Без времени

      — Я объясню, как только мы окажемся в более безопасном месте, — сказал Седьмой.       Цунаде стиснула кулаки.       — Судя по тому, что я недавно увидела, на данный момент безопаснее места не существует. И это было не пожелание. Ни я, ни мои люди с места не сдвинемся, пока я не узнаю, что здесь происходит! Хватит уже! Набегались!       Он совершенно незнакомо прищурился. И голову на бок склонил незнакомо. В нем вообще не было ничего привычного. Ничего от того пацаненка, который обычно орал и возмущался в любой непонятной ситуации, а сейчас стоял неподалеку, напряженно глядя на свою повзрослевшую версию, и тоже молчал.       Цунаде не стала бы утверждать, что хочет узнать Нанадайме поближе. Не стала бы утверждать, что ей нравятся безумно напряженные спины застывших подчиненных, косой и быстрый взгляд Сая, дрогнувший кадык Инузуки. Настороженные взгляды своих людей. Молчание того Наруто, который молчал только перед очередной душеспасительной тирадой, в которой выколупывал из людей гниль.       Цунаде, вообще, очень хотела очутиться за своим столом в компании с тремя ящиками саке, которые пока не нашла Шизуне. Пить и обдумывать странный сон.       Она очнулась почти сутки назад на небольшой полянке, в кругу возжелавшей пообедать живности. Переубедить местную фауну удалось не так легко, как она привыкла, но все же удалось. Какаши и Ямато нашли ее спустя несколько часов блуждания по незнакомому лесу, а еще через час они нашли детей. И всего спустя пятнадцать минут, глотая кровь перед огромной скрежещущей тушей, глядя, как она планомерно пробивает жвалами песчаную защиту мальчишки Казекаге, Цунаде поняла, что не все в этом лесу можно победить. Она почти сожрала их, эта гигантская тварь, размерами ничуть не уступающая хвостатым, она почти победила.       Нанадайме Хокаге появился через две минуты после того, как Цунаде поняла, что техники и физическая сила не пробивают панцирь. Она не успела осознать, что случилось — реакции не хватило. Ее, Хокаге, Саннина — реакции не хватило, чтобы увидеть, что сделал рыжий всполох света, мелькнувший перед глазами. Просто на мгновение стало тяжело дышать от чужой взметнувшейся из-под контроля чакры, а еще через мгновение впечатанная в землю туша едва подрагивала уцелевшей клешней.       — Цунаде-сама, вы в порядке? — коротко спросила склонившаяся рядом женщина, оказавшаяся Сакурой.       С этого момента Цунаде перестала что-либо понимать. Не понимала она тогда, когда Сакура, под наблюдением своей разевающей рот молодой копии (которая совсем недавно с трудом училась оживлять рыбу) играючи заживляла ее раны, а потом отлаженными движениями помогала другим. Не понимала, когда Шикамару, жутко похожий на своего отца, размеренно докладывал обстановку неотрывно смотрящему вдаль мужчине, на спине которого тускнела надпись «Седьмая Тень Огня». Не понимала, но чуткой привычкой шиноби собирала информацию. И — тоже — раздавала приказы.       Но больше всего она не поняла, когда Седьмой, внезапно окаменев плечами, коротко приказал «двигайтесь на восток», оставил клона и исчез. Потребовалась пара секунд, чтобы принять решение и кивком приказать детям следовать за клоном. И не хватило всего пути, чтобы привыкнуть к ощущениям генина на выпасе: когда от тебя не зависит ничего, потому что кто-то гораздо более сильный играючи расчищает путь.       И вот, теперь перед ней бледная копия неугомонного пацана, который перевернул ее жизнь, холодно щурила глаза. С таким лицом старые и уставше-равнодушные главнокомандующие прикидывают, какой из гарнизонов отправить на смерть, чтобы выиграть войну. Цунаде не любила такие взгляды, а такие решения принимала только имея в запасе ящик саке.       