The jetset life is gonna kill you.

POV Gee

       — Все — это что?        Фрэнк молчит. Не нравится мне это, хрена он смотрит на меня, сжав в ниточку губы и cминая белое постельное белье, на котором я вполне удачно расположен. Ощущение, будто он решает: говорить мне что-то важное или оставить «тайной».        — Про то, что Майк бил тебя.        Только бил? От души отлегло. Нужно лишь узнать пару важных моментов и валить домой, ибо не думаю, что у Фрэнка есть деньги, чтоб я оставался в больнице, а у меня или Майка — подавно.        — Фрэ, сколько я в отключке провалялся?        — Пару часов — ты крови много потерял.        — Врач меня уже осматривал?        — Да, а он что-то должен был заметить? — Я вижу, как Фрэнки напрягся и то, как он пытается это скрыть. Мне это очень не нравится, но ладно, из него все равно ничего не вытянуть, будет молчать как рыба. Беда только в том, что если он решил что-то скрыть от меня, то это — что-то серьезное, и это очень пугает.        — Джи, ты чего завис?        — А? Все в порядке. Нет, ничего из того, что ты не знаешь, — Фрэнк выглядит разочарованно, словно я ему чего-то не договариваю, а он об этом уже знает. Это, черт побери, еще более страшно. Потому что я ему действительно не договариваю.        — Слушай, а моя одежда тут? — Прошу тебя, Фрэнки, скажи «да».        — Если ты хочешь уехать домой, то нет.        — А если я хочу уйти?        — И ты правда думаешь, что дойдешь?        И в правду, сморозил, так сморозил… Плевать. Мне нужны только две вещи: мой кофе и мой Майк. Мне нужно объяснить ему уже на трезвую голову, что я люблю только его, убедить, наконец, этого упрямого барана, что Фрэнк мне — только друг. Нужно выкручиваться и валить домой.        — Джерард, ты не пойдешь и не поедешь к Майклу.        — Это еще почему?        Господи, прошу, пусть он не знает о том, что на самом деле со мной делал Майки. Я слишком боюсь его потерять. Я буду ему противен, отвратителен и другие эпитеты подобного содержания. Черт, я не хочу потерять своего друга, Фрэнк — моя единственная связь с реальным миром. Рэй на меня подзабил, ибо мы не немного поссорились. Иными словами, Фрэнк ни за что не должен узнать, как я провожу свое ночное время.        — Да потому что врач мне сказал… Твою мать.        — Сказал, что ты был… — он начал всхлипывать, ебаный в рот, он же плачет, — изнасилован.        Последнее слово он произнес на выдохе, будто не меня насиловали, а его.        Сейчас присоединюсь к нему в плане нытья. Я правда хочу держать себя в руках, но слезы одна за другой падают на белоснежное постельное белье. Шикарно, не таким я ожидал этот момент.        — Фрэ?        — Джерард, мне правда, очень жаль. Я больше не пущу его к тебе.        Нет! Мне нужно увидеть Майка, мне нужно знать, что с ним все в порядке. И это, блять, важнее всего, как Фрэнк не понимает?!        — Нет, нет-нет. Ты все не так понял, — мой голос дрожит. Мне плохо. Я противен ему?        — Черт, Джи. У тебя просто шок, но все будет в порядке. Я… заберу тебя. Хочешь?        — Нет! Мне нужно к Майку. Фрэнк, я прошу тебя, пусти меня к Майки. Ты просто все не правильно понимаешь. Давай я объясню тебе все дома?        Меня накрывает истерика. Шикарно.        — Джерард, солнышко, ты помнишь, что было этой ночью?        В его глазах боль. Но я помню. Мне просто нужно поговорить с моим братом.        — Я помню. Я все прекрасно помню, поэтому пусти меня к брату объясниться.        — Ты будешь объясняться перед ним? — Я буквально вижу, как челюсть Фрэнка падает на пол.        — Да, мне нужно сказать, что между нами ничего не было, что я…        — Что ты что? Джерард?        — Ты будешь меня презирать.        — Прошу, Джи, я не буду. За что мне, черт побери, тебя презирать-то?        — За то, что меня брат в зад трахал! За то, что я не могу сопротивляться, за то, что тебе вчера досталось из-за меня. За все это! — Отлично, я на него наорал. Вся больница теперь скорее всего знает про то, что меня в зад трахал брат. Дайте мне вскрыться, плиз.        На пару секунд установилось молчание, разрушаемое лишь моими всхлипами.        — Джерард, ты — дурак. — Он сделал глубокий вдох и вытер глаза, ведь, в отличии от меня, он уже не рыдал, а, наоборот, выглядел спокойным.        — Почему я дурак? — Я всхлипываю практически на каждом слове, как же это меня бесит.        — Потому что я тебя не презираю. А ты говоришь полный бред. Почему я должен тебя ненавидеть за поступки твоего брата?        — П-потому что я…        — Потому что ты что?        — Ну…        — Вот именно, Джер.        Он придвинулся ближе и обнял меня. Так нежно и осторожно, что я немного поплыл — Майк так никогда не делал. Он начал гладить меня по волосам и говорить, что все будет хорошо. Его не особо волновало, что я своими соплями и слезами пачкаю его любимую футболку. Кажется, он хочет меня убить передозировкой нежности и ласки. Что с ним такое и почему мне нравится то, что он делает? Хотя, обычно я ненавижу любое прикосновение к своим волосам и тельцу в целом. Что с нами обоими не так? Через пару мгновений он отстранился, а я выпятил нижнюю губу, требуя продолжения обнимашек, потому что это было чертовски мило и я не хочу, что бы это заканчивалось.        Но увы, пришлось смириться, что минутка милостей от Фрэнка Айеро закончилась, и я снова возвращаюсь в уже такую родню бездну отчаяния.        — Слушай, — говорит он спустя минуты три разглядывания моего зареванного лица, — тебе правда так сильно нужно поговорить с Майки?        Я только кинул, а он продолжил.        — Тогда давай так, ты поговоришь с ним при мне, — он сделал акцент на последние два слова, — а потом я заберу тебя к себе домой на пару дней.        И как это расценит Майк? Типа, ну поживет он с другим парнем пару дней, секса же у них не будет, Джи пока просто не сможет перепихнуться с кем-то, даже если очень этого захочет, волноваться не о чем, и я совсем не должен быть зол. Но, блять, ладно, я не в том положении, чтобы отказываться от какого-либо предложения вообще, на месте выкручусь. Я снова утвердительно киваю ему.        — Тебе помочь с одеждой?        Я с легким отчаянием понимаю, что из одежды на мне только больничный халат, а просить Айеро натянуть на мое тело трусы — дохрена неловко. Я сейчас снова зарыдаю, честное слово. А я, между прочим, только лишь пару минут назад окончательно успокоился и мое спокойствие стоило Фрэнку любимой чистой футболки.        — Нет, сам как-нибудь управлюсь.        Айеро кинул на край кровати мою одежду и вышел из палаты. Все тело словно в агонии. Врачи явно пожалели обезболивающих. Я кое-как натянул нижнее белье и понял, что мне не справиться самому. На мне нет живого места: синяки, ссадины, даже несколько порезов. Черт, а порезы откуда?        Я тихо зову Фрэнка, шипя от боли. Ненавижу. Он видит это и молча мне помогает. Описать мою благодарность за его молчание нельзя описать, Айеро идеально понимает, что мне нужно. Когда мятая, как и джинсы, футболка с NIRVANA оказывается аккуратно натянута на мои плечи, Фрэнк даже застегивает ремень джинсов, хотя, должен признать, это я мог и сам…        — Обувь на выходе выдадут, и… я помогу с ней.        — Ты не должен.        — Ну мы же друзья? — Он улыбнулся, но как-то болезненно, не искренне, что ли. Будто и улыбку он тоже делает для меня, а на самом деле, в уголках его глаз все еще маленькие слезинки. Я не могу понять эту его смену настроений, но Айеро всегда был таким… переменчивым? Я просто привык, что у него подрывной характер и взгляды меланхолика.        — Да, мы друзья, — я улыбаюсь ему так же, как и он мне. Фрэнку от этого не по себе. Я чувствую всю напряженность ситуации и она мне не нравится.

