Меня зовут Томас Генбергер: Электрошок

      Небольшая комната гостиничного номера была наполнена запахом сигаретного дыма и тусклым светом пыльной настольной лампы. Билл сидел на полу, завернувшись в плед, и неотрывно смотрел на свой телефон, лежащий рядом. Блондин был изрядно пьян. Вот уже два дня он напивался до неадекватного состояния, лишь бы забыть про Тома хоть на секунду. Но, как это обычно и бывает, алкоголь только усугублял положение. Душевные терзания Вильгельма становились всё тяжелее, заставляя мужчину сходить с ума от отчаяния. Билл не мог поверить в то, что человек, с которым он решил связать жизнь, смог просто взять и вышвырнуть его на улицу, ведь этих двоих связывало что-то большее, чем просто любовь, учитывая весь тот кошмар, что им пришлось пережить.       — Говнюк, — на выдохе выругался блондин, схватив близстоящую полупустую бутылку вина.       Сделав большой глоток крепкого напитка, Вильгельм поднял с пола телефон. Сняв блокировку с устройства, мужчина набрал номер Тома и включил громкую связь. Длинные монотонные гудки раздавались долго. По крайней мере, Биллу казалось, что он прождал целую вечность, прежде чем Генбергер взял трубку. Том ничего не говорил, поэтому Вильгельм начал разговор первым:       — Как ты себя чувствуешь?       — Всё хорошо, — почти шёпотом ответил брюнет. — Что с голосом? Ты пил?       — Да, — Билл поджал губы, стараясь не дать волю чувствам. — Я скучаю, Том… Позволь мне вернуться. Я не устал от тебя, честно.       Генбергер замолчал на несколько секунд, после чего тяжело вздохнул и продолжил разговор:       — Билл, я… Не люблю тебя. Прости, — после этих слов вызов резко оборвался.       Блондин взвыл, выронив телефон из рук. Он прикрыл рот ладонями, лишь бы не раскричаться. Его лицо сморщилось от ужаса, а из глаз хлынули крупные горячие слёзы. Сотрясаясь от истерики, Вильгельм медленно лёг набок. Его грудная клетка неестественно сокращалась, а дыхания катастрофически не хватало. Мысли о потере любимого человека никак не могли уложиться в голове. Свершилось то, чего Билл боялся больше всего на свете. Теперь всё потеряло смысл. Если до этого была хоть какая-то надежда, то слова Тома эту надежду разрушили. Окончательно и бесповоротно.       Не выдержав, блондин истошно закричал.

***

      Билл курил, стоя напротив окна. Пустой взгляд карих заплаканных глаз устремлялся в никуда. Абсолютно пьяный мужчина почти ничего не соображал. Он выпил ещё две бутылки вина, как только ему удалось хоть немного успокоиться. Вильгельму казалось, что он вот-вот умрёт. Чёрная пустота, что расползлась по его душе, будто убивала.       В номер кто-то постучал. Билл потушил окурок о подоконник, медленно обернувшись.       — Открыто, — хрипло сказал он, облизнув пересохшие губы.       На пороге показался мужчина по имени Итан, очень сильно напоминающий Томаса. Он приветливо улыбнулся, прикрыв за собой дверь.       — Здравствуйте.       — Хм, похож… Как и обещали, — Вильгельм пошатнулся, подходя к проституту. — Вот, — он небрежно сунул смятые деньги в нагрудный карман рубашки брюнета, — возьми сразу.       — Хорошо, спасибо, — Итан старался быть как можно дружелюбнее, но негативная атмосфера, витающая вокруг, не давала покоя. — Вы хотите быть сверху или снизу?       Блондин молча приблизился к небольшому столику, после чего выключил настольную лампу и склонил голову.       — Тебя сегодня зовут Том, понял? — наконец, ответил он. — И я хочу… Хочу, чтобы ты любил меня! — громко потребовал блондин, упав на колени. — Потому что ты мой! — Билл закрыл лицо руками, горько заплакав. — Ублюдок… Что же я буду без тебя делать?       «Тома» охватило чувство жалости к Вильгельму. Осторожно подойдя к Генбергеру, мужчина присел рядом с ним, а затем крепко обнял хрупкое дрожащее тело:       — Конечно, конечно, я люблю тебя, — прошептал Итан.       — Прости меня за всё, пожалуйста… — Билл всхлипнул.       Его слишком опьянённое сознание в один миг перестало различать реальность и фантазию. Генбергер не мог успокоиться, говорил что-то неразборчивое и прижимался к «Тому» всем телом. В некоторые моменты нежность Билла сменялась агрессией, он начинал бить брюнета в грудь, но сил совсем не осталось, а потому удары были слишком слабыми.       Итан никогда не видел столь потерянных, разбитых людей. Ему казалось, что душевная боль Вильгельма пронзила всё, что находится вокруг, даже воздух стал каким-то тяжёлым.       — Тише, тише… — поглаживая Билла по волосам, Итан оставил на его шее лёгкий поцелуй. — Я здесь, с тобой.       Генбергер судорожно закивал, мёртвой хваткой вцепившись в рубашку Итана. Блондин пытался подавить в себе эту чёртову истерику, но эмоции, которым Билл долгое время не позволял вылезти наружу, теперь выплёскивались бешеным ядовитым фонтаном, отравляя и без того изнасилованную душу мужчины.       Итан не выдержал. Он осторожно взял Вильгельма за подбородок, а затем поцеловал блондина в дрожащие губы.       Билла словно ударило током. Наваждение резко прошло. Генбергер ощутил ласки совершенно чужого человека, отчего его тело отшатнулось назад.       — Нет… Не надо, — задыхаясь от слёз и медленно отползая назад, попросил он. — Уходи.       — Но вы же сами просили, — Итан растерянно поднялся с пола.       — Пошёл вон! — истошно закричал Вильгельм, вскочив с места. — Вон!       — Ладно, ладно… — брюнет вытащил деньги из кармана рубашки и положил их на стол. — Надеюсь, у вас всё будет хорошо, — после этих слов он скрылся за дверью.       Билл устало плюхнулся на кровать. Ссутулившись, он опустил руки вдоль тела. Его абсолютно пьяный разум уже отказывался воспринимать какую-либо информацию и о чём-то судить. Блондин лёг на спину и, медленно выдохнув, закрыл глаза.

***

      — Билл, я… Не люблю тебя. Прости, — тут же сбросив вызов, Том со злостью швырнул телефон в стену.       Устройство разлетелось на части, громко ударившись о твёрдую поверхность.       Генбергер сидел на подоконнике в кухне, схватившись за голову. Он до последнего не верил в то, что сможет соврать Биллу о своей нелюбви к нему. Томасу понадобилось очень много сил, чтобы так больно ранить и себя, и своего любимого человека. Но этот разрыв был необходим, иначе Вильгельм ещё не раз бы попытался вернуться, зная, что Том всё ещё его любит. Но теперь, когда брюнет окончательно разрушил эти отношения, Билл точно не появится, хотя бы в ближайшее время. И он будет в безопасности. По крайней мере, Тому думалось, что люди Лолы Шнайдер не станут зацикливать на блондине своё внимание. Но теперь Генбергера волновало то, что Билл собственноручно может натворить ужасных дел. Томас знал, что Вильгельм когда-то был заядлым героиновым наркоманом, а такое потрясение, как расставание, может сподвигнуть блондина к принятию всякой дури. Особенно, когда он пьян.       Том спрыгнул с подоконника и, сложив руки в бока, посмотрел на потолок. Мужчина часто моргал, пытаясь избавиться от накативших слёз. Дыхание учащалось с каждой секундой, а в мыслях творился какой-то бешеный сумбур из картинок прошлого. Генбергеру ужасно не хватало Билла. Дом без него резко опустел, а затем постепенно наполнился страхом.       Два дня Том почти не спал. Он вздрагивал от каждого шороха. Голоса людей и шум проезжающих машин за окном заставляли брюнета хвататься за пистолет. Иной раз Генбергеру казалось, что кто-то открывает входную дверь с обратной стороны, и тогда мужчина открывал стрельбу по непробиваемой поверхности, даже не думая о том, что, возможно, это Билл пришёл за вещами. Страх и паранойя завладели психикой Тома. Одиночество только подливало масла в огонь. Брюнету срочно требовалось присутствие Вильгельма, который мог успокоить его за секунды. Но теперь встреча с любимым человеком казалась Томасу неосуществимой, поэтому он пытался бороться с собой сам.       Утерев с лица слёзы, мужчина вошёл в ванную. Открыв холодную воду, он склонился над раковиной и умыл лицо. Вдохнул. Выдохнул. Легче не становилось. Наоборот, хотелось орать, истерить, убить кого-то. Но Том держался. Он понимал, что Лола только этого и добивается. И чёрта с два брюнет позволит ей такое сотворить.       Очередной раз ополоснув лицо, Генбергер открыл глаза и увидел, что из крана течёт густая, почти чёрная кровь. Тома прошиб холодный пот. Он резко посмотрел в зеркало, висящее перед ним. Алая жидкость покрывала всё его лицо, стекая по шее. Брюнет громко сглотнул, рассматривая свои окровавленные ладони.       — Нет… — неслышно прошептал он, закрыв глаза и дрожа от ужаса. — Так не бывает… Не бывает. Нет. Всё хорошо, Том. Тихо… Так не бывает, — мысленно сосчитав до трёх, Генбергер вновь глянул на своё отражение.       Его кожу обволакивала абсолютно прозрачная вода. Мужчина облокотился спиной на дверь, а затем скатился по ней на пол, откинув голову назад. Он чувствовал, что его скоро порвёт на части от приближающегося кошмара. И теперь, похоже, Тому будет не под силу справиться, хоть он и пытается.

***

      Юная девушка по имени Майя сидела на коленях около серого надгробного камня с надписью: «Сид Линк. Любящий муж и отец». Эта молодая особа смутно помнила своего покойного папу. В воспоминаниях остались лишь его кучерявые светлые волосы и добрый, заботливый взгляд.       Майя часто приходила сюда. Ей до ужаса не хватало Сида. Она любила проводить с ним время, разговаривая обо всём на свете. Папина дочка — так все называли юную Линк.       Кто-то неспешно положил на могилу букет красных роз, заставив девушку вздрогнуть и отвлечься от воспоминаний. Она повернулась и увидела стройную женщину с длинными светлыми волосами, одетую в чёрный строгий костюм. Эта дама слегка улыбнулась, проведя по надгробию своей изящной ладонью:       — У тебя был хороший отец, Майя, — сказала она бархатным голосом. — А ты стала просто красавицей. Сколько тебе? Восемнадцать?       — Откуда вы меня знаете? — удивилась Линк, поднявшись с колен.       — Когда-то я помогла Сиду оплатить твоё лечение, — женщина погладила Майю по волнистым коричневым локонам. — Меня зовут Лола Шнайдер.       — Даже не знаю, что сказать… — Линк почувствовала себя неловко. — Спасибо, что ли…       — Ох, не благодари, — отмахнулась женщина, стараясь казаться максимально добродушной. — Красавицам, как ты, обязательно нужно помогать.       Майя лишь улыбнулась в ответ. Она не знала, как себя вести. Ей стало казаться, что она многим обязана Лоле.       — Ты знаешь, как умер твой папа? — Шнайдер чуть сощурилась, рассматривая симпатичное личико кареглазой девушки.       — Мама сказала, что его друг на работе убил, — