Без времени

      Саске в абсолютной тишине пил остывший чай, переживая мгновение за мгновением — снова и снова. Он очень остро осознавал, что стал взрослее старшего брата. Намного взрослее — Итачи умер, когда был на десять лет моложе. По сути, погиб ребенком, пусть шиноби переставали быть детьми очень рано. Все то, что Саске и Наруто накуролесили, тоже произошло в их далекие семнадцать, когда казалось, что достаточно просто захотеть — и мир прогнется. Спасует перед ними — непобедимой силой и связью, прошедшей сквозь века.       Мир щелкнул по носу. Он был бесконечно стар, мудрый мир, и видел сотни таких же детей. Что ему два подростка, решившие перемолоть жернова судьбы и остаться победителями? Он сожрал их, не поперхнувшись.       — Мне нечего тебе сказать, — внезапно признался Итачи. — Я хотел бы помочь, маленький глупый брат, но ты уже не маленький и далеко не глупый. И я… бесконечно виноват перед тобой.       — Я не виню тебя в смерти клана, — вздохнул Саске, отставляя кружку.       — Я извиняюсь не за нее, — тут же ответил Итачи. — Я был молод. И жаждал искупления. Я почему-то решил, что если ты меня убьешь, то я…       — Дети совершают много ошибок, да? — перебил его Саске. — Как оказалось, взрослые совершают их не меньше.       Итачи замолчал, с непроницаемым лицом наблюдая за последними огнями потухших углей. Наруто как-то сказал, что не так уж и непогрешим был любимый старший брат Саске. Просто еще один шиноби, которого безжалостно сломала система. Покалеченное оружие, отслужившее свое и отброшенное за ненадобностью. Саске не пожелал тогда слушать, прервав разговор язвительным замечанием. Было больно, а Наруто промолчал, не углубляясь, хотя был бесконечно прав. Как и всегда.       — Я очень хотел бы познакомиться поближе с Наруто-куном.       Нанадайме Хокаге, во всей его сияющей силе, давно уже никто так не называл. Саске и забыл уже, как это звучало.       — Саске, — позвал Итачи, и Саске тут же покачал головой.       — Не надо. Ты умер очень давно, нии-сан, и я пережил твою смерть. Я не могу сказать, что это было просто и что я не наломал дров… Но все это — история, покрывшаяся пылью. Она только в тех, кто помнит, а таких немного. Давай не будем.       В глазах брата отражались угли — далекими точками звездного неба. Вечность назад Наруто цеплялся пальцами за пальцы Саске, шептал горячо, через улыбку и текущие по щекам слезы. У них еще была пара рук на двоих, и сознание — тоже, на двоих. Саске собирал соль с его губ, а Наруто частично говорил, частично думал, как умел только он — то, что первое приходит на ум, и внезапно оказывается единственно верным. В зрачках его, расширенных донельзя, тоже блестели звезды, а вокруг шелестел лес. Вдали горели поминальные костры.       Они отпустили тогда своих мертвецов.       — Это его слова? — проницательно спросил Итачи.       — Тогда они были общими, — пожал плечами Саске.       Пронзительно крикнула какая-то птица. Лес на мгновение смолк и тут же снова наполнился звуками.       — Я рад, что встретил тебя. И что ты встретил Наруто-куна.       — И я, — эхом откликнулся Саске.       — Чудной мир, — заключил Итачи. — Судя по риннегану у тебя в левом глазу, ты знаешь, как мы сюда попали?       Саске знал. Все время, пока он рассказывал, Итачи просидел неподвижно, а после качнул головой:       — Не понимаю. Кто-то из клана Отсутсуки — и не учел наличие риннегана? Верится с трудом, разве что этот Ивао полный глупец.       — Не глупец, — медленно ответил Саске, раздумывая, а потом все же признался: — Он учел мое влияние на пространственно-временное дзюцу. Просто… Тебе знакома техника Шинсеки Йоджин?       — Барьер четырех Каге? — перевел на привычное название Итачи. — Разумеется. Очень сильное защитное дзюцу, я читал про него, но никогда не видел. Ни разу на моей памяти четыре ниндзя уровня Каге не собирались вместе для его создания.       Саске поморщился, вспомнив: огромная туша Десятихвостого, окруженная огненно-красным барьером, и мощь четырех Хокаге, почти целиком уходящая на его поддержание.       — Я его доработал и изменил. Замкнул на Наруто. Давно еще, около десяти лет назад. Он придурок, полагается на своего лиса и рискует собой, причем постоянно. За все это время барьер почти ни разу не потребовался, но накопившаяся в нем чакра должна превышать мощь любой техники Отсутсуки в несколько раз, включая гендзюцу и пространственно-временные техники.       — Впечатляет, — помолчав, признал Итачи. — Ты думаешь, что Отсутсуки зацепился за Шинсеки Йоджин, не смог перешагнуть, но технику остановить было нельзя и ее замкнуло на всех, кто был рядом с Наруто-куном?       — А Ивао отправился зализывать раны. Пространственно-временное дзюцу такого масштаба, да еще и с ошибкой, должно было изрядно подточить его силы. Он выглядел уставшим и сбежал от нас.       — Звучит правдоподобно, — кивнул Итачи и без перехода добавил: — Могу я спросить?       — Да?       — Какой процент чакры ты тратишь на поддержание этого барьера вокруг Наруто-куна?       Саске застыл на секунду. Это не то, о чем говорили с друзьями и даже родными. Кеккай, замкнутый на другом человеке, сжирал львиную долю чакры, а потому ставился только на время боя и только очень близким людям. Особенно кеккай, на постановку которого требовалась объединенная мощь четырех ниндзя уровня Каге.       — Не очень большой, нии-сан, — наконец, солгал Саске. — Его поддерживают, помимо моей чакры, сила Девятихвостого и восемь альтернативных источников из подсистемы миров Кагуи.       К тому же, сила перерожденной души Индры превышала мощь четырех Каге. А может, и не только четырех. Но об этом Саске не стал говорить. Как и о том, что даже оставшегося резерва чакры ему хватало с лихвой.       — Ты действительно очень любишь его, да? — тихо сказал Итачи.       Саске промолчал. Воздух был морозным и свежим, с очень непривычными запахами. Наруто любил такие вечера, когда горячие ветра над Конохой остывали и можно было вдыхать полной грудью и греться друг о друга, сидя у походного костра в нескольких милях от Деревни. Рядом, но не в ней.       Давно уже Саске не зажигал костров ни для кого, кроме себя.       — Саске, — вдруг нахмурился Итачи. — Если Ивао нужна чакра Мудреца Шести Путей, а Наруто-кун из моего времени сейчас под защитой Конохи, то где тогда ты?       Ивао не был дураком. Не обязательно было убивать молодого Наруто, чтобы забрать чакру Рикудо. Достаточно было уничтожить Саске из прошлого. Саске не был уверен, что его смерть в шестнадцать лет не сделает только лучше — возможно, Наруто пережил бы эту потерю. Очень нелегко, но пережил бы. Тогда они были только едва знакомыми подростками, чувствующими свою связь, но еще не вдохнувшими ее полной грудью. Саске не был уверен. Он не мог отчетливо вспомнить и представить, как отнесся бы он сам к смерти Наруто — тогда, шестнадцать лет назад.       Зато было достаточно только на мгновение представить, что он испытал бы, умри Наруто сейчас. Если бы его Наруто… Если бы… Это был бы не просто бой насмерть, это была бы бойня. Саске поставил бы мир на колени и утопил бы в крови Отсутсуки.       Если Ивао доберется до того Саске, который сейчас роет носом землю в поисках Итачи и возмездия, то он не станет его убивать. Даже этот псих понимает, что Узумаки Наруто, Нанадайме Хокаге, основополагающая мощь Союза и девять Хвостатых за его спиной не оставят от потомка клана Отсутсуки даже пыли. Нет, единственный шанс Ивао на выживание — поймать Саске и Наруто из прошлого и убить их одновременно, чтобы никто не мог отомстить. Никто и не сможет.       — Где бы я ни был, — задумчиво ответил Саске, — Наруто уже в поисках. Он успеет раньше.       — Ты так в нем уверен, — заметил Итачи, проницательно разглядывая его лицо.       — Я неплохо его знаю, — горько ответил Саске и тут же сменил тему: — Идем. Нанадайме ждет нас у океана.       Итачи остался сидеть, даже когда Саске поднялся. Только голову запрокинул.       — Это плохая идея, — пояснил он, — появляться среди жителей Конохи. Это спровоцирует ненужный конфликт. К тому же, если Наруто-кун найдет тебя из моего времени, то тоже приведет в убежище. Я не думаю, что…       — За последние десять лет, — прервал его Саске, — даже Хвостатые ни разу не смогли прервать мое гендзюцу. Не думаю, что с момента, как мы оказались здесь, что-то изменилось.       Итачи едва заметно улыбнулся, поднимаясь на ноги. Саске вырос выше него на целые полголовы. И стал старше на десять лет.       — Странное чувство, — задумчиво сказал Итачи, заметив его взгляд.       — Да, — согласился Саске, прислушиваясь к сияющему зареву на севере — чакре Хокаге, горящей невыносимо ярко. Что-то происходило. И Наруто нужна была помощь.       Саске создал клона, отправил его туда, к Седьмому. Накинул на Итачи гендзюцу, скрадывающее черты и превращающее его в смутно знакомого невзрачного ниндзя. Скомандовал:        — Держись!       И опутал их пологом Сусано, тут же взмывшим вверх.

***

      Встреча с Девятихвостым не стала чем-то неожиданным. В конце концов, Наруто никогда не сомневался, что Ямато-тайчо и Какаши-сенсей в итоге научат его управлять лисьей чакрой. Нет, Наруто не удивился. Настороженным взглядам от шиноби своего времени Наруто тоже не удивился. Они тоже не стали чем-то неожиданным, к ним Наруто привык с самого детства. У него еще было время заставить людей признать его. Он еще мог показать, что станет лучшим из возможных Хокаге.       Он определенно станет Хокаге. Но не таким.       А пока у Наруто были дела поважнее.       За час, прошедший с момента исчезновения Девятихвостого и Седьмого, Наруто заглянул в лицо каждому, кто оказался здесь. Он искал, искал, но так и не нашел. Ни следа Саске — ни из прошлого, ни из будущего.       — Наруто-кун, — робко комкая подол рубашки в руках, сказала Хината, когда Наруто задал ей вопрос, — Саске-кун ведь мог и не попасть сюда, правда?       Нет. Это не было правдой. Хинату увел ее отец, что-то прошептав на ухо. Наруто знал что именно: «не подходи к нему» или «будь осторожна». Это не имело значения, но все равно стало горько и обидно.       — Его тут нет, — сказал Неджи. Наруто обернулся к нему, внутренне ожидая… чего-то. Но встретил прямой и ровный взгляд, без опаски и предубеждения. Неожиданно стало так… легко. — Клон Седьмого привел меня одним из первых. Ни один из Учих не появлялся, я бы заметил.       — Спасибо, Неджи, — искренне сказал Наруто.       Хьюга кивнул.       — Думаю, что ты из будущего должен знать, где Учиха.       — Спасибо, — еще раз повторил Наруто и крикнул, уже убегая: — Ты хороший друг, даттебае!       Шикамару из будущего о чем-то говорил с бабулькой Цунаде. Наруто пробрался к ним, уворачиваясь от носящихся шиноби и затормозил прямо о Пятую.       — Наруто! — гневно воскликнула она, но Наруто был согласен даже на коронную затрещину.       — Шика, где он?       — Кто? — состроил дурачка Нара.       — Я, кто же еще! Где этот старый пердун? Ты точно знаешь, даттебае!       Непроницаемое лицо Шикамару было не тем ответом, в котором нуждался Наруто.       — Наруто, — твердо сказала Цунаде, явно настраиваясь на длинную прочувствованную беседу. Наруто не собирался тратить на нее время.       — Прости, баа-чан. Но у меня очень много вопросов к себе, а я не могу ждать какого-то там заката, убежища, океана, или что он там напридумывал, даттебае! Он что, не понимает?! Саске!.. Саске где-то там, а ты видела, что происходит вокруг?! Этот псих, которому что-то надо, ему ведь надо не только от меня, но и от Саске-теме, Шикамару, ты же сам это говорил! Я обыскал все, тебае, Саске тут нет — ни из будущего, ни моего!       — Наруто! — рявкнула Хокаге. — Сейчас есть дела поважнее, чем…       — Нет! — громко крикнул Наруто. — Для меня — нет! Мой друг умирает где-то там, в этом лесу, а ты считаешь, что могут быть дела поважнее?! Шикамару, где он?!       Шикамару молчал. Наруто стиснул кулаки, отступая.       — Хорошо. Если ты не хочешь помогать, я найду сам.       Он развернулся и побежал к границе барьера. Цунаде баа-чан что-то кричала вслед, кажется, приказывала остановиться, но Наруто не слышал ее. Как они не понимали!..       Если этот Ивао найдет Саске… Если он найдет его…       — Наруто, стой! — растерянно крикнул Ямато-тайчо. Наруто увернулся от его протянутой руки и побежал дальше, мимо Какаши-сенсея и Сакуры-чан, мимо расступающихся людей. Кажется, кто-то отшатывался от него, как от прокаженного, а кто-то машинально кланялся, тут же уступая путь.       Наруто ударил с разбега, ногой, но барьер даже не дрогнул. Тогда он скрутил в руке разенган, но красный полог поглотил его, издевательски зашипев.       — Черт. Черт! Выходи, даттебае!       