Бумеранг

Пробираюсь к тебе, сквозь сырую траву, чтобы помощь свою оказать. Знаю, что это сон, это не на Яву, но тебя не хочу потерять. Ты живешь в своем мире, понятным лишь мне, ведь я создал его для тебя. Я смогу тебе помочь победить этот страх, потому что твоя фобия - Я.

      Пробираясь через высокую росистую траву, я ищу дорогу. Узенькую тропинку или же широкую магистраль. Не важно. Главное найти. Мои ноги промокли, в ботинках не приятно хлюпает теплая вода. Слышу гулкие раскаты грома. Вот вот и начнется гроза, а я все еще здесь, не могу найти выход. Вот я уже ощущаю небольшой, накрапывающий дождик. Падая на мое лицо, он охлаждает горячую кожу, оставляя мокрый след на щеках. Волосы впитываю влагу и становятся мокрыми. Поднимаю голову наверх, чтобы взглянуть на небо. Солнце скрывается за плотными облаками. Опускаю голову и вижу перед собой небольшой, но симпатичный особняк. Я знаю, что это мой дом, поэтому уверенно подхожу к двери. Висит замок. Шаря по карманам черных брюк, я нахожу ключ. Мои вещи уже намокли и рубашка неприятно прилипает к телу. Мне удается открыть этот замок и я захожу внутрь. Меня окутывает странное чувство невесомости. Я понимаю, что мне снится сон. И в этом сне я пришел к себе домой. Я не знаю, откуда я иду. Но знаю - куда.       Я ищу Лухан. Осматриваюсь по сторонам. Журнальный столик одиноко стоит у окна. Странно, что открыта форточка, ведь я всегда все закрываю, уходя. Это может значить только одно — Лухан дома. Но почему тогда дверь была закрыта на замок? Поворачиваю голову, чтобы окинуть взглядом остальное пространство гостиной комнаты и перед глазами рябят черно-белые полосы. Закрываю глаза, чтобы прогнать это наваждение, и попадаю в ванную комнату.       Я сижу на полу и собираю грязное белье в узел. Перед зеркалом стоит Лухан и улыбается моему отражению. Она выглядит счастливой. Поворачивается ко мне. Заглядывает мне в глаза, словно ищет соринку. Ее по-детски не винная улыбка меняется на удивленную и безумную. Резко повернувшись, она ударяет кулаком в зеркало, продолжая смеяться.       На ее ладони образовалась глубокая рана из которой обильно идет алая кровь. Осколки летят в разные стороны, словно разбилась витрина магазина, а не маленькое зеркало в ванной комнате. Звук разбитого стекла и ее истерического смеха, давят мне на голову, отражаясь болью в груди. Я закрываю уши руками, отчаянно давя ладонями на раковины, но все бесполезно. Эти звуки у меня в голове, они не утихают ни на секунду, только сильнее набирая обороты, набатом звучат, разрывая мой мозг.       Я хочу оглохнуть, чтобы не слышать этого, но понимаю, что это не выход. Слышу тихие всхлипы. Поднимаю голову и вижу, как Лухан, смотря на свою окровавленную руку начинает плакать. Ее слезы стекающие по щекам, почему-то мне кажутся голубыми. Гулкие звуки внутри меня не прекращаются, но кажется я вжился в них и принял, как должное. Лухан медленно опускается на пол, постепенно усыхая и уменьшаясь в размерах. Вот уже ее девичья сформировавшаяся фигура, угасает, образуя фигуру маленького ребенка; русые волосы по плечи, светлеют, приобретая растрепанный вид. Я хочу подняться, чтобы помочь ей, но не могу пошевелиться. Постепенно, она становится маленькой и совсем угасает, как огонь на ветру. И теперь я уже ее не вижу, только слышу ее голос: «Помоги мне».       