Начать сначала

— Я хочу заключить сделку, — как только открылась дверь, заявил Феликс. Эмма подъехала к столу. — В пределах разумного. — Я расскажу тебе, что собирается сделать Пэн, скажу, где он находится, а ты пообещаешь, что все Потерянные мальчишки будут в безопасности… и Вэнди… — Все Потерянные, включая тебя? — уточнила блондинка, прищурившись. Феликс виновато опустил глаза. — Мне очень жаль, — прошептал он. Брови Эммы поползли вверх. Она ожидала, что мальчишка купится, но у нее и в мыслях не было, что он извинится. Подросток, не заметив реакцию, продолжил говорить: — После времени, проведенного в Неверлэнде, я, наверное, забыл, каково это… совершать правильные поступки. Я впервые так надолго разлучен с Пэном, и мне кажется, это заставило меня кое-что осознать. — Если Генри вернется живым и невредимым, ты сможешь претендовать на неприкосновенность, но если нет… Я позволю Регине решать, что с тобой делать. Мальчишка поежился. Эмма мысленно вздохнула с облегчением. Скорее всего, пацан из Зачарованного леса, но женщина все равно беспокоилась, что он может ничего не знать о Злой Королеве. — До полудня Пэн его пальцем не тронет… — вздохнул он, стараясь не думать о том, что его «друг» может сделать с Генри веселья ради. Феликс хотел верить, что Пэн не поставит под угрозу собственный план, но дьявольский мальчишка довольно темпераментный. — Что произойдет в полдень? — Точнее… В 11.52. Пэн должен извлечь сердце в тот самый момент, когда Генри появился на свет, а потом он сможет использовать его, чтобы вернуть вечную молодость. Шериф подавила шумный вздох. Все звучало до смешного абсурдно. Несмотря на все произошедшее в ее жизни, Эмма не сомневалась, что она никогда не привыкнет ко всем этим нелепым магическим правилам. — Значит, в ближайшие четыре часа ему ничего не угрожает? Дождавшись утвердительного кивка, Эмма позволила себе немного расслабиться. Она предполагала, что они обязательно спасут его, возможно, в последний момент. По крайней мере, именно так обычно происходило. Но, надо признаться, приятно знать, что в запасе еще полно времени, чтобы выручить сына из западни. — Хорошо, я согласна на твои условия. Как только Генри вернется домой, о Потерянных мальчиках и Вэнди позаботятся. Но если ты попытаешься разыграть нас, клянусь, тебе никогда не уйти от Пэна. Феликс несколько раз моргнул. Он явно пытался разобраться, кто представляет большую угрозу. В конце концов, он решил, что должен пойти с людьми, держащими его в заключении. Пэн даже не удосужился проверить, все ли с ним в порядке, а кроме того, он наверняка считает, что отыскать его — вопрос нескольких часов. И вообще. Для мальчика, которого Феликс всегда считал лучшим другом, не составило бы труда проверить, не разорвали ли его на части Спасительница и Злая королева, но он этого не сделал. Окончательно утвердившись в решении, подросток поднял глаза на блондинку. — Они в лесу. Пэн удерживает его на поляне вблизи кромки леса. Эмма кивнула и развернула инвалидную коляску. — Подожди… Теперь вы меня отпустите? — Когда Генри вернется. Но я подумаю над тем, чтобы накормить тебя. Феликс, услышав про еду, заметно расслабился. Он не мог вспомнить, когда в последний раз видел настоящие продукты. Если здесь и были отличия от Неверлэнда, то первым в списке шла как раз еда. Эмма покинула допросную, и в этот момент из-за угла показались Регина и Кора. Регина окинула присутствующих выжидающим взглядом. Морально она приготовилась ко всему: немедленно отправиться спасать сына или покалечить противного Потерянного мальчишку, а еще лучше сделать и то и другое, раз девушка пообещала ей подростка. — Он признался. Все, что от нас требуется, это разрешить мальчишкам остаться в Сторибруке после того, как мы победим Пэна, — объяснила Эмма. Регина осторожно кивнула. Она ожидала чего-то более несуразного. — Где он? — На поляне вблизи кромки леса. Брюнетка вздохнула с облегчением и развернулась, чтобы уйти, но больше никто не сдвинулся с места. — И чего мы ждем? — спросила она, поворачиваясь к Чармингам. Эмма нахмурилась. — Я не пойду. Мэр удивленно склонила голову. Она была поражена результатами единственного сеанса терапии, даже промелькнула несвоевременная мысль, а не заслуживает ли Арчи повышения. — Ты уверена? — мягко спросила она, без стеснения рассматривая женщину в поисках признаков неловкости из-за неспособности принимать участие в спасательной операции. — Уверена, ты можешь справиться с этим, но я бы на твоем месте позвала Голда. — Зачем? — Даже если в прошлом он был полной задницей, Нил остается его сыном. Голд заслуживает шанс бросить вызов человеку, который отнял у него ребенка, — как можно спокойнее сказала Эмма. Регина перевела взгляд на мать. Кора всем своим видом поддерживала Свон, но на всякий случай еще и кивнула. Как бы Регине не хотелось раздавить сердце Пэна, она не могла не согласиться; есть кто-то, кто имеет больше прав на отмщение. Генри оставил попытки высвободиться, просто выбился из сил и теперь равнодушно наблюдал за солнцем, достигающим более высокого положения. По его расчетам сейчас было около девяти утра. До маленького садистского ритуала Пэна оставалось три часа. Несмотря на одолевающие сомнения, Генри продолжал твердить себе, что за ним обязательно придут. Эмма и Регина, и вдвоем способные на многое, могли заручиться поддержкой Темного и бывшей Королевы Сердец. Если и есть семья, в чьих силах спасти его, то только эта. — Заскучал, дорогой Генри? — Пэн вплотную приблизился к пленнику. — Я мог бы освободить тебя, чтобы ты присоединился к нашей маленькой игре. Если бы не был уверен, что ты сбежишь. Генри посмотрел на мальчишек, которые, судя по всему, изображали битву на мечах, в роли которых выступали чересчур толстые палки. Он смерил Пэна презрительным взглядом. — Мне это неинтересно. — Позор. Ты вел бы себя совсем как Потерянный мальчишка, ну, в другой временной линии. — Откуда ты об этом знаешь? — Мы все когда-то были ее частью. Тебя не смогли привести ко мне, и Неверлэнд начал разваливаться на части. Но потом твои матери остановили триггер. Во времени возникла трещина, которая и позволила нам перенестись сюда. Скоро Неверлэнд рухнет, и никакой триггер не спасет его жителей. Я стану единственной версией Питера Пэна в этом времени. — Но у тебя не будет Неверлэнда… — Какой умный малыш, — насмешливо фыркнул Пэн. — Я создам новые владения с некоторыми изменениями. Сторибрук подойдет. — Изменениями? — В Неверлэнде нет места взрослым, так ведь? — засмеялся Пэн. — Когда твое сердце обеспечит мне молодость, я смогу наложить новое проклятие. — Чудесный план. Жаль, что он уже провалился, — раздался мужской голос. Генри, узнав в нем Румпельштильцхена, мгновенно оживился. Пэн обвел взглядом своих мальчишек, застывших на своих местах бесполезными скульптурами, и глубоко вздохнул. В принципе от них все равно мало толку, ни один из них не смог бы дать достойный отпор его сыну. — Румпель, — голос Пэна звучал ровно, когда он обернулся к мужчине, рядом с которым стояли бывшая Злая Королева и ее мать. — Давно не виделись. — И по чьей вине, отец? — ростовщик решительно направился к мальчишке. — Ты оставил меня ради вечной молодости. Ты, правда, считаешь, что я позволю тебе навредить моему внуку? — Ты не смог помешать мне сделать это с Бэлфайером, так что я не вижу в тебе угрозы. В ответ на слова подростка Голд взмахом руки освободил Генри от веревок. Мальчишка, не теряя времени даром, промчался мимо похитителя прямо в раскрытые объятия матери. Когда ростовщик поравнялся с отцом, Регина принялась нашептывать Генри, что все будет хорошо. Она крепко прижимала сына к себе, не давала повернуться, чтобы не мог видеть, что делает дед. Румпель снова вскинул руку, и веревки надежно связали запястья Пэна. — Помешать я не смог, но отомстить за него могу. — Он разве заслуживает? — Пэн отчаянно боролся с веревкой в попытках задействовать свою магию, но что-то на предплечье, чего раньше не было, блокировало способности. Взглянув на черную повязку, которую, как он прекрасно знал, невозможно снять даже с развязанными руками, Пэн зарычал. Парень решил, что его единственный шанс — психологические манипуляции. — Твой дорогой сын приговорил Спасительницу к пыткам. Разве такой человек заслужил, чтобы за него мстили? Румпель сделал глубокий вздох. Что бы Нил не сделал, он по-прежнему оставался его сыном. — У него в детстве был не лучший пример для подражания, опять же, как и у меня, — заметил Голд. Пэн не выказал ни капли сожаления, когда смотрел в глаза сына, которого почти не знал. Все, о чем он мог сейчас думать, так это о том, что хотя до полудня еще полно времени, не видно никакой возможности выбраться из этой паршивой ситуации. — Ты не должен этого делать, Румпель, — в голосе Пэна послышались умоляющие нотки. — Сердце Истинно Верующего поможет мне выжить, и я смогу быть тебе отцом. — Есть только одна проблема, — ростовщик пробил пальцами грудную клетку подростка. — У меня уже есть семья. С этими словами он извлек сердце подростка, и через мгновение оно рассыпалось прахом под аккомпанемент мучительного крика.