Судя по всему, Нанадайме в этом от нее отличался.       — Я слушаю! — рявкнула она, напоминая себе, что перед ней всего лишь Наруто. Глуповатый, неугомонный, непослушный, сияющий. Знакомый, пусть и повзрослевший.       — Шикамару, Сакура, — не отрывая от нее взгляда, приказал Седьмой, — мои клоны собирают всех, кто попал в этот мир. Сон Гоку отведет вас в точку сбора. Направляйтесь туда. Шикамару, мне нужен полный список, включая шиноби из прошлого, Сакура — состояние выживших и количество погибших. В бой не вступать. Никого не убивать. Предотвратить любые конфликты. Запретить людям из прошлого контактировать с будущим. Сон Гоку в курсе, вас встретит Мататаби-тян, они помогут вам в любой ситуации.       — Есть! — хором откликнулись они, а Шикамару негромко попросил: — Разрешите вопрос?       — Да.       — В случае, если мы встретим Ивао?..       — Не встретите. Отправляйтесь.       Дзенины синхронно поклонились и исчезли в негромком хлопке дыма. Следом за ним последовал куда более громкий удар, дрогнула земля, будто упало что-то очень тяжелое, послышалось дыхание колоссального зверя и раскатистое рычание. Проплыла вверху невидимая в солнце и дыме тень. Цунаде не поддалась общему веянию и не стала испуганно задирать голову, рассматривая виднеющегося из дна расщелины зверя. Смотрела в льдистые глаза и думала, что шестнадцатилетний Наруто тоже не стал смотреть. И хмурился все сильнее и сильнее. Так, будто пытался сложить в голове то, что давно понял.       — Ивао, — сказал ей Седьмой, — один из Отсутсуки Ичизоку. Опасен, безумен, очень силен. Около года назад он напал на Коноху, но не преуспел. С тех пор не оставляет попыток.       — Это я слышала, — кивнула Цунаде. Отсутсуки, подумать только… Она знала про этот клан только от дедушки, и то, что он рассказывал, больше походило на страшные сказки, чем на прошлое их мира. Как Узумаки Наруто и Коноха оказались связаны с ними? Как они смогли его остановить?.. Впрочем… понятно как. — Зачем ему Коноха? Из-за Девятихвостого?       Ямато нахмурился, а Сакура поближе придвинулась к Хатаке. Лицо стоящего сбоку Наруто даже не дрогнуло, лишь сжались сильнее кулаки.       Седьмой внезапно почти улыбнулся, едва уловимо став похожим на себя прошлого.       — Нет. Не из-за него. Ивао нет дела до Хвостатых. Он хочет чакру Мудреца Шести Путей, а для этого ему надо убить меня. Но сделать это в Конохе моего времени он не может, поэтому и воспользовался пространственно-временным дзюцу. Судя по всему, он хотел убить меня в прошлом, но, из-за расщепления чакры Рикудо-сеннина, не рассчитал и зацепился за риннеган. Перетащить риннеган из одного мира в другой без согласия владельца практически невозможно, это требует огромных запасов чакры. В пространственно-временных дзюцу нельзя ошибаться, а Ивао слишком безумен, чтобы просчитать все варианты событий. В результате, он зацепил всех, кто связан со мной или находился рядом, а так как он собирался в прошлое — еще и людей из вашего времени.       Все это казалось бредом, но, судя по спокойному тону Нанадайме — им не являлось.       — Чакра Мудреца Шести Путей сгинула вместе с Рикудо, — твердо сказала прописную истину Цунаде, — который всего лишь миф. Что этот Ивао надеется найти и почему именно в Конохе? Что за расщепление?       — Я не могу ответить на эти вопросы, Цунаде-сама.       Цунаде подавила секундное желание размахнуться и ударить. Он был прав — ни ей, ни греющим уши шиноби не стоило этого знать. Где бы Коноха ни нашла артефакты, запечатывающие чакру Рикудо-сеннина (немыслимо, невероятно, но вдруг?), это знание стоило слишком многого, чтобы озвучивать его. Особенно при мальчике Казекаге, за спиной которого стояла Суна. Тоже не упустившая бы шанс заполучить мощь, перевернувшую бы мировой баланс сил.       — Хорошо, — скрепя зубы, согласилась она. — Риннеган?       Он качнул головой.       — Хорошо, — почти прорычала Цунаде. — Откуда информация, Нанадайме-сама? Хоть это я могу узнать?       — Конечно, — кивнул он. Пятую не покидало ощущение, что он скрывает то, что не привык скрывать. — Из проверенного источника.       — Я его знаю?       — Почти, — уклончиво ответил Седьмой. И тут же, нахмурившись, выдал: — Хотя да. Вы его знаете. Его имя Курама, но вы познакомитесь позже.       — И ему можно доверять? — скептически уточнила Цунаде, выискивая в невозмутимой улыбке Сая и ухмылке Кибы ответ.       — Более чем, — твердо кивнул Седьмой. В этой внезапной уверенности на секунду проскользнул шестнадцатилетний мальчишка, следующий своему пути. — Коноха не раз доверяла ему свою безопасность и ни разу не ошиблась.       От Цунаде не ускользнул рассеянный кивок Инузуки.       — Что это за мир?       — Не могу ответить, — покачал головой Хокаге. — Не знаю. И Курама тоже не знает. Не самый безопасный?..       Ино тихо хихикнула, но все вздрогнули, обернулись на покрасневшую Яманака. Только Наруто смотрел все так же, явно не поняв из объяснения ничего, не вынеся для себя ни единого слова. Какое ему дело, где они и почему? Его интересовало нечто большее: безопасность людей, Джирайя, взгляда которого Седьмой будто бы не замечал, шиноби будущего, которых отправили в неизвестность. Интересовало то, как они будут выбираться.       Он наверняка не знал, кто такой Мудрец Шести Путей и чем ценна его чакра, не был в курсе про риннеган, до этого разговора считавшийся такой же сказкой, как и Отсутсуки Ичизоку. Образование Наруто всегда было сомнительным в своей неполноте, но, тем не менее, он всегда умел цеплять самую суть.       — Где Саске? — спросил Наруто, и Хокаге, впервые за время их встречи, пересекся с ним глазами.       Цунаде была готова поклясться, что ему было страшно. И, пожалуй, даже понимала почему.

***

      — Преследует Ивао, — ответил Хокаге.       — Один, тебае?       Он даже думать не хотел, что…       Наруто хотел быть Хокаге. Это был его путь, его мечта. Работа Хокаге предполагает жестокость и политику, Наруто прекрасно это понимал, он же не дурак, даттебае! Все так, да, но… Но Третий улыбался и трепал детей по голове, баа-чан много пила и ворчала, но им верили и доверяли.       Почему он — другой он — так очевидно… Наруто не мог этого объяснить. Он даже не мог облечь в слова причины, по которым Седьмой казался ему не тем, кем сам Наруто мог бы стать. Может быть, он чувствовал тем самым шестым чувством, с помощью которого понимал людей; может, просто устал и искал себя в знакомых чертах ради собственного успокоения. Он же не думал, что, став Хокаге, у него получится избегать всех этих бумажек и… и что там всегда делает баа-чан? Может быть, взрослый он тоже устал, он же сражался с этим психованным из клана как-там-его, может, поэтому от одного его вида так тянет под ложечкой?       Наруто хотел верить, что ошибся. Он хотел ошибиться.       — Учиха не нуждается в моей помощи, — холодно отозвался тот, кем Наруто никогда бы не стал.       — Ты уверен, даттебае? — почти прорычал Наруто, уворачиваясь от подзатыльника Цунаде-баа-чан.       — Наруто, замолкни! Это сейчас не важно!       — Это важно! — уже не сдерживаясь, возмутился Наруто. — Это чертовски важно, и если этот старый козел этого не понимает!..       — Наруто!       — Тихо, — осек их Хокаге, к чему-то прислушиваясь.       — Сам заткнись, даттебае! — огрызнулся Наруто, выворачиваясь из хватки Джирайи. — Какого черта! Баа-чан, ты чего, совсем…       — Тихо! — прошипел Седьмой, мгновенно оказываясь рядом и затыкая Наруто рот рукой. Тот сперва возмущенно замычал, почти набрав в грудь воздуха для воплей, а потом тоже почувствовал это.       