Барьер игнорировал все удары. Наруто ощутил ту ужасающую беспомощность, которую чувствовал тогда, когда умер Третий. Тогда тоже…       — Наруто.       Наруто обернулся. Гаара, сильно нахмурившись, подошел ближе, аккуратно приложил руку к барьеру. Наруто ждал, затаив дыхание.       — Твоя чакра, — чуть удивленно заметил Казекаге.       — Конечно моя, даттебае! — возмутился Наруто, плечом отпихивая Гаару и тыкая пальцем в барьер. — Это тот старый пердун создал этот барьер, и считает, что мы будем сидеть тут, как крысы в банке! Ты можешь его разрушить?       Казекаге покачал головой.       — Слишком сильное дзюцу. Ты стал сильным.       — Я и так сильный, даттебае! А еще я, похоже, редкостно поглупел и стал заносчивой задницей!       — Мне так не показалось.       Наруто взвыл. С потрясающим умением Гаары быть максимально серьезным в любой ситуации всегда было крайне непросто.       — Слушай, Гаара, это мило, что ты решил помочь, даттебае, но я сейчас немного занят!       — Через кеккай такого уровня не пройти, если создатель этого не хочет. Я думаю, что ты должен выполнить свой приказ. Он разумен и сохранит жизнь людям.       — Но не всем! — прорычал Наруто, бессильно стукая кулаком по барьеру. — Не всем!       Гаара молчал, а потом, когда Наруто, оставив его у барьера, спускался вниз, негромко сказал:       — Всех не спасти.       — Ты просто не пробовал, даттебае! — замерев, через плечо твердо сказал Наруто, а потом снова помчался вперед.       Он перепрыгнул через группу гражданских, повертел головой, выискивая Сакуру-чан. Сакура-чан не Шикамару, она должна была знать и должна была ответить. Они же из одной команды, даттебае! Она тоже должна беспокоиться за Саске.       Сакура-чан из будущего сосредоточенно перебирала какие-то склянки и пробирки, упаковывая их в поясную сумку. Наруто, запыхавшись, подлетел к ней. Она подняла голову, и Наруто даже поежился поначалу, таким холодным был ее взгляд. Но потом он напомнил себе, что это же Сакура-чан, пусть и повзрослевшая и ставшая еще более офигенной, чем была!       — Ты стала крутой, Сакура-чан! — вывалил Наруто то, о чем только что подумал. Сакура ошеломленно выпрямилась. Она, вроде бы, удивилась, а потом поморщилась как-то странно и губы стиснула крепче, чем до того. — Сакура-чан, где тот я, который не я, а другой я? Ну, то есть, этот старый пафосный хрен, где он?       Сакура долго не отвечала, Наруто даже уже хотел пояснить — вдруг он как-то не так сказал? — но потом она все же ответила, снова уткнувшись в пробирки. Руки ее, размеренно завязывающие тесемки, чуть заметно дрожали.       — Я не могу ответить на этот вопрос.       — Это еще почему, даттебае?!       — Хокаге-сама запретил, — пожала плечами она.       — Но… — Наруто сглотнул, — Сакура-чан. Там же Саске. Мы должны спасти его! Я же обещал тебе! Почему ты слушаешься того меня?.. Это же…       — Потому что он Хокаге, Наруто. — Сакура застегнула сумку и поднялась, нависая сверху. На фоне неба Наруто не мог понять, какими были ее глаза. — Приказы Хокаге не нарушают. Ты поймешь, когда станешь старше.       Наруто стиснул кулаки. Он отказывался понимать и принимать тот бред, который все здесь говорили. И будь тот он хоть трижды Хокаге, как можно было!..       Сакура внезапно поклонилась. Наруто резко развернулся. Хокаге стоял за спиной - невозмутимый, прямой, бесстрастный.       — Спасибо, Харуно-сан, — сказал Седьмой. — Можете идти.       Сакура мгновенно исчезла. У Наруто что-то скручивалось внутри в тугую спираль. Что-то, что должно было накопиться и лопнуть. Кажется, это называлось разочарование. И боль. Как будто… Как будто Наруто предал сам себя. Свои идеалы, свой путь, все то, чему его учили Какаши-сенсей и Джирайя. Неужели он и правда станет таким?       — Ты не мог бы прекратить? — Хокаге перевел на него ледяной взгляд.       Если он думал, что Наруто будет подчиняться так же, как и все те люди, к уважению которых он привык, то он чертовски ошибся!       — Я прекратить?! Что ты тут устроил, даттебае! Ты поставил барьер, ты не привел сюда Саске, ты вообще подумал о том, что Саске из моего времени тоже там, в этом лесу?! Ты запугал старика Данзо Девятихвостой образиной! А ты вообще подумал, что помимо него тут дети! Гражданские! Другие шиноби, даттебае, не только дзенины! Ты приказал никому не говорить, где ты! Это нормально? Ты считаешь нормальным, что Сакура-чан тебя боится?!       На них оборачивались, но Наруто плевать хотел на субординацию и все то, с помощью чего люди лгали себе!       — Она не боится меня.       — Это ты так считаешь! Разуй глаза, тоже мне, Хокаге! Ты что, забыл, о чем мы мечтали? Мы должны были сделать так, чтобы люди признали нас! Чтобы Коноха была в безопасности! Защищать товарищей — вот чему нас учили!       — Коноха никогда не была в большей безопасности, чем сейчас.       Так смешны были эти глупые оправдания!       — Ты думаешь, я не вижу, что происходит? Ты делаешь, как делали все! Ты жертвуешь меньшинством ради большинства! Как сделал клан Хьюга, как делали Каге! Продолжаешь круг ненависти! Разве мы не собирались это изменить?!       Шиноби молчали. Наруто хватал ртом воздух. Злость мешалась с отчаянием, а где-то высоко размеренно дышал Девятихвостый зверь.       — Ты не понимаешь, о чем говоришь, — наконец, тускло отозвался Хокаге. — Ты говоришь как мальчишка. Когда ты столкнешься с реальным положением дел…       — Значит, я изменю реальность, — перебил его Наруто, и Хокаге отступил. Если бы Наруто не был так зол, он бы увидел растерянность в его глазах. — Я никогда!.. Я никогда не стану тобой! — выкрикнул Наруто, вкладывая в занесенный кулак всю злобу. — Никогда!       Он ударил, а спустя секунду удивленно охнул, когда на его запястье стальным кольцом сомкнулись пальцы.       — Саске, — сказал Седьмой.       Учиха сжимал руку Наруто, остановившуюся в сантиметре от груди Хокаге. Не смотрел на него. Смотрел на лицо Хокаге — холодно, бесстрастно. И Седьмой, ничуть не удивленный, смотрел на него в ответ.       Наруто вдруг почувствовал себя лишним. Он был лишним — со своей злостью и разочарованием, потому что между ними злости и разочарования было куда больше, чем он мог почувствовать. И там было что-то еще, что-то невидимое, не предназначенное ни для кого, кроме них.       Саске смотрел — в голубые глаза Хокаге. Чуть наклонив голову набок, ожидающе, невозмутимо. Не обращал внимания ни на пытающегося отойти Наруто, ни на схватившихся за оружие шиноби. Сжимал стальными пальцами запястье — статуей, изваянием, — и смотрел.       А Хокаге смотрел на него в ответ.       Может, прошла целая вечность, в которой Наруто давился неожиданной горечью и возмущением, и подспудным страхом. А может, не прошло больше пары ударов колотящегося сердца.       — Идем на север! Шикамару, Годайме-сама, помогите людям забраться на Пятихвостого и Треххвостого. Остальные Хвостатые расчистят нам путь, — хрипло приказал Хокаге и, мазнув напоследок по лицу Учихи взглядом, прошел мимо. Не обратив внимания ни на Наруто, ни на расступающихся ниндзя. Барьер лопнул с глухим всхлипом, и тут же взревел Девятихвостый, а ему вторили еще несколько ревов — в хлопках и клубах дыма огромные фигуры возникали одна за другой.       Саске чуть повернул голову, глядя Седьмому вслед. И на бесконечное мгновение Наруто стало очень страшно.       Хокаге не обернулся. Саске разжал пальцы, высвобождая запястье Наруто, и исчез — как ни бывало. Только пыль, раскрошенная из черного стекла, взвилась вверх, к солнцу.       В ледяную синь.