Хочу осмотреться по сторонам, но понимаю, что ничего не вижу. Все пропало. Нет ни раковины, возле которой стояла она; я не вижу разбитого зеркала, и осколков не вижу; узел с грязным бельем бесследно исчез. Передо мной только чернота. Снова делаю попытку подняться, но не чувствую свое тело. Слышу голос Лухан, молящий о помощи. Хочу убежать от проблем, потому что не вижу выхода, как их решить. От безысходности начинаю кричать, как можно громче, чтобы заглушить ее плач и не слышать его. Но получаю только боль в груди, словно удар в сердце, у меня перехватывает дыхание. Я начинаю осознавать, что я не слышу своего голоса, только голос Лухан. Он так явственно слышен мне. Я понимаю, что это не сон. Открываю глаза. Я лежу на кровати. Мое тело покрыто холодным потом, сердце не может прийти в нормальный ритм, я вижу и могу шевелиться. Лухан нет рядом, но я все еще слышу ее крики.       Спросонья пытаюсь сфокусироваться на звуке, найти его источник. Теперь я понимаю, что он звучит не в моей голове. Я понимаю, что кричит Лухан, но не сразу осознаю, где она. Вскрики слышатся где-то рядом. Уже вскакиваю с кровати и панически выбегаю из спальни. Ее крики стали слышнее и ко всему, еще прибавился звук падающей плитки. Пробегаю по коридору и попадаю в ванную. Вижу Лухан. В ее руках разводной ключ. Вчера мне меняли смеситель. Поменять кран в ванной не так просто, как поменять смеситель на кухне. Сантехник использовал мои инструменты и я забыл их убрать. Идиот. Я же не думал, что у нее будет такая реакция. Но на что я рассчитывал? Эта комната, как и остальные ассоциируется с болью, которую она не помнит, но я то помню.       В следующую секунду наблюдаю за тем, как она со всей дури бьет по полу. Больше разбивать нечего. Стены уже разбиты, голубая плитка осколками валяется на полу, стиральной машинке, раковине. Ее удары слабеют с каждым всхлипом. Она крепко вцепилась обеими руками в инструмент. Рев становится громче и еще более болезненней для меня. Неужели она все вспомнила? Обхватываю ее обеими руками, чтобы предотвратить следующий удар. Она вздрагивает и я эта дрожь проходит по моему телу, вызывая электрический разряд в моем теле, но я не отпускаю ее.       — Лухан, Лухан… — шепчу ей. Не знаю правильно ли я делаю, но что я еще могу сделать? Мне нужно ее успокоить.       Услышав мои слова, она ослабляет ладонь и ключ падет на пол, ударяясь об расколотую плитку. Я обнимаю ее, разворачивая к себе. Она прижимается ко мне, зарываясь носом в мою грудь и продолжает плакать, цепко держась за мою футболку. Она все еще дрожит. Я вывожу ее из ванной и веду в спальню. Она находится ближе всего. Все это время Лухан жмется ко мне, не проронив ни слова. Просто плачет. Я стараюсь ее успокоить, глажу по голове, запутываясь пальцами в ее волосах. Она начинает потихоньку успокаиваться. Ее хватка ослабевает. Она не спеша отстраняется от меня.       — Что произошло? — осторожно спрашиваю, сам понимая в чем причина, но не подаю вида.       — Я боюсь, я хотела умыться. А когда зашла в ванную испугалась. — Я вижу ее все еще напуганный взгляд, — я боюсь голубого цвета, плитку голубого цвета. Потому что она у меня ассоциируется с морем или с небом. Я боюсь утонуть и попасть на небо.       — Ты не умрешь, все хорошо. — Пытаюсь успокоить ее своими глупыми фразами, зная о том, что она могла тогда умереть. И в этот только моя вина.       — Смотря на себя в зеркало в ванной я увидела кровь. Я вся в крови. — Она не замечает меня, смотря куда-то вдаль, хоть ее взгляд и направлен точно мне в глаза. От этого становится не по себе. Она говорит все верно. Она будто видит ту ночь и себя, лежащей на полу в крови. — Потом плитка. Я испугалась и стала ее рушить. Я умираю, я тону в этом море. Я хотела ее сломать, чтобы не было моря и неба, чтобы я не умирала.       — Ты не умрешь, — повторяю ей еще раз, прижимая к себе. Не могу больше смотреть ей в глаза. Она рассказывает странные вещи, которые понятны только мне.       — Ты ведь всегда будешь рядом и спасешь меня, как и сейчас?       