Лимитерия

      Лимитерию нередко называли вторым Советским Союзом. У них действительно было много общего: идея всеобщего равенства, плановая экономика и удивительный прорыв в науке — и это только ключевые аспекты, за которыми крылись и другие, более глубокие. Разница заключалась разве что в форме управления государством, хотя механизм оставался прежним.              Но также, как СССР впоследствии распался по причине неправильной перестройки, себя изжила и сама Лимитерия. Её части разлетелись по всему миру, принося в каждый уголок мира что-то волшебное, явившееся на планету Земля откуда-то извне.              Анти-люди перестали быть преследуемыми человеческой расой, что благотворно сказалось на их дальнейшем взаимодействии друг с другом. Совсем скоро отношения этих двух выйдут на новый уровень взаимного доверия, и даже красные, именуемые гуманоидными существами как убийцы, получат прощение.              Демоны открылись человечеству с разительно другой стороны. С уходом из мира живых Игната, чья политика пополнения их генофонда нередко становилась радикальной, место главного отца занял более гибкий и лояльный Амур, при котором представители зелёного карио перестали восприниматься как злостные исчадия тьмы. Хотя они по-прежнему искушали грешников, делалось это, впрочем, ненастойчиво и только по обоюдному согласию.              Союз «Орёл» расцвёл. Прежде бывшая гильдия волонтёров, сформированная на добровольном пожертвовании средств и голом энтузиазме, превратилась в могущественную ЧВК, спонсируемую состоятельными олигархами вроде Миража Венерии. Впоследствии новорождённая организация разрослась до таких масштабов, что её услугами, помимо России, стали пользоваться другие страны. Так бывшие альтруисты заимели популярность во всём мире.              У союза «Медведь» началась золотая эпоха. Никто не понимал, что конкретно поменялось в управлении государственного военного легиона, однако он внезапно нарастил феноменальную скорость в раскрытии самых ужасных преступлений и подверг правосудию даже тех, кто ранее казался недосягаем не то что для закона — для неофициального расследования. Это сильно сказалось на желании преступных синдикатов испытывать судьбы, и вскоре бандитские формирования начали редеть.              Собственно, это также коснулось союза «Тигр», необходимость в котором рухнула вместе с уходом влиятельных спонсоров. Многие бывшие наёмники подались кто куда: одни ушли под крыло волонтёров, другие сдались на милость закона, а третьи канули в забвение. Сохранить статус тёмного охотника смогли лишь те, кто заимел поддержку в лице отдельных преданных клиентов — одиночки.              Что касалось отдельных островов Лимитерии, то их стали скрупулёзно изучать. Просуществовавшие друг от друга обособленно, они превратились в обилие удивительных чудес, подчас укладывающих на лопатки науку. Власти организовывали исследовательские экспедиции, с которых порой возвращались не все, но, как показывала практика, с каждым разом потерь становилось всё меньше, и совсем скоро острова один за другим стали обретать статус подконтрольных тому или иному государству.              Но, хотя бывшие части некогда великого материка стали общенародным достоянием всего мира, среди них так и остался непознанным остров, о котором впоследствии были сложены разного рода легенды — «Иллюзор».                     

***

      

      