Земля неуловимо гудела. Камешки, рассыпанные по скалистой поверхности, меленько подпрыгивали. Гаара присел, прикладывая пальцы к камням, а Седьмой прикрыл глаза, прислушиваясь, и почти тут же их открыл.       — Кто-то ползет под землей.       Дрожь прекратилась.       — Приполз, — задумчиво постановил Седьмой. — Вверх!       Тело послушалось приказа раньше, чем голова его осознала. Они прыгнули, оттолкнулись от камней и прыгнули еще раз. Скалистая почва раскололась комьями. Там, где раньше была земля, огромная распахнутая пасть сверкала сотнями зубов. Змееобразное чудовище вырвалось вверх, пытаясь заглотить тех, кто секунду назад стоял в его охотничьих угодьях.       — Футон, — выкрикнул кто-то, — Расенсюрикен!       Разенган сюрикен, который не был приспособлен для дальнего боя и который баа-чан запретила применять, оглушительно свистнул у виска. Чудовище захлопнуло пасть на сфере, показав уродливую кряжистую морду, и тут же разорвалось на части с оглушительным взрывом.       Наруто поскользнулся из-за удара взрывной волны и чуть не упал во все еще ревущую внизу чакру. Его схватили за шиворот и сильным рывком вышвырнули из ущелья прямо в руки Какаши-сенсею. Следом вылетела Ино, уже попав в руки Наруто, а потом потревоженные скалы рухнули, равняя ущелье с землей.       В последний момент выскочивший Седьмой легко спрыгнул с обвала и толкнул носком сандалии мелкий камешек. Тот покатился вниз и спустя три скачка с шипением распался на пыль.       — Кровь ядовитая. Осторожнее.       Наруто поддержал покачнувшуюся Ино. Рядом отчетливо сглотнула Сакура, а Гаара кинул внимательный взгляд сперва на Наруто, а потом на Седьмого. Будто сравнивал.       — Надо идти. У вас еще есть вопросы, Цунаде-сама? — вполоборота спросил Хокаге. Наруто гневно прищурился и, не обращая внимания на встревожено глянувшего на него Кибу и неодобрительный взгляд Ямато-тайчо, шагнул вперед.       — Слышишь, тебае, ты не ответил! И не называй так баа-чан, она тебе не просто какая-то там! И вообще прекращай строить морду кирпичом, достал! — он гневно ткнул во взрослого себя пальцем. — И разговор про Саске-теме не закончен, даттебае, что значит не нуждается в помощи?!       В наступившей оглушительной тишине Хокаге ошеломленно моргнул. На мгновение Наруто узнал свое лицо в стылых чертах.       — И вообще! — экспрессивно вякнул Наруто, не обращая внимания на удивленный взгляд Сая и Кибы. — Ты должен научить меня кидать разенган сюрикен, ты меня понял, тебае?!       — Наруто! — рявкнула Сакура-чан.       — А что? Я все равно научусь, а бабулька запретила использовать тот, который нельзя кидать! Крутая же техника, Сакура-чан, скажи?       — Вообще-то, было бы неплохо, если бы ты тоже перестал называть меня бабулькой! — многозначительно вставила Цунаде.       — Вот еще! — фыркнул Наруто. — Я же не этот старый пердун!       — Шаннаро! — взревела Сакура-чан, попытавшись шибануть Наруто по макушке, и тут же осеклась, напоровшись на тяжелый взгляд Хокаге.       — Я не стану тебя учить, — ответил он, с полуулыбкой обернувшись к Наруто. — Научишься сам.       — Скоро, даттебае? — недовольно буркнул Узумаки, косясь на Сакуру-чан.       — Да. Скоро, — ответил Хокаге. Улыбка его на мгновение исказилась болью и тут же пропала.       Наруто услышал, как тяжело вздохнул Джирайя, но не обернулся, восторженно лыбясь и почесывая макушку, рассказывал Ямато-тайчо и Какаши-сенсею, что он же говорил, даттебае! У него получится!       Хокаге молчал, глядя в горизонт, а потом, коротко мотнув головой, приказал:       — Выдвигаемся.

