Она улыбнулась, почти не замечая слез, стекающих по щекам. — Ты действительно хорош в этом, — она засмеялась, принимая носовой платок. — Возможно, нам стоит устраивать еженедельные встречи? — предположил он. Эмма кивнула и вытерла лицо платком. -На следующий день- В лицо Генри ударила волна холода, и он медленно приоткрыл глаза. На секунду он подумал, что оставил открытым окно в спальне, но потом вдруг осознал, что не стал бы этого делать посередине зимы. В конце концов, Генри полностью открыл глаза и не сдержал судорожный вздох, обнаружив себя привязанным к дереву, в окружении незнакомых мальчишек и одной девочки. Все не сводили с него внимательных взглядов. Он сделал глубокий вздох и попытался восстановить последние события. Но все, что смог вспомнить, как ворочался в постели в предвкушении дня рождения, а дальше — пустота. — Как же я счастлив, что ты пришел в себя, — светловолосый подросток вплотную подошел к своему пленнику. Генри смерил Пэна презрительным взглядом. — Мама сказала, что ты не сможешь попасть в мой дом. — Твоя мать не знала, что я работаю не один. Я просто отправил за тобой своего хорошего друга, — хмыкнул он. — Как только они поймут, что меня нет дома, они придут за тобой, — прорычал Генри, пытаясь справиться с веревками. — Даже если Королева и покалеченная Спасительница, — заметил Пэн и, проигнорировав полный ненависти взгляд правнука, продолжил: — поймут, что Феликс не ты, им придется спасти тебя до полудня. Таким образом у них останется ровно десять часов. — Почему именно полудня? — нахмурился Генри. — Что ж, до 11.52, если быть точным, — уточнил Пэн. — До того времени, как Истинно Верующий появился на свет. Генри с трудом сглотнул. — Они быстро поймут, что это не я. — Надейся, — хихикнул подросток, прежде чем обратиться к другому потерянному мальчишке. Генри уставился на землю, мысленно повторяя лишь три «волшебных» слова: «Они найдут меня… они найдут меня…» Зазвенел будильник, и Эмма медленно открыла глаза. Недовольно проворчав, она посмотрела на дисплей, заметила, что он показывает «6.30» утра, и нахмурилась. — Регина… — сонно прошептала она, обращаясь к обнимающей ее женщине. Получив в ответ невнятное бормотание, она продолжила слегка трясти ее. — Регина, сегодня день рождения Генри. Мгновением позже брюнетка подскочила и оглядела спальню. Регина думала, что сын уже восседает на кровати и нетерпеливо ждет, пока она встанет. Она перевела взгляд на блондинку. — Который час? Эмма подтянулась на локтях и прислонилась к спинке кровати. — Расслабься, сейчас всего лишь полседьмого. — С тех пор, как он понял, что за зверь такой день рождения, он с половины шестого прыгал по моей кровати, умоляя приготовить шоколадные блинчики. — Что ж… он без пяти минут подросток… — заговорила блондинка, но Регина остановила ее взмахом руки. — Я чувствую, что-то не так, — она покачала головой. — Ладно… Давай разбудим его, — Эмма положила ладонь ей на плечо и утешающе сжала. Регина благодарно улыбнулась в ответ. Она терпеливо ждала, пока Эмма пересядет в инвалидную коляску, стоявшую с ее стороны кровати, а потом последовала за ней к Генри. — Эй, пацан, — прошептала Эмма, когда они, войдя в детскую, увидели свернувшегося калачиком мальчишку. Он, накрывшись одеялом с головой, мирно посапывал. Блондинка торжественно улыбнулась своей девушке. — Я же говорила, с ним все нормально. Он просто не хотел вставать так рано. Регина снова покачала головой. — Что-то не так, — прошептала она и подошла к кровати. Наклонившись, она слегка потрясла его за плечо. — Генри, хочешь блинчики? Из-под одеяла раздался приглушенный стон. Среди бессвязной белиберды они разобрали только два слова: «слишком удобно». Регина нахмурилась и обменялась взглядом с Эммой. Она была почти уверена, что Генри толком никогда не спал в ночь накануне своего дня рождения. — Сегодня твой день рождения, — предприняла она еще одну попытку, а в ответ снова услышала бормотанье. В конце концов, она решила просто довериться интуиции, поэтому резко сдернула одеяло. Сын крепко спал с блаженной улыбкой на губах. Эмма вгляделась в лицо Регины, а затем подъехала к кровати. Она нахмурилась, когда увидела всего лишь их спящего сына. — Не вижу проблемы, — сказала она, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал обычно, и Регина не решила, что она считает ее сумасшедшей. Регина продолжала буравить взглядом сына. — Нет, здесь что-то не так, — она снова дотронулась до него, сначала легко, почти невесомо, и подождала реакции, а когда таковой не последовало, встряхнула сильнее. — Генри, пора вставать. Недовольный мальчишка, не переставая ворчать, сел на постели. — Что вы хотите? Регина сузила глаза. Она знала, что Генри не останется милым малышом, но не думала, что он вступит в пубертатный период в течение одной ночи. Она взмахнула запястьем, лишая мальчика возможности двигаться, на что Эмма широко распахнула глаза. — Регина… Брюнетка проигнорировала ее. — Кто ты такой? — Генри, — он пытался бороться против магических веревок. — Генри… Суперспособность Эммы словно сошла с ума. Она немигающим взглядом уставилась на ребенка. Для Регины, внимательно следившей за ее реакцией, этого оказалось достаточно, чтобы убедиться в правильности своей догадки. Закрыв глаза, бывшая королева сконцентрировалась на рассеивании любой магии, и через мгновение на кровати Генри сидел более взрослый мальчик с непослушной копной светлых волос. — Где наш сын? — процедила Эмма, сожалея, что к инвалидной коляске не прикреплена кобура с пистолетом. Она хотела это сделать, но Регина не разрешила. Феликс судорожно сглотнул и повернул голову, чтобы посмотреть на часы. Заметив, что до полудня еще очень далеко, он в отчаянии зажмурился. Когда через несколько мгновений он открыл глаза, то просто покачал головой, всем своим видом показывая, что ничего им не расскажет. Регина резко вскинула руку, собираясь применить одно из самых сильных заклинаний, только они лезли сейчас в голову, но Эмма быстро схватила ее за запястье и покачала головой. Брюнетка с трудом сглотнула и кивнула, давая понять, что все понимает. Один взмах рукой, и они обе, Регина и Эмма, оказались в офисе шерифа, при полном параде.