      Сегодня на кладбище было людно. Такое нередко происходило в поминальные дни, особенно в канун христианского поста, когда родственники собирались у могил усопших, возлагая на них цветы, угощения или же облагораживая участок, очищая его от сорняка. Многие, особенно верующие люди молились особенно сильно в эту дату, ибо, согласно писаниям Евангелие, всяк молящийся за умершего своего близкого облегчал его участь, ежели он оказывался в Аду по вине собственных грехов, или же просил благословения родительского в случае, если тот был взят на Небеса.              Кто-то в это верил, кто-то нет, но суть была одна: в родительские субботы это было частым явлением — видеть обильное столпотворение на кладбище.              Он шёл относительно долго. Не мог найти могилы тех, кого прежде не навещал ввиду сложившихся, не зависящих от него обстоятельств. В его руках были гвоздики, скреплённые в один букет синей ленточкой.              Парень шёл долго, прежде остановился перед оградкой, за которой находились три надгробные плиты. Две из них были большими, расположенными по бокам от более маленькой, которая чуть выходила вперёд по направлению к калитке. Судя по красным стаканам со свечами внутри и венкам на могилах, здесь уже успели побывать старые друзья увековеченных в истории людей, особенно Владимир Эрия.       Хог отворил калитку и зашёл внутрь оградки. После подошёл к могилам, изобилующим многочисленными цветами и угощениями. На его губах возникла грустная улыбка.              — Здравствуйте, мама, папа, сестрёнка. Я пришёл.              На первой надгробной плите было изображено лицо Евпатия Лимита, который в молодости практически ничем не отличался во внешности от своих сыновей. У него были такие же взъерошенные чёрные волосы, как у них, те же яркие зелёные глаза с дополняющими их хмурыми бровями и, разумеется, улыбка с двумя заострёнными клыками. Единственное, чего не хватало в его образе — отличительных кончиков на волосах, но вместо них он обладал кое-чем другим — шрамом на щеке. Это делало лицо короля Лимитерии чуть более взрослым.              В образе Елены Эрии сразу же угадывалась Алиса — во многом благодаря распущенным красным волосам и тёмно-синим глазам. Однако вместо лёгкой детской пухлости лицо королевы имело достаточно строгие и правильные очертания, что также делало её похожей на Элли. Это было забавно и в то же подчёркивало избитую, но вполне закономерную фразу: каждый юноша при выборе спутницы жизни подсознательно будет искать в ней те черты внешности или характера, которые есть у его матери.              А вот Ольга, на удивление, заимела мало родительских черт. Чёрные волосы ей достались от отца, цвет глаз от матери, однако во всём остальном девушка полностью от них отличалась, что, впрочем, было нормально: лимитерийка больше походила на свою бабушку по маминой линии. Саму её Лимит, конечно, не видел, зато знал оную в лицо Владимир, который этот факт и подтвердил.              Хог опустился на одно колено. Затем развязал ленту и положил по три гвоздики на каждую могилку. Как говорилось ранее, прежде ему не доводилось поминать своих родных, потому он совершенно не понимал, как это делается правильно. Лимит просто поступал так, велело ему сердце.              — Должен отдать должное дяде Вове — к расположению вас он подошёл творчески, с символизмом даже, — конкретно Хог имел в виду надгробные плиты, которые стояли таким образом, будто расположившиеся по обе стороны от своей дочери родители оную держат за руки.              Такими они навсегда в памяти Лимита и отпечатаются — вечно молодыми, улыбающимися, счастливыми.              — Хе-х… я… и не знаю даже, что такого рассказать, ахахах, — глупо рассмеявшись, Хог почесал затылок. — Вроде бы и куча всего намутилось в жизни, а вот с чего начинать, задача та ещё.              Поэтому лимитериец начал с самого базового — с пересказа последних событий, случившихся после сотворения нового цикла.              В первую очередь речь зашла за кордон «Луч», который вместе с ключевым составом перебрался из Ростова-на-Дону в Москву и воссиял ещё пуще прежнего. Изначально снявший с себя все полномочия Владимир хотел наделить регалиями главного управляющего Максима Сахарова, но ввиду отказа того сия должность перешла к Мэри Венерии. Она же, как библиотекарь, как эрудит до мозга костей, пришла к выводу, что старый вариант существования кордона в настоящее время себя исчерпал и поставила перед собой достаточно амбициозную цель — построить учебное заведение для волонтёров. Идея заключалась в возможности обучать молодых охотников их ремеслу и понимать принципы работы лимитерийской магии, поскольку многие из них порой даже не знали базовых аспектов и нередко оттого страдали на заданиях.              Идея Мэри впоследствии окупилась. И старый добрый «Луч» из скромного здания-короба с функцией бара трансформировался в огромную академию современного вида, заимев приличную территорию для проведения тренировок и общежитий. Хотя основным достоянием для волонтёров по-прежнему оставался главный холл, многие из них теперь могли проводить время в тренажёрном зале, в библиотеке, на свежем воздухе или вовсе в бассейне.              Одним словом, настоящий райский уголок с возможностью строить свою карьеру альтруиста без вечных убытков.              — Я думал, что, создав новый мир, мои воспоминания будут безвозвратно удалены, однако этого не только не случилось, но и произошла другая фигня: каким-то образом я ими умудрился поделиться со всеми теми, кого считаю другом, — пояснил Хог, после чего начал следующий рассказ.              Речь шла о Германе Петренко и сформированной им команде «Гром», точнее, их предании суду. Поскольку Алекс и Аврора были приближёнными злого учёного, но при этом заимели статус друзей Хога, память о прошлых циклах сразу расставила все точки над «i». Потому Петренко-младший, недолго думая, заручился поддержкой своих верных товарищей в лице Брома и Хексус Акваров и вместе с ними сокрушил империю отца, а его самого отдал в руки властей. Конечно, Герман пытался найти лазейки в законе, дабы выставить себя жертвой обстоятельств, а не одним из ключевых агрессоров, однако все его попытки выйти сухим из воды были пресечены Авророй. Сама же девушка принимала участие в другой операции, и пригласил её непосредственно Бёрн.              Апатий Лимит, главный виновник крушения Лимитерии и ключевое лицо всех интриг, также не остался в стороне. Продолжая мечтать об абсолютной власти, за неимением материка он решил в качестве своей ключевой цели избрать Россию как государство, которым сможет управлять, как марионеткой. А чтобы это случилось быстро и без всяких возражений, Апатий разработал следующий план: общими с командой «Кощей» усилиями они подготовят ядерную бомбу и сбросят её на Москву, чем вызовут общественный резонанс не только на просторах СНГ, но и во всём мире. Подобной тактикой Апатий планировал поставить Россию в безвыходное положение, а после воспользоваться им, в качестве спасителя государственности предложив свою помощь в обмен на желаемые регалии.              И именно в этот момент к нему в имение нагрянул Владимир с Бёрном и Авророй, а также остальной командой «Пламя». Ордера они не имели, действовали исключительно неофициально и сильно рисковали погонами, но на кону стояла дальнейшая судьба всей страны. Визит героев сильно сбил с толку команду «Кощей», отчего она оказалась в замешательстве и потому не смогла дать достойный отпор. Как итог — сдались все, кроме Дана, до последнего сражавшегося за идеалы своего господина, но им занимался конкретно Бёрн, в последней их битве сокрушив непобедимого лимитера окончательно. Что касалось Апатия, то он пошёл в ва-банк и привёл бомбу к запуску, жаждая проделать с Россией то же самое, что и с Лимитерией несколько лет назад.              — Бомба должна была жмынуть, но этого не случилось, — с этими словами Хог довольно улыбнулся во все тридцать два зуба. — Потому что на сцену вышли мы, два крутых братанчика-коловратанчика.              Первый и второй лимитерийцы появились как раз в последнюю минуту перед появлением бомбы. Пользуясь волшебными режимами, они смогли её сдержать над городом, а после изничтожить до молекулярного состояния, что ознаменовало абсолютное поражение Апатия, после которого тот только и мог, что кусать собственные локти от досады. В настоящее время бывший король Лимитеры был заключён в колонию особого режима. Его приговорили к трём пожизненным. Что касалось команды «Кощей», то её судьба была неизвестна.              — А потом в моей жизни начался лютый кошмар — у меня появились фанаты и особенно — фанатки, — Хог накрыл лицо ладонями и удручённо покачал головой.              С той самой поры, как за Лимитом закрепилось звание героя Лимитерии, он стал слишком приметной фигурой в России, особенно западной её части, что сильно сказалось на его спокойствии. Если раньше юноша мог спокойно пробежаться по городу, не боясь толпы, то теперь ему приходилось показываться на людях очень аккуратно и так, чтобы те не узнали в нём того самого.              — Но буду честен: Смог, в отличие от меня, в ещё большей заднице — потому что его пытаются женить на себе. Он же одиночка, хе-хе. Сейчас едва ли не каждая вторая рассчитывает заполучить себе такое достояние. Ну а что до меня, то… хе-х… я уже, — улыбнувшись, Хог поднял правую руку и подвигал пальцами, в особенности безымянном. На нём сверкало обручальное кольцо.              Что ж, этот случай можно было назвать уникальным донельзя — когда в один день все друг другу начали признаваться в любви, а кто-то кого-то даже потащил в ЗАГС. В первую очередь это касалось Эльзы, которая так пылко и сердечно извинялась перед Зеро за то, что сделала с ним в образе Какуреи, что тот опомнился лишь на следующее утро, когда проснулся с ней в одной постели. Так между ледяным охотником и лидером команды, в которой тот состоял, образовался союз, впоследствии ставший законным.              У Хагара была другая история. Так как цикл запускался до момента каноничного появления Урсулы на кордоне, тот, помня её адрес, в первый же день отправился в Воронеж. Там он застал сцену конфликта между своей пассией и его мерзким братом Джалом, однако на сей раз наказал его по уму. Точнее, это сделала Урсула, которая при поддержке Хагара зафиксировала оставленные на ней побои. Это поставило Джала в неудобное положение: сохранить за собой право распоряжаться родительским домом и сесть в тюрьму или же избежать уголовного наказания путём, отписав имущество на сестру. Парень выбрал второй вариант, благодаря чему у Урсулы появилось своё жильё, в котором она ныне строила своё семейное гнёздышко с Хагаром.              Третьими, кто также решил расписаться, стали Семён и Ирина. Сделали они это, правда, скромно и тихо, и узнали об этом лишь тогда, когда молодожёны в один из дней сообщили, что совсем скоро станут родителями.              — Ну а я — красссссавчик! — заурчал Хог, как довольный кот, когда начал рассказывать за себя. — Пока все отбивали тапки у порога ЗАГСа, я свою балбеску тащил венчаться в церковь. Прямо как вы, матушка, батянь.              Последней темой для рассказа стал лимитер Хан, крёстный отец лимитерийцев-близнецов, который канул в неизвестность. Никто не знал, почему он решил больше не появляться в жизни своих крестников, однако Смог предполагал, что это связано с островом «Иллюзор», местоположение которого Хан знал. Это делало его слишком важной фигурой как для друзей, так и для врагов — и, вероятно, это стало причиной мудрого Лимита уйти, дабы никто более не знал дороги к Мистекиуму, где хранилось Сердце Лимитерии.              — Может, оно и к лучшему, — резюмировал со вздохом Хог, и налетевший лёгкий ветерок колыхнул его волосы.              Время близилось к обеду. Настала пора прощаться. Первый лимитериец усмехнулся, после чего встал на ноги              — Ты сегодня задержался, брат, — сказал Хог, поймав периферическим зрением возникшую нежданно-негаданно фигуру.              — Так получилось, — ответил ему тот же голос, что и у Лимита, только более тихий.              Смог тоже принёс гвоздики, но, в отличие от брата, задушевных бесед он не вёл. Просто положил цветы на могилы родителей и некоторое время молчал, видно, весь основной диалог проводя в своей голове.              — Хотя я удалил Триггера Бедствия из всех циклов, к сожалению, ваша судьба не изменилась, — Хог закрыл глаза. Ему стало очень грустно.              Две тысяча шестой год по-прежнему оставался датой падения Лимитерии, но с небольшим исключением: вместо крушителя миров столица материка подвергалась удару бомбы, коей Апатий планировал превратить Москву в руины, и далее начиналось падение островов, теряющих свою способность держаться в воздухе. Евпатий и Елена побеспокоились о том, чтобы ни один кусок земли не рухнул на находящиеся внизу города и поселения, но это стоило им жизни.              — Не сокрушайся, брат. Всё, что можно было, ты уже сделал, — промолвил Смог.              — Да, но… эх, — Хог заиграл желваками.              — Наши родители живы — пока жива их идея, их общее дело, мы.              Первый лимитериец улыбнулся.              — Хе-х… я рад, что твоя риторика изменилась.              Многие задаются вопросом, был ли смысл в Лимитерии, если её падение было предрешено многими аналитиками в самом начале? Задумка породнить лимитеров с эрийцами казалась такой же утопичной, как коммунизм, суть которого заключалась в равенстве друг с другом и полном отказе от денег как от главного смысла своего труда. Немногие верили в возможность превращения Лимитерию в земной рай и ещё больше сомневались в том, что, как государство, оно просуществует более тридцати лет.              Хог и Смог подняли головы. Недалеко от них прошли Аврора с Бёрном. Близнецов они не видели и на кладбище, вероятно, пришли навестить павших своих товарищей. Но, глядя, как они держатся за руки и идут нога в ногу вместе, лимитерийцы сошлись в единогласном мнении: смысл в Лимитерии был. И он только что прошёл мимо них.              Смог первым покинул кладбище, напоследок помолившись за упокой родителей. Хог же задержался для того, чтобы обнять каждую надгробную плиту, к каждой приложившись своим лбом.              — Я ещё вернусь, мама, папа, сестра. Обязательно вернусь. Отныне и впредь я всегда буду вас навещать.                     