***

      У него все было впереди. Все.       Это не давало покоя.       Его ждала война. Смерть, боль, потери; рвущиеся от перенапряжения мышцы; ухмылка Курамы и страшное чувство, когда душа вместе с Биджу покидает тело. Забвение. Теплые руки мамы, улыбка отца. Рикудо-сеннин и Хвостатые; странный дедок, говорящий про память и слезы мира, выросшего на его глазах. Жгучая чакра в венах. Сердце Саске, бьющееся рядом. Его чувства, его мысли, его боль.       У него Саске был впереди. Улыбки, взгляды. Первый настоящий поцелуй на вершине монумента в послевоенной Конохе. Розово-оранжевое небо в черных глазах. Первое прикосновение, первый сиплый выдох. Слившиеся сознания и тела. Ворчание, когда он, сонный и растрепанный, затыкал поцелуями. Дыхание Саске, кожа Саске, сознание Саске; редкая улыбка, прижатая к спине спина; катана, доверяющая рукоять, и ее хозяин, невесомо целующий сжатые на сыромятной коже пальцы. Расползающаяся внутри бездна, наполненная осознанием — ты не один. Никогда не был, и никогда больше не будешь.       У него впереди…       Так много ошибок, Ками-сама. Так много.       Это не давало вздохнуть. Оставалось прятаться за статусом и привычно приказывать, чтобы — не броситься, не схватить, не начать убеждать. Чтобы — не смел. Чтобы — не повторял. Чтобы никогда не увидел, как леденеют знакомые глаза и выстраиваются стены, чтобы не видел во сне, как Саске говорит «мне это не нужно»…       Не смотреть на них. Не видеть призраков прошлого, не чувствовать разрывающееся сердце, не отвечать, где чертов Саске, потому что все, чего единственно хочется, это сорваться с места и перевернуть этот мир в его поисках. Встать рядом, плечом к плечу. А делать необходимо то, что должно — довести, сохранить, сберечь людей, спасти каждого.       Как смотреть Саске в глаза, если кого-то не удастся спасти?..       Наруто хотел вернуться туда. В свои шестнадцать, когда война только началась, а впереди был целый мир, наполненный грезами. Рядом не было Саске, но он был. Надо было только догнать его, поймать, схватить, притащить в Коноху и улыбнуться, предложив себя и весь мир за спиной.       Наруто хотел. Но плащ с иероглифами висел на плечах, а еще на них были ошибки и груз прожитых лет — многотонной глыбой, не дающей вздохнуть. И Саске был рядом, но его не было.       Их приходилось оберегать. Приходилось переступать через инстинкты, которые утверждали, что Сакура-чан легко справится с напавшей на нее тварью, и справляться с ней самому. Приходилось вспоминать, что они были слабыми, и сам он таким был.       Ловя на себе взгляды шестнадцатилетнего себя, Наруто временами думал, что тогда он был сильнее, чем сейчас. Намного, намного сильнее.       Они двигались на север, вдоль скалистого предгорья. Все вокруг было живым: дышало, рычало, пожирало друг друга, охотилось на них и убегало от них же. Приходилось перемещаться вокруг слаженно двигающейся группы, отражая нападения тех, кто хотел поживиться. Исчезали клоны, нещадно сосущие чакру, и с каждым Наруто узнавал все больше: примерную карту местности, взгорья, леса, океаны, живность. Количество людей, попавших сюда по вине Ивао.       О нем не хотелось думать, но не думать не моглось. Отсутсуки был опасен. Прав был Саске, чертовски прав, когда убеждал убить его. Еще после первого нападения на Коноху, которое Наруто отбил в одиночку, а потом неделю отлеживался в полубреду и кошмарах. Чакра Курамы не смогла залечить оставленные Отсутсуки раны, а подпускала только Учиху, и Наруто пил воду с его рук мелкими глотками и пересохшим горлом рассказывал.       Следующее нападение они встретили вместе, и уже Ивао пришлось спешно уходить, пачкая землю кровью. Он предпринял еще несколько попыток, ни одна из которых не увенчалась успехом. Саске предлагал уничтожить его — на Совете и с глазу на глаз, но Наруто не мог так рисковать. Им удавалось обломить безумцу зубы, но в смертельной драке с ним полегло бы больше народу, чем погибло на последней войне. Наруто прекрасно осознавал, на что они с Учихой способны, и что от причиненных ими разрушений не каждый сможет спастись.        Да и страшно было. Снова объединиться для боя и почувствовать Сусано на лисьей шкуре. Сорвать все замки, проломить стены, а потом окончательно сжечь едва стоящие мосты.       Ивао нужна была чакра Хагоромо, а для этого он должен был убить их. Начал с Наруто — за спиной у Саске не стояла Коноха, ему не было нужды сдерживаться, чтобы никому не навредить. Они были сильнее Отсутсуки, даже по отдельности, даже когда сражались рядом, но не вместе. И он решил убить их до того, как Рикудо пробудил в них наследие. До того, как они научились защищаться от Ивао, для которого перемещение во времени лишь техника.       И не преуспел.       «Я не понимаю, почему он не учел риннеган? — спросил Наруто, выводя Какаши-сенсея из-под удара и припечатывая очередную тварь разенганом к земле. — Он безумен, но не глуп».       «Он мог не учесть объема чакры Учихи», — не убежденно проворчал в ответ Курама.       «Ты не знаешь, так и скажи, тебае. Как нам выбираться отсюда, рыжая жопа?»       «Не имею ни малейшего понятия. Притормози, глупый мальчишка, даже я вижу, что твое стадо устало».       Наруто оглядел изможденные лица и замер, жестом останавливая людей. Они уже несколько часов передвигались по пересеченной местности в слишком быстром для них темпе, и если дзенины с саннинами не особо устали, то Ино с Сакурой явно едва держались на ногах.       Наруто и забыл уже, каково это, заботиться о более слабых напарниках. Когда он вообще последний раз общался с кем-то, ниже ранга дзенина?..       — Привал, — объявил он.       — Прямо тут, даттебае? — пропыхтел Наруто из прошлого, оглядывая выжженную равнину. Пару часов назад клон встретил здесь людей Райкаге и спас их от чего-то большого и недовольного. Он увел их к месту сбора, которое вычистили Хвостатые, а потом рассеялся, оставив охрану на Двухвостую и Четыреххвостого. Сон Гоку уже трижды через Кураму высказался на тему «я не желаю охранять жалких двуногих и делаю это только из большого уважения к тебе», но Наруто полностью ему доверял. Йонби не был вспыльчивым, а Мататаби была вежлива, что обеспечивало хоть какую-то вероятность того, что они сдержатся и не начнут убивать, если Сакура и Шикамару не справятся с ситуацией.       Одним из первых клоны Наруто нашли Шимуру Данзо. С тех пор количество людей из прошлого все увеличивалось, а встреча с собственным прошлым могла быть болезненной. Наруто уже это понял.       — Здесь относительно безопасно. Сай, проверь периметр. Киба, найди еды. Я за водой. Отправляемся через час, до заката мы должны добраться до остальных.       — Слышишь, я! — разнеслось над равниной, когда Наруто уже перенесся подальше. — Ты палку из задницы вытащить не забудь, когда возвращаться будешь, даттебае! Ай! Сакура-ча-а-ан!!       Уже у ручья, набирая в походную флягу воду, Наруто почувствовал приближение чужой чакры. Он заставлял себя сидеть неподвижно до тех пор, пока рядом не раздался тяжелый вздох, и Джирайя не присел на корточки, тоже опуская флягу в воду.       — Поговорим, а?       Наруто казалось, что он давно уже смирился с потерями. Со смертью. Но выходило, что нет.       Джирайя молчал, набирая воду. Посвистывал, завинчивая флягу. Почесывал бедро и смотрел в небо, ворча себе под нос оду о грустном отсутствии рядом цыпочек.       Наруто все никак не мог заставить дыхание выровняться. Смотрел, как вода огибает запястья ласковыми лентами и прерывается перестуком капель.       — Скажи-ка мне, мой глупый ученик, — спустя десять минут лихо спросил Джирайя, — ты последовал моему славному примеру и написал хоть одну книгу? Хотя, ха, о чем это я, ты же совершенно не умеешь писать!       — Тебе это не мешало, — прохрипел Наруто, предплечьем вытирая лицо.       — Что-о? Я сражен в самое сердце! Как можешь ты не признавать писательское мастерство великого Джирайи-самы?!       Наруто плеснул в лицо водой со странным, чужим запахом и, набрав в грудь воздуха, поднял голову.       В совсем не веселых глазах эро-сеннина была лишь грусть и безграничная гордость. Наруто и забыл уже, каково это- чувствовать такой взгляд.