***

       Фрэнк буквально отнес меня домой, благо, тут недалеко было. Эта парочка кварталов навсегда в моей памяти — столько боли за двадцать семь минут я не испытывал ни-ког-да. Сейчас он шарит в моих карманах в поисках ключа. Не будь мы в такой ситуации, где он меня подпирает к стенке, потому что я не могу стоять на ногах, я бы подумал много пошлого. Блять, да, я тот еще извращенец, но ничего поделать не могу. Майки выработал у меня отвращение к половым актам, но я все еще знаю определение «нежность», и мне порой очень не хватает синонимов этого слова в моей жизни.        — Они что, бездонные? — пыхтит Фрэ мне в шею. Да, именно в шею.        — Майк!        Я помню, какое же дерьмо у нас звукоизоляция, и что это может сработать.        — Майки, мать твою, открой сраную дверь! Проходит пара минут, Фрэнк перестает копаться в моих карманах, но не отходит от меня. Просто если он отойдет, я больно ебнусь или съеду по стене. Если честно, даже не знаю, что из этого больнее. Пусть лучше лежит на мне.        — Блять, он что там, повесился?        — Прикуси язык, Айеро, он мог.        — Слушай, по-моему, у нас была еще одна пара ключей… — напряги мозг, напряги мозг, напряги мозг.        — В горшке какого-то цветка? — Я отрицательно замахал головой. — В замочной скважине? — Я отрицательно замотал головой и посмотрел на него, как на идиота. — Под ковриком? — Я снова отрицательно мотаю головой. — Ты чего, чувак, это же классика! — Его спокойствие выводит меня из себя.        — Сука, может он ее и вовсе забыл закрыть?        Фрэнк толкнул дверь на себя.        — Мы идиоты.        — Так точно.        Он затаскивает меня внутрь и укладывает на кровать лишь спросив, где у нас обезболивающее. Я рассказываю ему где аптечка и как называется лекарство, и он уходит.        На полу все еще моя лужа крови, видимо, Майк ее не убирал. Странно, что он не вышел к нам на встречу, когда Фрэнк открыл дверь. И то, что он не услышал, как я звал его. Он вообще дома?        — Holy shit! *        Громкий крик Фрэнка выводит меня из раздумий. Я послал его в ванную, где в ящике над стиралкой лежат мои обезболивающие, что такого сверхъестественного он там увидел? Если он нашел мою наркоту или Майки, то так орать не стал бы, да и знает он уже об этом… Тогда хрена орет как потерпевший или больной на голову? Ругательства продолжают литься рекой из ванны, но он уже не орет их. Ненавижу свое слабое тельце, черт, сейчас бы встать и посмотреть, чего там Фрэ матерится, но нет… Только догадки строить. Однако, я вспомнил про одну вещь, лежащую у меня в одном из ящиков стола. Я вполне могу дотянуться.        Черт, хорошо… Экстази форева. Так, встать я могу, как и игнорировать все, навязываемое мне трипом. О`кей, что там такого произошло в ванной? Я практически не чувствую боли, зато чувствую любопытство сполна. О, пони… Хули здесь делает пони? Так, не отвлекаться.        — Твою мать! Майк!