***

      «Почему ты не сказал ему?» — мысленно спросил Девятихвостый, подставляя голову. Наруто запрыгнул ему на макушку и, пока никто не видел, прижался лбом к теплому уху, закрывая глаза. Лис едва слышно зарокотал.       Чакры, разделенной на тысячи клонов, вынужденных выживать в лесах, отчаянно не хватало. Наруто уже подташнивало от слабости, а сендзюцу не помогало — в воздухе не было силы, а природа, если и обладала чакрой, делиться с чужаком не желала. Наруто держался только на милостиво дающем подачки Кураме и на врожденном упрямстве.       «Не сказал чего?», - когда перестала кружиться голова, спросил Наруто.       «Ты знаешь. Что ты прошерстил весь мир и привел всех. Что никогда не жертвуешь меньшинством ради большинства. Что твой клон нашел Саске. Твое стадо любит тебя, как стая щенков любит мамашу, и это очевидно любому, кто умеет смотреть. И эта твоя девка не боится тебя».       «Это я себе сказал», — тяжело вздохнул Наруто, заставляя спину выпрямиться. Кокуо, подставляющий спину шиноби, поглядывал на него с тревогой. Как и остальные Хвостатые. Пятая и высший боевой состав Конохи будущего помогали людям забираться на Биджу. Все проходило лучше, чем опасался Наруто.       Шиноби всегда умели выполнять приказы. Не раздумывая подчиняться лидерам. Стоило заткнуть свои желания поглубже и научиться приказывать, чтобы люди жили. Стать Хокаге, перестав быть личностью. Он не мог потерять никого из тех, кто надеялся на него. Кое-что осталось неизменным — люди могли думать все, что угодно, пока оставались живы.       «Ты себя не услышал», — с долей ехидства проворчал Курама, ради забавы ударом ровняя воронку, выжженую биджудамой Сон Гоку.       «Я тогда никого не слушал», — тихо ответил Наруто. Голова гудела, а из-за взгляда клона Саске до сих пор болело в груди.       «Ты был восхитительно упрямым, — довольно проворчал Курама, встряхиваясь. — Я любил тебя таким, хоть временами и хотел сожрать».       — Ты как всегда очень мил, даттебае, — прошептал Наруто, оглядывая людей на спинах Хвостатых. Напуганных, удивленных. Живых. — Держитесь крепче! В бой не вступать, со спин Биджу не сходить! Путь займет несколько часов. Не делайте глупостей!       «Посоветовал, тоже мне, — рыкнул Курама, длинным прыжком пролетая над головами братьев. — И все-таки, Наруто, почему ты ему не сказал?»       «Потому что он прав, Курама. Я ведь и правда думал тогда, что если в существующем мире мне не удастся следовать своему пути, то я изменю мир».       Курама молчал, сосредоточенно преодолевая милю за милей. За его спиной клином бежали остальные Биджу, прикрывая находящихся в центре Кокуо и Исобу с драгоценным грузом на спинах.       Наруто забыл свои мечты. Он многое сделал, это так: никогда еще мир не был так крепок, как сейчас, объединенный Альянсом. Но почему-то казалось, что если бы Наруто не побоялся и рассказал шестнадцатилетнему себе все, то тот непременно нашел бы не одну сотню изъянов.       Он же… Он и правда хотел изменить систему шиноби. А в итоге, всего лишь сгладил края, прикрыв иллюзией трещины. Остановился. Сдался. Решил, что задача непосильна для одного.       Задача и была непосильна. Наруто не справлялся — в одиночку. Он ведь никогда раньше не был один. Саске всегда был рядом — сперва целью, потом другом, потом связью, превышающей все, что возможно представить. А когда Саске не стало, Наруто слишком увяз в попытках поймать осколки разрушающейся жизни, чтобы продолжить делать то, о чем всегда мечтал.       Почему он не понимал этого раньше?.. До того, как встретился с прошлым, и оно не плюнуло ему в лицо - ты предал наши мечты?       «Ты делал это, — задумчиво рыкнул Курама, когда Наруто уже не ждал ответа. — Менял мир. Мой, Учихи, моих братьев. Ты многое сделал, глупый детеныш».       Да. Так и было. Наруто сделал многое. Но — недостаточно.