Перед ответом, я глубоко вздохнул, чтобы снова соврать. Я буду рядом, но способен ли я спасти человека, которого сам привел к этой черте?       После этой ситуации, поход к психологу был просто необходим и я это понимал. Не понимал только, кому из нас он нужен больше: Лухан, чтобы она вспомнила причину своей фобии и перестала бояться или же мне, чтобы меня перестали мучить кошмарные сны и страх, что она все вспомнит. Если она вспомнит, то начнет бояться меня, а я просто сойду с ума, потому что уже не чувствую ненависти к ней, а значит, все что я сделал, было глупо и не обосновано. Да и чем можно обосновать всю жестокость с моей стороны к маленькой девочке, которая по сути не в чем не виновата. Но вряд ли даже психолог сможет мне объяснить это.       Я боюсь, что после разговоров со специалистом, память к ней вернется, но не вижу другого выхода. Если я не рассказал ей все сразу, то тогда не стоит сейчас менять свое решение.       Толчком к развитию фобии может послужить и какое-либо событие, давно забытое хромофобом.       Я знаю, что это за событие. Весьма неприятное и болезненное, так же как и все, что происходило до него, но я молчу, не подавая вида, что знаю в чем причина.       Хромофобия*, к счастью, сравнительно легко поддается лечению. Главное: в ходе терапии врач должен дойти в подсознании человека до случая, запустившего развитие болезни.       Лухан изо всех сил старается вспомнить хоть что-то из прошлого, но все в пустую. На наводящие вопросы психолога, с целью помочь выявить причину, она отвечает отрицательно.       Как только пациент вспомнит испугавшее его событие, уже в сознательном возрасте поймет, насколько беспочвенен его страх, научится контролировать его — он на пути к выздоровлению.       Вспомнит? Нет, нет, я не могу этого допустить. Придумываю историю из ее жизни, чтобы сбить с правильного пути и направить на нужный мне путь. В приюте ее закрывали на ночь в пустой комнате, если она провинилась. Стены помещения были окрашены в голубой цвет. Единственная мебель — стул красного цвета. Пусть думают, что причина в этом. Лухан, услышав мой рассказ, немедленно согласилась с ним. Она вообще соглашается со всем, что я скажу. В это мой плюс. Я пока могу контролировать ситуацию.       Лечение. Его цель состоит в том, чтобы развить у человека способность встречаться лицом к лицу с фобической ситуацией и пребывать в ней, а также в том, чтобы убедить его на опыте, а не интеллектуально, что ситуация на самом деле неопасна.       Вот и хорошо. Этим я и займусь. По легенде ее запирали в комнате и значит нашу спальню будем окутывать в голубой и красный цвета. Но плитку в ванной я все-таки поменяю, чтобы она не вспомнила настоящую причину.       После похода к психологу, мы перекусили в одном из ресторанов и пошли по магазинам. Это была инициатива самой Лухан, что меня крайне удивило. Она спокойно выбирала себе новый гардероб. Как и советовал психолог, она выбирала оттенки голубого и красного. Синий спортивный костюм, розовая блузка, бардовые брюки. Начало положено. С целью быстрее избавиться от фобии, она повела меня покупать новое постельное белье и шторы.       Я боялся, делать такой шаг, но она казалось совсем не боялась. И даже выбирала очень тщательно цвета, чтобы были приближенные к цвету плитки и цвету крови. На тот момент в ее глазах не мелькнуло ни капли страха, только азарт и восхищение собой. Она думает, что смогла преодолеть фобию. И только я смотрел на нее, зная, что боится она совсем не голубой комнаты с красным стулом, а ванной комнаты с голубой плиткой, на которой она лежала в крови, после того, как острым лезвием полоснула запястье левой руки.