***

      

      

      В настоящее время братья прогуливались по набережной, благо, народу здесь было мало. Большая часть людей сейчас собиралась в центральной части города, ибо близился праздник — день, когда Москва родилась заново, удивительным чудом избежав чудовищной участи.              — Какие планы на будущее? — спросил Смог.              — Всё просто: сына посадить, дом закопать, дерево родить, — пошутил Хог и сам со своей шутки рассмеялся. Что ж, в этом весь первый лимитериец — балагур, юморист, весельчак. — А если серьёзно, то я даже не знаю. Покамест не думал об этом серьёзно.              Официально команда «Серп» распалась. Так как поиск Амулетов Коло перестал быть важной необходимость, а Герман был обличён и побеждён, дальнейшее существование отряда смысла не имело, и каждый пошёл кто куда.              После долгого, самое главное, страстного воссоединения после пережитых бед, Эс и Блейз первыми покинули «Луч», после чего отправились на Кубань. Там они организовали скромный квартет циркачей и гастролировали от Азовского моря до Чёрного, планируя когда-нибудь однажды запустить тур по всей России, а после и всему миру.              С Орфеем всё было отнюдь не безоблачно. Помня хорошо свою смерть и своё становление злобным Аргеном в частности, Якер длительное время пребывал в затяжной депрессии, и Юле пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть своему возлюбленному желание жить. Вместе они оставили карьеру охотников-волонтёров и вернулись в обычную школу, пообещав больше никогда не возвращаться к своему прежнему ремеслу.              Что касалось Хога, то… его история закончилась. Собственно, парень это признавал и сам, говоря, что более не видит себя в роли спасителя мира или исследователя будоражащих сознание тайн. Свою главную миссию как герой он уже завершил и теперь мог подумать о своей дальнейшей жизни, которая в общем-то представлялась вполне интересной и главное — счастливой.              … Потому что в будущее Хог шёл вместе со своей любимой женой Элли, которая сложив с себя полномочия лидера, также отказалась от карьеры военного охотника, решив посвятить себя творчеству. Какому конкретно — неясно, однако планы у девушки были амбициозными донельзя.              — А у тебя? — поинтересовался Хог опосля, когда братья пришли в лесной парк и облокотились о периллы, устремляя свои глаза на белоснежный водопад, в народе прозванный молочным. Почему так? Возможно, это было созвучно с названием самого парка, именуемым как Беловодье.              Смог нахмурил брови.              — Хочу попробовать найти «Иллюзор».              Лимит опешил. И посмотрел на брата округлёнными глазами.              — История закончена, да. Твоя история, брат. Моя только начинается, — коротко парировал на опережение второй лимитериец, понимая прекрасно, какой вопрос ему задаст первый.              — Вот неймётся же тебе, а. Почему из всех возможных вариантов ты всегда выбираешь самый жопошный?              — Потому что.              — Мда, — впал в «каплю» Хог. Сразу видно — с братом общался. Только тот мог выдать фразы, коими всегда пользовался он сам.              Какое-то время лимитерийцы молчали, слушая шум водопада. Мимо них пробегали дети периодически, откуда-то издалека доносилась расслабляющая музыка.              — Не думал с кем-нибудь снюхаться?              — В плане?              — Да ладно, не юли. Всё ты прекрасно понял, — Хог посмотрел на Смога краем глаза. — Фактически все мои друзья или хорошие знакомые сошлись с кем-то в отношениях или даже поженились, как, например, я с Элли.              — Однако, забавно слышать подобное заявление из уст того, кто некогда любовь и всё с ней связанное отрицал, — фыркнул наёмник, на что волонтёр ответил кислой миной.              — Это называется личностный рост или проработка собственной тени, мой дорогой братанчик. Говоря совсем уже простым языком, я просто начал слушать голос своей души, а не своего эго.              — И ты хочешь, чтобы то же самое начал делать я.              — Ну… я был бы только рад, перестань ты играть в ковбоев. У меня из родных остался только ты один, и я бы не хотел тебя потерять так же, как наших родителей и сестру.              Смог криво ухмыльнулся, якобы изображая отвращение, но Хог за прошедший год слишком хорошо знал своего брата и прекрасно понимал, что тот просто маскировал своё смущение.              …Ведь ему было приятно, что о нём кто-то беспокоится, тем более его родной брат, против которого юношу долгие годы пытался настроить Апатий.              — В любом случае делай то, что считаешь нужным. Главное — не загуби свою жизнь идеями, от которых подчас не зазорно отказаться, — добавил опосля Хог.              — Постараюсь.              — Ох, вот вы где!              Братья Коловратья оторвались от созерцания молочного водопада и повернули головы назад. Это были Элли и Алиса, в руках которых находились корзинки с едой.              — Опять отшельничаете, да? — хитро улыбнулась эри-венерийская принцесса.              — Типа того, — кратко ответил Смог.              — Ну, просто все празднуют победу, а вы отделились от всех. Вот мы и решили не оставлять вас без внимания, братики-коловратики, — хихикнула Алиса.              — Хе-х! Спасибо за заботу, — усмехнулся Хог.              Пока девушки расстилали скатерть и ставили на неё еду с напитками, парни слегка удивлённо смотрели на это всё. В глубине души братьям коловратьям было приятно, что о них не забыли и решили навестить их. По большей части именно они выделились, защитив Москву от ядерного взрыва, став если не лицами Лимитерии, то её живым воплощением точно. Собственно, потому «Луч» в настоящий момент гремел, словно дискотека восьмидесятых: каждый год сегодняшнего дня охотники всех союзов собирались вместе и веселились по полной программе.              Хог и Смог этот день решили провести в лесу, будучи любителями тишины. Они, конечно, навестили «Луч», но пробыли там буквально две-три минуты, после чего удалились по-английски. Однако братья никак не ожидали, что кто-то заметит их исчезновение и отправится на поиски. До сего момента Лимиты думали, что все находящиеся на празднике пьяные в стельку.              А впрочем, это было ожидаемо, что за лимитерийцами увяжутся именно эти эрийки.              Ведь одна из них была женой старшего Лимита и её категорически не устраивало отмечать сей день без своего мужа.              А другая была безответно влюблена в младшего близнеца.              — Всё готово, мальчики! — мило улыбнулась Алиса. — Смог, попробуешь мою окрошку?              — Хм-м, ну давай, — согласился второй лимитериец.              — Эй, тебе особое приглашение нужно? — Элли с проказливой улыбкой пихнула Хога в бок, чтобы он не ловил ворон. — Садись жрать! Гляди, что я тут сварганила.              — Опаньки! Ну-ка, ну-ка, — первый лимитериец придвинулся к скатерти и посмотрел на эрийское меню. — И это ты всё сама приготовила? Да ладно?              — Конечно! Я же шеф-повар, хе-хе.              — Хвастается она много! — обиделась на неё Бластер, чем рассмешила светлого принца и эри-венерийскую принцессу. — Вредина ты, Элли!              — Вообще согласен, — захыхыкал Лимит-старший, за что и получил подзатыльник от синеволосой.              — Я тебе соглашусь, умник! Ты кушай давай, пока не остыло. Мне нужно, чтобы у моего избранника был зверский аппетит.              — Эм-м… — Хог и Алиса странно посмотрели на Элли, после чего переглянулись друг с другом. — Это она про желудок или… ну…?              — Жри, короче! Алиса, ты тоже поешь, а то как ни посмотришь — кожа да кости. Тьфу ты, даже схватиться не на что.              — Эй!!!              В отличие от остальных, Смог ни с кем не цеплялся и просто кушал. Отведав же блюдо аква-эрийской принцессы, он поставил тарелку на скатерть и стал ждать, когда остальные покончат с трапезой.              — Благодарю вас, — положил руку на сердце Смог, частично голову склонив.              — Спасибо, Алиска! — хмыкнул Хог. — Было очень вкусно.              — Всегда пожалуйста, дружище! — мило улыбнулась Алиса.              — Вот свиняха, — фыркнула Элли, якобы обидевшись. — Полезешь потом целоваться ко мне, угу.              — Эй, да я же шучу, чё ты? — первый лимитериец положил ладонь ей на плечо и начал слегка тормошить. — Твои блюда вообще ум отъешь.              — Не подлизывайся, всё равно не прощу.              — Ну Эл… ну Элли… ну Эллюсик… ну Эллясисончег…              Эрийки тотчас оторопели и с недоумением посмотрели на бывшего хэйтера.              — Л-ладно, забудьте о том, что услышали: это реально был кринж, — промямлил тот с кислой миной на лице.              Троица рассмеялась.              — Эй, а ты чего молчишь? — первый лимитериец посмотрел на второго.              — Я наслаждаюсь тишиной, — не открывая глаз, ответил наёмник. — Уже и забыл, насколько же она чудесна.              В этом плане ребята не могли не согласиться с младшим Лимитом, поскольку последние дни они постоянно находились в тех местах, где было очень шумно. Погони, схватки, выживание, борьба, риск, тревога, переживания — им пришлось многое прочувствовать, прежде чем настал желанный покой.              — Классно так! — Элли закрыла глаза и блаженно улыбнулась. — Лучшего отдыха и не придумаешь.              — Вообще согласен! — усмехнулся Хог, после чего плюхнулся синеволосой эрийке головой на колени. — А теперь я чувствую себя на все сто.              — А разрешение спросить?              — Я разрешил, всё нормально.              — Вёртко же ты выкрутился из положения, — звонко рассмеялась Алиса.              «Главное — не загуби свою жизнь идеями, от которых подчас не зазорно отказаться», — Смог хорошо понимал, какой смысл в эту фразу вложил его брат. Понимал, но принимал лишь частично. Слишком по-разному начиналась их история после наступления десятилетия и слишком разными были реплики в сценарии каждого, не позволяющими одному отыграть роль другого.              То, что казалось неважным для Хога, было дорогим для Смога.              