Начать сначала

-7.00 am- Когда Чарминг вышел из допросной, Регина прислонилась к одностороннему стеклу и закатила глаза. Идиоты определенно были обеспокоены, что она принимает активное участие в происходящем. Впрочем, Регина почти не сомневалась, что это главным образом из-за страха; Чарминг, например, опасался, что она запустит фаерболом в светловолосого засранца, который до сих пор не проронил ни слова. — Я не могу его разговорить, — со вздохом признался Дэвид. — Тогда разреши мне развязать ему язык, — оживившись, Регина оттолкнулась от стекла. — Регина… Я не думаю, что насилие сможет его убедить. Брюнетка собиралась возразить, когда услышала приближающиеся шаги и шорох резины по полу. Из-за угла показались Кора и Эмма. Она мгновенно повернулась к ним, но, встретившись с разочарованными взглядами, понуро опустила плечи. — Не вышло, — заключила она. Кора покачала головой. — Румпель считает, что Пэн, наверное, наложил на Генри маскировочное заклинание, поэтому зелье поиска не работает. — Что с ним? — спросила Эмма с надеждой, но, заметив совершенно одинаковые выражения на лицах Дэвида и Регины, она глубоко вздохнула. — До сих пор молчит, да? — Даже имени своего не назвал, — ответила Регина. — Маловероятно, чтобы он добровольно согласился выпить что-то. Сыворотка правды не вариант. Эмма перевела взгляд на одностороннее стекло. Изучив лицо мальчишки, она мыслями вернулась к последней встрече с Арчи. Несмотря на то, что они общались всего лишь один раз, он помог ей сделать первый шаг к примирению с собственным детством. Блондинка безошибочно узнала взгляд на лице мальчика. Кем бы ни был этот Потерянный мальчишка, он был одинок, и она точно знала, что надо сказать, чтобы вытянуть из него правду. Она не успела поделиться с остальными планом; из-за угла показалась Белоснежка. Чарминг бросился к ней и обнял за плечи. — Ты должна быть под наблюдением в больнице. — Вэйл выписал меня, он сказал, что все хорошо. Я не могу просто лежать… Мужчина вздохнул, и они, словно осознав что-то, одновременно посмотрели на Свон. Их дочь точно знала, что они прямо сейчас хотели, но она не могла им этого дать. По крайней мере, не сейчас. Она подарила им короткую улыбку, своего рода обещание, что они обстоятельно поговорят обо всем попозже. Привычным движением она развернула коляску на 180 градусов. — У меня есть идея. Если и это не сработает, сможешь войти с фаерболом наперевес. Регина кивнула. В любой другой момент она бы наверняка обратила внимание, что глаза Спасительницы сверкают былой уверенностью. Но сейчас все мысли брюнетки занимали поиски сына. Феликс поднял глаза на звук открывающейся двери. Увидев блондинку, он снова уронил голову на руки, продолжая отчаянно напоминать себе, что должен продержаться чуть больше пяти часов. — Ты не проголодался? — спросила Эмма, главным образом, чтобы выиграть время и решить, с чего лучше начать этот разговор. Подросток решительно помотал головой. Шериф едва сдержалась, чтобы разочарованно не застонать в ответ. — Ты Потерянный мальчик, верно? Феликс склонил голову и, сузив глаза, кивнул. — Значит, ты останешься вечным ребенком, — Эмма вздохнула. — Ужасно звучит. Феликс закусил губу. Он ничего не мог с собой поделать, своими словами женщина сумела заинтриговать. — Почему ты так говоришь? — Что ж, в детстве я была никому не нужной сиротой. Я была совсем одна… — она замолчала, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы, догадываясь, что это вряд ли поможет убедить его. Эмма оглянулась через плечо. Она чувствовала присутствие четверых людей, оставшихся в смежном помещении. Арчи говорил, что она должна поговорить о своих проблемах, когда будет готова, и Эмма решила для себя, что косвенный подход лучший способ, чтобы сделать это. — Как печально… — нараспев произнес он. — Да, так оно и было… но теперь у меня есть родители, девушка и сын. Моя жизнь очень даже ничего, — проигнорировав комментарий, продолжила она. — В это с трудом верится… Эмма приподняла бровь, и он жестом указал на коляску. Она не сомневалась, что днем раньше это задело бы ее, но Арчи оказался поистине удивительным психотерапевтом. Вместо вспышки гнева она почувствовала легкое сожаление, которое быстро сошло на нет. — Она может быть и не совершенна, но в любом случае намного лучше, чем в детстве. Готова поспорить, что ты хотел сбежать в Неверлэнд, чтобы избежать дрянной ситуации. Но все оказалось не так хорошо, как ты думал. Ты просто… растянул свое дерьмовое детство. Да, ты не будешь отрицать, что в Неверлэнде лучше, чем в местах, где ты жил раньше. Но ты, правда, думаешь, что Пэна интересует, что происходит с тобой прямо сейчас? Положа руку на сердце, ты веришь, что он спасет тебя? Феликс сглотнул и вперился взглядом в стол. — Как только Пэн заберет сердце Генри, он вернет свое могущество и спасет меня. — Вдруг это займет слишком много времени? Что, если я разрешу своей очень разъяренной девушке вырвать тебе сердце и заставить выдать местоположение Генри. Даже не знаю, будет ли у нее настроение возвращать его… Зрачки мальчишки расширились от страха, впрочем, он продолжал буравить взглядом стол. Эмма еще несколько минут смотрела на него, прежде чем решила, что начало положено, и направила инвалидную коляску к выходу из допросной. Когда за спиной закрылась дверь, Эмма подняла глаза на родителей. Они смотрели на нее со смесью грусти и страха, и блондинка подарила им еще одну многообещающую улыбку, прежде чем повернуться к Регине. — Без обид, дорогая, но какой в этом смысл? — брюнетка склонила голову. — Что он делает? — вопросом на вопрос ответила она. — Хватается за голову… — в голосе Коры звучали растерянные нотки. Эмма согласно кивнула. — Оставьте его на полчаса, и если он не пересмотрит свои взгляды, Регина выполнит мои угрозы.