Путешествие в настоящее

      Вечерние тени упали на пасмурный город, когда Кэролайн возвращалась обратно. На соседнем сиденье лежали пакеты с приобретёнными вещами. Она не стала пользоваться щедростью Клауса и купила только самое необходимое. Поход по магазинам занял у неё не более часа, остальное же время она провела на улицах Нового Орлеана. Весть о прибытии Хоуп сбила Кэролайн с толку. Мысли роем кружились в голове и никак не хотели приходить в порядок. Поэтому она бесцельно побродила в одиночестве, ни о чём не думая. Несколько раз она сталкивалась с вампирами Клауса, некоторые из них были ей хорошо знакомы. Но вампиры быстро ретировались, завидев девушку. Когда она заехала в больницу за донорской кровью, препятствий на её пути не было. Кэролайн это веселило. Она догадалась, что подобное поведение — дело рук Клауса, и не могла остановить нежнейшую из своих улыбок. «Клаус такой… Клаус,» — крутилось у неё в голове.       От нетерпения Кэролайн рвалась заехать к Давине и проверить, на какой стадии находятся поиски. С трудом она заставила себя подавить этот порыв. Не стоило лишний раз давить на перепуганную ведьму. Кэролайн задумалась. Когда она успела стать такой жестокой? Может быть, эта жестокость не сравнится с тем, на что способен Деймон и тот же Клаус. Её порывы всегда имели обоснование и чёткую границу дозволенного. Исключение составляла только безопасность её детей. Но в любом случае она не та Кэролайн, которая жила в Мистик Фолс, устраивала школьные балы и мучалась из-за Тайлера. И даже не та Кэролайн, которая находится сейчас в сотнях километров от Нового Орлеана и не без успеха пытается вжиться в роль матери. Той Кэролайн ещё предстоит многое испытать: первые слова, первые шаги, попытки сойтись с Алариком, похищение девочек, спасение, побег, встречу с Клаусом, размолвки с Алариком по этому поводу и много-много счастливых моментов. Пока всё не оборвётся из-за одной маленькой ошибки.       Подъехав к Бойне, Кэролайн было решила, что Клаус вспомнил прошлое и устроил внутри кровавую оргию. Ей даже послышались крики Кола. Припарковавшись и вытащив все сумки, она подошла к парадной двери.       Внутри творился беспредел.       В гостиной носился маленький чёрный вихрь, за ним бегало нечто, обёрнутое в огромную медвежью шкуру. Кэролайн показалось, что это нечто рычит голосом Кола. Чёрный вихрь взлетел на второй этаж. Медведь неуклюже, с зловещим рыком начал взбираться за ним наверх. — Ну уж нет! — услышала Кэролайн Клауса. — Я не буду вашим Маугли! Знаю я вас, заставите ходить в набедренной повязке. — Хоуп, придумай ему другую роль, иначе он совсем не будет играть, — посоветовал Кол. — Тогда… Шархан! Надевай тиграа-а! — пропела Хоуп. — Милая, но у меня нет тигриной шкуры. И я вообще не знаю, где твой любимый дядюшка достал этого потрёпанного медведя! — О-оо! — протянул Кол. — Этот медведь стал потрёпанным после… Но любимый дядюшка, конечно же, не станет рассказывать эту историю при своей любимой племяннице.       Послышался приглушённый шум и ворчание Хоуп. — Ты хочешь, чтобы я убил тигра, солнышко? — спросил Клаус. — Неть. Я хочу настоящего! Живого! Он будет Шархан!       И все трое рассмеялись. — Брат, ты не знаешь номер телефона круглосуточной доставки живых тигров? — сквозь смех поинтересовался Клаус.       Кол что-то ответил, но Кэролайн не слушала его. Её внимание было приковано к маленькой девочке, спускающейся вниз по лестнице. Она была одета в чёрные штанишки и чёрную майку. В волосах у неё был ободок с кошачьими ушками. Живот был обвязан чёрным поясом, один конец которого свободно болтался сзади, создавая импровизированный хвост. Спустившись, Хоуп заметила Кэролайн. Она сосредоточенно посмотрела на неё. — Ты кто? — спросила она. — Кэролайн, — ответила она. — Я друг твоего папы.       Услышав это, Хоуп заулыбалась. — А я Хоуп. Мне три годика, — Хоуп показала Кэролайн три пальчика. — Если ты друг папы, значит и мой друг. Так папа говорит. Только я не видела его друзей. — Твой папа верно говорит, Хоуп.       Хоуп хитро прищурилась. — Моему папе нужна мама, — твёрдо сказала она.       Кэролайн вздрогнула. Заговорить она смогла с большим трудом. — Что? — Папа не хочет быть Маугли. Наверно, он не хочет играть без мамы. Ты будешь Ракша.       Кэролайн мысленно выругалась, когда смысл слов Хоуп дошел до неё. Подойдя к ней, она взяла девочку на руки. — Не думаю, что твой папа согласится. Он совершенно не умеет играть. — Это точно, — вздохнула Хоуп. — А у меня друзей нет. Зато дядя Кол умеет играть! — Точно! Дядя Кол умеет, — подтвердила Кэролайн и небрежно чмокнула девочку в носик.       Отвлёкшись от Хоуп, Кэролайн заметила, что Клаус и Кол стоят на лестнице и наблюдают за ними. Хоуп заёрзала, и Кэролайн пришлось её отпустить. Раскинув руки, девочка побежала к Клаусу. Клаус поймал дочку, пару раз подкинул в воздухе, и посадил на лестничные перила. Хоуп крепко обхватила шею Клауса и возбуждённо зашептала ему на ухо. — Папочка, я познакомилась с твоей подружкой! — Я очень этому рад, — ответил ей Клаус. — Тсс-с! — Хоуп приложила палец к губам отца и заговорщически шепнула. — Папочка, я ей понравилась! — Ты думаешь? — Да-а! Знаешь, что она сделала? — продолжала быстро шептать Хоуп. — Что же? — также тихо сказал Клаус. — Она поцеловала меня сюда! — Хоуп дотронулся до кончика носа Клауса.       Клаус бросил на Кэролайн восхищённо-изучающий взгляд, за которым скрывался вопрос. И она поняла, что снова попала впросак. — Папа! — одёрнула его Хоуп, привлекая внимание на себя. — Да, милая? — Кэролайн будет Ракшей. Мамой Маугли. А ты — Маугли. Она будет тебя защищать. — От кого, пантера моя? — От злых, — серьёзно ответила Хоуп, и Клаус снова посмотрел на Кэролайн.       Кэролайн не находила себе места. Каждый её шаг, каждый её поступок в его доме был ошибочным и мог стать роковым. Она плохо понимала временные законы, но про эффект бабочки слышала. Напряжённую обстановку разрядил Кол. — Отлично! Я за набедренной повязкой! Кэролайн, тебе захватить? — Неть! Ты перепутал! — Хоуп развернулась к дяде. — Кэролайн — волк. Она найдёт маленького Маугли, — Хоуп показала на Клауса. — И станет его мамой. — Похоже дядя Кол не знает историю Маугли. Может, вы найдёте эту книжку и прочитаете вместе? — предложил Клаус. — Но я не умею читать, папа! — напомнила девочка, а для Кэролайн добавила: — Но знаю все буквы. — Пусть дядя Кол тебе почитает, — решил Клаус. — Дя! — обрадовалась Хоуп. — Опять читать, — застонал Кол. — Настанет час, я сожгу всю библиотеку! Кэролайн, ты видишь, как мне приходится жить?       Клаус проводил взглядом удляющегося Кола и повисшую на нём Хоуп. Кэролайн стояла на том же месте. Возле её ног лежали упавшие пакеты. От внимательного взгляда первородного Кэролайн чувствовала себя неловко. Она подняла пакеты. Клаус стоял неподвижно возле основания лестницы. Кэролайн подошла к ближайшему столу и демонстративно положила на него ключи от автомобиля и кредитную карту. Клаус стоял. Она поняла, что не сможет незамеченной проскользнуть в веделенную ей комнату. — Ночью будет гроза, — не понимая зачем, сказала Кэролайн. — После полудня я решила, что тучи уйдут на восток, но там…       Она осеклась. Пустые и бессмысленные слова ненадолго отложат нежеланный разговор. Девушка чувствовала себя неуютно. — Клаус, я знаю, что ты хочешь сказать, — неожиданно выпалила она. — Расскажешь мне? — холодно отозвался Клаус. — Я… — начала Кэролайн и резко остановилась.       Тяжёлый вздох вырвался из его груди, когда Кэролайн посмотрела на Клауса. В её глазах плескались вина и бессилие. Неостывшие подозрения отошли на второй план. Их сменило желание забыть обо всём и помочь Кэролайн. Необъяснимые причины заглушали тёмную горячность, и Клаус не мог иначе. Он видел, что она скрывает от него что-то, но не знал, как много секретов храниться в её душе. Клаус безумно жаждал, чтобы лучшая девушка Мистик Фолса открылась ему. И стремление надавить на неё исчезло. Вместо этого взгляд вампира стал мягким. — Кэролайн, я не хочу, чтобы ты боялась меня или любого другого существа на земле. Ты можешь ничего не говорить, но так я не смогу тебе помочь. А я вижу, что помощь тебе нужна, — он говорил так чувственно, что Кэролайн опять вспомнила своего Клауса. В этот раз сдержаться было трудно, и в её глазах заблестели слёзы, замеченные первородным.       Клаус подавил возникший у него порыв и не поспешил сжать её в своих надёжных объятиях. Разговор можно отложить. Он хотел, чтобы она была откровенна с ним, но сегодня она будет упорно молчать. — Я думаю, — подошел он к Кэролайн. — Тебе нужно отвлечься. Есть один действенный способ. Называется книготерапия. — Что? — не поняла Кэролайн. — Сейчас в библиотеке страдает мой брат, — Клаус потянул её за собой. — Возможно, он ждёт супергероя, который вызволит его оттуда. Пожертвует собой ради него. Понимаешь, играть он любит, а читать нет. Особенно детские книги.       Предсказание Кэролайн сбылось. Ночью разразилась гроза. Задремавшая девушка проснулась от оглушающих раскатов грома. По карнизам барабанную дробь отстукивали тяжёлые дождевые капли. Нехотя Кэролайн вылезла из постели. Стрелки часов приближались к полуночи. Накинув халат, она открыла дверь. В доме стояла тишина. Кэролайн сделала несколько шагов вперёд. Стены и мебель выглядели застывшими, и Кэролайн бросилось в глаза, что дальняя дверь была слегка приоткрыта. Она не подозревала, чья это комната, отчаянно выделявшаяся из общей безмятежной картины. Ноги сами принесли девушку туда, и Кэролайн осторожно отворила дверь.       На огромной кровати, обхватив ноги, сидела Хоуп, кажущаяся совсем маленькой. В комнате царила темнота. Её разгонял лишь приглушённый свет из коридора, просачивающийся сквозь распахнутую дверь. Удар грома за окном прозвучал, как залп орудия. Отцепенелыми глазами девочка посмотрела на Кэролайн, и та всё поняла. Тихонько прикрыв дверь, она приблизилась к постели ребёнка, включила небольшую настольную лампу и присела на кровать. — Я люблю петь, — на полутонах вымолвила Кэролайн. — Я была совсем маленькой, когда запела. Но если многие девочки мечтали стать известными певицами, то я не стремилась к этому. В детстве я представляла себя героиней диснеевского мультфильма, которая ходит и поёт просто так. Знаешь, использовать песню вместо слов гораздо удобнее. С музыкой можно сказать гораздо больше, особенно когда сложно подобрать слова. Только… Только, к сожалению, не каждому человеку дано понять смысл песни.       Хоуп придвинулась поближе. — Я не человек. Я пантера, — шепнула она. — Но я никогда не пела. — Это легко исправить. Думаю, когда-нибудь мы споём. — Вместе? — обрадовалась Хоуп. — Конечно, — уверила её Кэролайн. — Вдвоём петь веселее. — Жалко, что я не умею петь, — грустно вздохнула девочка. На мгновение комнату осветила яркая вспышка молнии, и Хоуп задрожала. — Мы бы с тобой спели. — Я думаю, что на первое время я могу сама тебе петь, — произнесла Кэролайн. — Ты мне споёшь? — воскликнула девочка и тут же снова перешла на шепот. — А что? — Я очень люблю один мюзикл. Он называется «Звуки музыки». Ты знаешь, что такое мюзикл? Там люди танцуют и поют, когда им весело, грустно и даже страшно. В этом мюзикле есть одна песня. Она называется «Мои любимые вещи». — Мои любимые вещи, — заворажённо повторила Хоуп. — Да, — кивнула Кэролайн. — Когда я услышала впервые эту песню, начала её петь. Но у меня не получалось петь также, как в фильме, поэтому я стала петь по-своему. — А разве так можно? — спросила Хоуп. — Когда поёшь, можно всё. Хочешь, я спою тебе эту песню?       Хоуп лучезарно улыбнулась, почти не обращая внимания на шум грозы. За дверью промелькнула тень, но они ничего не заметили. Кэролайн ласково сжала теплые ладошки Хоуп и запела:

Капли-бусинки на розах

И на усиках котят.

Медные чайники на солнце

Ослепительно блестят.

Рукавички шерстяные

Хранят детских рук тепло.

Хрупкий сверток из бумаги

Получила — повезло!

Это мои любимые вещи.

Штрудель яблочный хрустящий,

Пони с кремовою гривой.

Бубенцы в лихой упряжке

И звонок дверной игривый.

Шницель и лапша на ужин.

А в небесной вышине

Перелётных гусей стая

Лунный свет несёт в крыле.

Это мои любимые вещи.

Дети в белоснежных платьях

С голубыми поясками.

На реснички снег ложится

Невесомыми пушками.

Ослепительные зимы

Серебром мир накрывают,

Но весною непременно

Розы снова расцветают.

Это мои любимые вещи.

Если зверь меня укусит,

Если шмель меня ужалит,

Если грусть своим дыханьем

Моё сердце опечалит,

Я подумаю об этом,

О вещах, любимых мною.

И тревога бледной тенью

Обойдёт день стороною.

Капли-бусинки на розах

И на усиках котят.

Медные чайники на солнце

Ослепительно блестят.

Рукавички шерстяные

Хранят детских рук тепло.

Хрупкий сверток из бумаги…*

— Мне нравится петь. Но я не смогу так красиво, как ты, — задумчиво решила Хоуп. — Сможешь, — Кэролайн прижала девочку к груди. — Ты сможешь куда лучше. Ты будешь петь так красиво, как никто другой. — И мы споём вместе? — воодушевилась Хоуп. — И не один раз. Мы постоянно будем петь вместе.       Довольная Хоуп уютно разместилась в объятиях Кэролайн. — Тебя кусал зверь? — спросила она.       Кэролайн помедлила с ответом. — Кусал. — И ты вспомнила свои лучшие вещи?       Кэролайн подумала о тех разах, когда её кусали Тайлер и Клаус. Если быть честной, то можно сказать, что оба её укуса были от Клауса. Она вспомнила о вещах, про которые они говорили с ним. О лучших вещах. — Вспоминала, — тихонько улыбнулась она.       Хоуп обняла Кэролайн. — Я больше не пантера, — деловито изрекла она. — Я девочка из песни. Кэролайн, а папа купит нам белые платья с голубыми поясками? Мы поедем кататься на пони? — Это надо спросить у твоего папы, милая. — Тогда спроси его сейчас, — тихо затараторила Хоуп. — Папа давно стоит за дверью. — Что? — оглянулась Кэролайн. — Где он? Я его не вижу. Откуда ты знаешь? — Я ведьмаа-а, — зловеще протянула Хоуп и захихикала. — Клаус! — крикнула Кэролайн. — Древним вампирам не пристало прятаться за дверьми и подслушивать женские разговоры!       Голова Клауса протиснулась в дверную щель. — Я не подслушивал, я просто не мешал вам, — улыбаясь, покаялся Клаус. — Папа, иди к нам! — пригласила Хоуп. — Кэролайн, спроси его! — Клаус, не купишь ли ты Хоуп белое платье с голубым поясом? — Нам, — поправила её Хоуп. — Хорошо, нам. Что значит нам? И мне платье? Мы ещё об этом поговорим, — предупредила девочку Кэролайн. — Боже, это у вас семейное! — Хоуп рассмеялась, а Клаус подавил свой смешок. Кэролайн продолжила: — И Хоуп хочет покататься на пони. — Мы хотим покататься, — вновь влезла девочка. — Что? Хоуп, я не могу кататься на пони. Я слишком большая! — попыталась возразить Кэролайн. — А ты покатаешься на большом пони! — нашла аргумент Хоуп.       Кэролайн покачала головой. — Ладно. А я, так уж и быть, покатаюсь на большом пони, — смирилась она.       Клаус находил эту ситуацию забавной. За один вечер Хоуп и Кэролайн смогли влюбить себя друг в друга, и это было так необычно. Нет, наоборот, обычно, будто они давно знакомы. У Хоуп было достаточно обожающих её родственников, но не друзей. А Кэролайн словно замыкающее звено в его запутанной мозаике. И тут Клаус вспомнил, что у неё есть две дочери и Аларик. — Поедем завтра? — спросила Хоуп, зевая. — Конечно, солнышко, — ответил Клаус. — А сейчас пора спать.       Кэролайн помогла Хоуп лечь и накрыла её одеялом. Клаус встал рядом. — Кэролайн, если снова начнётся гроза, ты мне споёшь? — сонно попросила Хоуп. — В следующий раз мы вместе споём, — Кэролайн поцеловала девочку в обе щёчки и нос. Затем к ней наклонился Клаус и тоже поцеловал дочь. — Спокойной ночи, котёночек, — шепнул Клаус. — Сладких снов! — добавила Кэролайн. — Мне приснится кремовый пони, — пробормотала девочка, закрывая глазки.       Кэролайн и Клаус остановились возле комнаты Ребекки. Кэролайн знала, что перегнула палку. Клаус многое услышал из их разговора. Ведь на самом деле она не должна была так вести себя с его дочерью. Не может же она ему объяснить, что она знает Хоуп намного лучше него. Долгие годы эта храбрая девочка боялась грозы и никому не признавалась, потому что папа учил её быть сильной. А потом появилась Кэролайн и всё поняла. Песня «Мои любимые вещи» стала их защитой от ненастной погоды. Даже взрослая Хоуп могла позвонить Кэролайн из другого конца света, и они пели эту песню по телефону. Кэролайн отбросила мысли, насколько сильно она могла изменить сегодня будущее Хоуп. — Вы подружились, — констатировал Клаус. — Да, она чудесная. — Интересный вариант песни. Необычный. Кто его придумал? — заинтересовался Клаус. — Я сама. Ещё в детстве. Мне понравился мой вариант больше. Я так его слышу. — Мне он тоже понравился, — поддержал Клаус. — А мама с папой не оценили. Они сказали, что петь надо как в фильме. И я больше не пела её.       Клаус знал, как болезненна для Кэролайн тема родителей, и не стал ничего уточнять. — А зачем вы пели? — М-мм… Хоуп боится грозы, — решила сказать правду Кэролайн. — Я и не знал, — удивился Клаус. — Она ничего мне не говорила. — Она и мне ничего не говорила. И ты ей ничего не говори. Я сама догадалась, — объяснила она. — Вот так просто? — не поверил Клаус. — Угу, — буркнула она. — Воистину, Кэролайн, у тебя либо материнский талант, либо… Ну ладно об этом, — не стал заканчивать он. — Твоим дочкам очень повезло. И Аларику тоже. Кстати, позволь узнать наконец, какие у вас отношения?       Кэролайн прикусила губу, подбирая нейтральный ответ. — Ну как сказать… Он папа, а я мама. Пока что всё. — Пока что… — горько улыбнулся Клаус. — Нет! — поторопилась оправдаться она. — Ты не подумай, я не люблю его как мужчину. Я же. — Ты любишь Стефана, — сухо изрёк гибрид. — Клаус…       Кэролайн почувствовала себя опустошённой. Как же ей хотелось закричать на весь дом, разбудить всех, чтобы они узнали правду: «Клаус, я люблю тебя! Ты моя последняя любовь!» Ей хотелось отбросить все сомнения и признаться ему. Каждую секунду с огромным трудом она вспоминала, что это не её Клаус, а потом видела его улыбку и забывала вновь. Кэролайн посмотрела не него. На того, который увидел в ней что-то особенное и терпеливо ждал, когда она увидит это в нём. Не сдержавшись, Кэролайн обхватила своими руками Клауса и крепко-накрепко обняла его. И ни одна сторонняя сила не смогла бы разорвать её объятий. Клаус растерялся, но ответным жестом обвил руками свою любимую девушку, зарываясь лицом в её волосах.       Долгие минуты прошли, прежде чем Кэролайн отпустила его. На глаза навернулись слёзы, и она часто заморгала. — Кэролайн… — Клаус, я тебе очень благодарна за помощь. Ты даже не представляешь, как она мне нужна. — Не стоит благодарить, милая, — Клаус понял, что она опять уходит от разговора. И сделал вид, что ничего не заметил. — Хотя книготерапия помогла, скорее, моему младшему брату, нежели тебе. — Ничего, — потирая глаза, улыбнулась Кэролайн. — У меня большой опыт. То есть, большой опыт мне нужен. Скоро я и своим книжки читать буду. — А ты сделай, как я: под предлогом книготерапии найди ничего неподозревающую жертву. Или новенькое что-нибудь придумай. — У меня вряд ли так получится, — возразила она. — Почему же? — Не я же вожу дружбу с психологом. — С психологом? — переспросил он. — Ну да. Ками явно научила тебя подобным хитростям. — Ты знаешь Ками?       В жилах Кэролайн застыла кровь. Незаметно для себя, Клаус подловил её. Кэролайн попробовала сохранить невозмутимый вид. — Ками? Откуда же мне её знать? Просто сегодня я рассказала Колу про книготерапию, а он ответил, что сам бы ты до этого не додумался. И рассказал про Камиллу, — на ходу сочинила она. — Ладно, Клаус. Пора ложиться спать. Завтра мне ещё на пони кататься. Добрых снов! — Добрых снов! — автоматически повторил он за ней. Мысли его блуждали далеко.       Выйдя из дома и отойдя на приличное от него расстояние, Клаус набрал номер брата. — Клаус! — ответил недовольный голос Кола. — Кто звонит в такое неудобное время? — Ты говорил Кэролайн про Ками? — без прелюдий задал вопрос Клаус. — Ты что! Я же хочу, чтобы у вас дело дошло до секса. А Ками вам в этом не помощница, — с хриплым смехом отрицал Кол.       Клаус замолчал. Через минуту из телефона раздалось ворчание. — Эй, Клаус! Если у тебя всё, то я пойду! — А ты где? — опомнился Клаус. — У Давины. Где же ещё? Ты сам меня к ней отправил. — И как она? — заинтересовался гибрид. — Вы помирились? — Да, — отозвался Кол. — Собственно говоря, мы и не ссорились. Просто у неё появились срочные дела. Какая-то могущественная ведьма, или не ведьма, но всё равно могущественная, заставила Давину искать какую-то вещь. Мне пришлось клещами из неё правду вытаскивать — очень она испугалась эту злую блондинку. Даже имени мне не сказала, не говоря уже о подробностях. Я бы поговорил с ней по-своему, но Давина запретила. Сказала, чтобы я не лез в «ведьминские дела»! Я, конечно, ещё поспорю с ней, куда мне лезть, а куда мне не лезть, когда дело касается моей девушки. Клаус? Ты тут? Нет, ну что за брат…