Тот жизненный стимул, коим руководствовался второй лимитериец, первому казался абсурдным.              Тем временем старший Лимит раздразнил девушек, и те, весело смеясь, принялись его щекотать. Наёмник молча наблюдал за ними. Он уже год как считается своим, но считал ли себя своим юноша сам? Сложно сказать. Смог давно перестал оскорблять этих людей, пытаться душевно ранить или напугать, но можно ли было сие считать проявлением чего-то похожего на дружеское? Лимит не понимал. Самыми близкими для него по-прежнему оставались Хог и Блейз, в обществе которых парень никогда не чувствовал себя напряжённым.              И тем не менее, глядя на происходящее перед глазами ныне, Смог чувствовал себя в большей степени комфортно, нежели нет. Такая картина взаимодействия друг с другом сильно контрастировала на фоне его прошлого, однако назвать её чужеродной у наёмника язык не поворачивался.              Ведь именно таким было его детство — милое, беззаботное, лучезарное.              — …Спасибо.              Элли и Алиса перестали щекотать Хога и посмотрели на наёмника. Волонтёр тоже приподнял голову, чтобы глянуть на брата.              — Спасибо за то, что не бросили меня, — искренне улыбнулся Смог.              То, что он делал крайне редко и с большим трудом.              Не сказать, чтобы старший Лимит был эмпатом — но он сразу же почувствовал витающую в воздухе тоску, которая исходила от Бластер. Как и она, он тоже взгрустнул, ибо всецело её понимал.              «Из вас бы получилась очень гармоничная пара, проведи вы чуть больше времени в компании друг друга», — с тоской на душе подумал Хог.              — Приветствую вас, молодёжь. Отлично проводите досуг, — появление Макса было неожиданным, но крайне желательным, ибо он быстро разогнал нависшие над ребятами тучи, переключив их внимание на себя.              — О, Максуха, здорова! — Лимит-старший тотчас вскочил на ноги и сразу же бросился пожимать руку основателю команды «Серп». — Давно не бачились, йо-хо-хо!              — Здравствуйте, профессор Максим, — поздоровались Элли и Алиса. Смог ограничился кивком.              — Ты где пропадал всё это время, старый? Я уж было решил, тебя гоблины схавали.              — Ахахах, да не, я им неинтересен, ибо просрочен уже. А вот ты — другое дело. Твоё молодое мясцо для них самый смак.              — Вуа-ха-ха-ха!              Оставив свою деятельность главного куратора, Сахаров перестал быть частью волонтёрского кордона и отправился странствовать по миру. Никто не знал, что теперь профессор изучает, но после его контактов с запредельным измерением многие сложили о шестидесятилетнем мужчине разного рода легенды. Кто-то полагал, Макс научился путешествовать между мирами и сейчас исследовал очередную планету, кому-то казалось, Сахаров нашёл дорогу в Атлантиду, попутно выискав точные координаты Ноева Ковчега. Сам же профессор своё периодическое исчезновение не комментировал никак, но иногда шутливо подчёркивал, что готовит в будущем дивную сенсацию.              — Интриган старый — вот кто ты такой, — вынес свой вердикт Хог, за что тотчас получил подзатыльник от жены.              — Простите, профессор, эту хамлюгу недоделанную. Плохо, оказывается, воспитываю его, надо бы пожёстче с ним дома быть, — строгим тоном заявила Элли, чем рассмешила остальных, а лимитерийца заставила округлить глаза.              — Та куда жёстче-то? И так прописываешь мне тройные вертухи за каждый мой косяк, блин!              — Профессор, он всё врёт, не верьте ему.              — Макс, ну ты же лучше меня знаешь, какая она балабол… А-А-А-А!              — Кто-кто я, дорогуша?              — Попутавшая берега ско… АЙ, ДА БЛИН, БОЛЬНО ЖЕ!              — Ну же, детка, я никак не расслышу, кем ты там меня назвал.              — Прекрасной, очаровательной и сногсшибательной девчонкой, при виде которой аж искры из глаз летят! — обиженно рявкнул Хог прямо в глаза Элли. Та просияла в своём красивом личике аки звезда в ночном небе и нежно затискала юношу за щёки.              — Да, моя булотька! Именно такой я и являюсь.              Макс расхохотался, засмеялась Алиса и даже Смог не сдержал лёгкой улыбки, наблюдая за сей картиной. Воистину, эти двое никогда не заскучают в компании друг друга ни через год, ни через пять лет и даже ни через десять. Сразу видно — две половинки одного целого.              — Ох, молодёжь, развеселили вы знатно старого дядьку. Точно лет сто проживу, как ни больше.              — Такой удивительный человек, как Вы, профессор, точно способен покорить рубеж в тысячу лет, — улыбнулась Элли, и весёлая Алиса закивала головой в знак согласия.              — Ахахах, всё может быть, Элли. Кстати, Хог…! — Макс посмотрел на первого лимитерийца. — Если есть желание — можешь встретиться с ним сейчас.              — С кем это — с ним?              Лимит поначалу тоже не врубился и было хотел подписаться к вопросу девушек, как вдруг озарение снизошло на него, и сам он резко принял сидячее положение, несколько удивив остальных.              — Где он? — спросил Хог.              

***

      

      

      Макс сумбурно объяснил его местоположение, но лимитерийцу этого хватило. Врубив до максимума скорость, он быстрее звука побежал по всему парку, порывами ветра взметая кверху пыль с земли. Благодаря инстинктам Гепарда процесс поиска искомой цели упростился донельзя, потому вскоре парень оказался на нужном месте, на своеобразную сцену выезжая дрифтом.              Харон стоял на краю обрыва, с которого открывался вид шумную Москву. Как и в прошлые разы, юноша был облачён в боевой чёрный костюм, однако противогаз, коим обычно скрывал своё лицо, держал в левой руке.              — Ты пришёл, Лимитерия, — Харон посмотрел на появившегося волонтёра краем глаза, а после сам повернулся к нему лицом. Тот, усмехнувшись, двинулся к нему навстречу.              — Сколько лет, сколько зим, Легенда. Я уж грешным делом было решил, что всё, не встречусь с тобой никогда, — Хог улыбнулся в тридцать два зуба. Как бы странно это ни выглядело, но он был безмерно рад тому, что снова встретил своего клона, несмотря на их малое знакомство. Хотя… как малое? Если делать оглядку не на один цикл, а все сразу, они взаимодействовали на постоянной основе. Не как друзья, но как сотоварищи, как оказавшиеся в одной лодке два незнакомца, вынужденных кооперироваться ради выживания.              Хог подошёл к краю обрыва и вместе с Хароном стал наблюдать за городом. Какое-то время они молчали, наслаждаясь далёким гулом.              — На сколько оцениваешь этот цикл?              — Он прекрасен. Сильно отличается от тех, которые я видел раньше.              — Хе-х…              Несмотря на то, что Лимит поделился своими воспоминаниями со всеми друзьями, среди которых также фигурировал таинственный лимитериец, встретиться с ним никто так и не смог. Что уж там, бывший хэйтер и сам не ожидал однажды вновь пересечься с этим человеком, который, казалось, сгинул в Зазеркалье вместе с форматированием поражённых циклов.              — Скажем так, я исследовал этот мир, — объяснил свою предысторию клон. — Боялся повторения пройденного, но, как оказалось, зря.              — Значит, ты готовился и в этот раз? — уточнил Хог, на что собеседник ответил кивком. — А кем ты стал в этой реальности?              — Тем же, кем и в прошлой — вожаком анти-людей.              — Тебе явно пришлись по душе наши братья большие, хе-хе.              — Наверное.              Какое-то время лимитерийцы снова молчали, продолжая наблюдать за городом.              — Так… гм… какие у тебя планы теперь? — поинтересовался Хог.              — Сложный вопрос. Я не раздумывал об этом как-то.              — Ха-х, ну ты прям как я, вуа-ха-ха-ха! Мне вот тоже непонятно, чё дальше мутить. Жена есть, дом есть, работа… найду. Облизательно найду. Детей вот нет, правда, и я хз, хочу их чи не хочу. Элли, судя по всему, тоже не планирует в ближайшем будущем мамой становиться, но, как говорится, поглядим. Сам знаешь, человек предполагает, а располагает Бог.              — Бог… — задумчиво промолвил Харон.              — Что такое? — вопросил Лимит.              — Знаешь, совсем недавно я поймал себя на мысли, что совершенно не знаю этот мир. Он сменялся для меня слишком часто, существуя лишь в ограниченных временных параболах.              — Ты… ощущаешь себя чужим в нём?              — …Возможно.              Хог отвёл тоскливый взгляд в сторону. Всё это напоминало ему его самого до встречи с командой «Серп»: такого же потерянного и никому ненужного в этом мире одиночку, чьё будущее было туманным. Лимит открыл рот, дабы выказать слова поддержки, но в последний момент сомкнул уста, понимая, что ничего толкового сказать в отношении конкретно этого человека не сможет.              Потому что Харон — это разительно отличный от всех друзей Хога человек. Тогда как все проходили обжиг временем, эмоциями и разного рода чувствами, он сие переживал раз за разом, неспособный выпутаться из сего капкана за неимением искомого понимания, как это сделать. Конечно, Харон не всегда был таким безэмоциональным, и Хог это знал, помня ту легендарную сцену из своего прошлого, где его, умирающего и истекающего кровью, держит за руку плачущий клон. Однако он так часто подвергался суровым ударам судьбы, что впоследствии перестал чувствовать собственные эмоции.              И оттого Хог испытывал дикую печаль на сердце, не понимая, как именно ободрить Харона, чтобы на его лице промелькнуло что-то похожее на живое.              — Хог Лимитерия… спасибо тебе. Ты сделал поистине невозможное — разорвал круг судьбы. Я тебе безмерно признателен.              — Да ладно, я бы не сделал и половины того, что смог, не помогай ты мне всё время, — грустно рассмеялся первый лимитериец. — В конце концов, именно благодаря воспоминаниям своих прошлых версий я таки понял, как надо правильно гасить Триггера Бедствия.              Тут Хог не лукавил: когда он с помощью тёмного эфира воплотился в другом своём сознании, вознесённые к мирам Зазеркалья лимитерийцы обратились в воспоминания, которые разом обрушились на физического Лимита. И он вспомнил всё, начиная от ранних сценариев и заканчивая разными их исходами. Как погибал на руках Элли, как становился королём Лимитерии, как уходил морально сломленным в закат — всё знал.              Харон устремился глазами куда-то вдаль, и нахлынувший ветер колыхнул края его плаща вместе с зелёными кончиками волос.              — Этот мир — я совершенно его не знаю. Но… глядя на то, как кипит в нём жизнь, как сменяются сезоны года и как продолжают существовать те, кто всегда погибал… я испытываю умиротворение, — изрёк чёрный воин. — Не знаю, о таком ли мире грезили король и королева, когда создавали меня, но надеюсь, он хотя бы частично подобен образу их идеального будущего.              — Харон… — вымолвил Хог.              — Ты спросил, какие у меня планы теперь. Я не знаю. Наверное, вернусь обратно к анти-людям и стану их настоящим вожаком. Пряник очень привязался ко мне. Не знаю, чем я приглянулся ему, однако против его компании ничего не имею.              — Пряня очень хороший, и я буду бесконечно счастлив, если вы станете хорошими друзьями.              Харон кивнул, после чего повернулся лицом к Хогу, и тот сделал то же самое.              — Твоя история никогда не была идеальной, Хог. Во многом это моя вина: в попытках облегчить твою участь я лишь неосознанно обрекал тебя на ещё более жуткие страдания, после чего сокрушался сам. И каждый раз, вспоминая, через что ты прошёл, я буду испытывать угрызения совести с безудержным желанием снова и снова переиначить твою историю, сделать её, на мой взгляд, более достойной и правильной.              — …              — Но… делать я этого больше не стану. Какой бы неидеальной ни была твоя история — она твоя. Настоящая. Та, которая сделала тебя тобою нынешним. И как я буду ненавидеть себя за то, на что тебя подписал, я также буду испытывать спокойствие, зная, что отныне и впредь твой путь страданий окончен и теперь ты свободен от всего, что делало тебя несчастным.              — …              — Хог… я хочу, чтобы ты был счастливым!              С этими словами Харон протянул первому лимитерийцу правую руку для рукопожатия.              — До свидания, Хог Лимит!              Светлый принц ответил взаимностью, скрепляя пальцы вокруг кожаной перчатки.              — До свидания… Хорс!              Первые капли упали на землю, впитываясь в неё, как губка. Это был не дождь. Во всяком случае, не тот в привычном смысле, намёки на который выдала хотя бы единственная тучка, будь она, впрочем, на небе.              Всё тот же светлый день, полный тепла и ласкового ветерка, колыхающего, как новогодние гирлянды, листья деревьев.              Всё то же золотистое в небе солнце — с которым Елена всегда ассоциировала его.              «Мой милый солнечный мальчик — твоё будущее обязательно станет счастливым! Только так и никак иначе!»              Харон растворялся в жёлто-белоснежном сиянии, рассыпаясь на сотни ярких светлячков. Он смеялся. Радостно. И плакал. Впервые за всё время его глаза наполнились жизнью, а посеревшее из-за реинкарнаций лицо просияло благодаря счастливой улыбке.              «Когда я смотрю на тебя, то как будто бы вижу солнышко. Оно яркое такое, нежное и совсем не обжигающее. К нему хочется прикоснуться, хочется его обнять».              Именно это Хог и хотел сделать — сделать шаг вперёд, чтобы заключить в объятия малознакомого и одновременно близкого в своей жизни человека, которого наконец-то смог утешить. Но к этому моменту Харон полностью обратился в стаю светлячков, которые облетели три раза первого лимитерийца, а после отправились восвояси куда-то вдаль, оставляя после себя полупрозрачный золотистый свет в воздухе.              Харон исчез.              Вместе с эпохой перерождений.                     

***

      

      

      — Тебя долго не было. Я забеспокоилась.              Переживания Элли не были беспочвенными. Когда Хог уходил на встречу с Хароном, время было послеобеденным. Сейчас же день близился к закату, и после долгого томительного ожидания эрийка отправилась на поиски своего возлюбленного, несмотря на заверения Макса о том, что всё хорошо.              Найти, впрочем, Хога Элли не составило труда: как и прежде, она была хорошим Абсолютом Опыта, способным засекать присутствие других на расстоянии. Но, подойдя к парню, девушка заметила, как тот отвернул голову и начал лихорадочно тереть глаза руками.              Догадаться, что Хог плакал, ей было нетрудно.              — Аха-х, прости. Я это… задумался я, вот, — с глуповатым смехом объяснился Хог после того, как смахнул с глаз остатки слёз. Элли грустно посмотрела на него, но ничего не сказала. Просто встала рядом и вместе с ним посмотрела на исчезающее за горизонтом солнце.              — Хог, я люблю тебя!              — Это сейчас к чему было?              — Ни к чему. Просто хочу, чтобы ты это знал.              — Эу, ну… х-хорошо, я тебя тоже.              Смог ушёл сразу же после исчезновения брата. Сказал, что у него возникли неотложные дела, которые требовалось решить в кратчайшие сроки. Потом компанию покинула Алиса, вызванная в редакцию за неимением другого журналиста. Что касалось Макса, то на момент ухода Элли он был на месте, однако, скорее всего, профессор также удалился восвояси опосля.                     — Кстати, мне тут Алиса кое-что отдала. Вот, — Элли протянула Хогу фотографию, и тот посмотрел на неё с усиливающейся на сердце тоской. На снимке были изображены он, синеволосая эрийка, Эс, Орфей, Юля, Алиса и Семён — и фотографировались они на фоне снежных холмов и снеговика, которому в качестве носа вместо морковки воткнули автоматную гильзу.              — Хе-х, наши первые шаги на острове «Пурган». Знали бы мы, с чем нам придётся там столкнуться, возможно бы избежали всего этого, — невесело усмехнулся Лимит.              — Сам-то веришь в то, что говоришь?              — Честно говоря — нет. Но я должен был попытаться быть… правильным, что ли? Более… гм… здравомыслящим.              Элли улыбнулась. И обняла Хога за руку, прижимаясь к ней грудью.              — Именно то, что ты абсурден и неординарен, делает тебя возмутительно сексуальным в моих глазах, — с этими словами девушка чмокнула парня в щеку, частично вогнав его в краску. — Поэтому не нужно пытаться быть тем, кем ты не являешься. Будь собой. В конце концов, именно этим мы с тобой друг к другу и приклеились — своими уродствами.              — Ты прямолинейна, как всегда.              — Тебя это ранит?              Лимит высвободил руку из пальцев Эрии, но лишь за тем, чтобы самому обнять её, а после — поцеловать. Девушка в ответ сомкнула его шею в крепких объятиях, углубляя их поцелуй.              Уродство — это слово было грубым и в то же время самым подходящим под описание двух закомплексованных людей, слиянием своих губ друг с другом сжигающих все страхи и переживания, коими изобиловали безмерно. Они всегда были несовершенными, но именно это превратило их в пару, с чьим пламенем любви не смог бы сравниться кто-либо другой. Недаром сказано: привлекает нас внешняя красота, однако по-настоящему очаровывает внутренняя неказистость, особенно если она идентична нашей.              И как хэйтер высмеивал всех и вся — так и стерва проходилась острым языком по чувствам тех, кто ей не нравился.              Как мальчик без прошлого неустанно искал свои истоки — так и девочка с фальшивым детством пыталась построить свой собственный мирок счастья, игнорируя свои истинные желания.              Два урода. Две красоты.              Закончив поцелуй, Хог прикоснулся ладонью к пунцовой щеке возлюбленной и хрипло прошептал:              — Меня это делает счастливым.              Элли хихикнула. Вытянувшись на носочках, она соприкоснулась кончиком своего носа с носом мужа и потёрлась ими, энергично улыбаясь.              Совсем как котёнок.              — Пойдём домой. Там нас ждут блинчики со сгущёнкой. И весёлые игры на приставке. И… — Элли не договорила, но по её хитрому взгляду и так было ясно, что она имела в виду.              — Ладно, пойдём. Но чур меня не обижать, — весело попросил Хог.              — Обещаю, мой драгоценный, сегодня я буду с тобой до умопомрачения мила и ласкова, как никогда прежде.              — Аха-х, я уже боюсь.              Эрия побежала вперёд вприпрыжку, выставив в разные стороны руки. Лимит покачал головой, улыбаясь. Но, уходя, он бросил короткий взгляд на солнце, которое почти исчезло за горизонтом.              — До свидания, Хорс! — сказал Хог.              И побежал догонять Элли.

КОНЕЦ НОВОЙ ЭПОХИ.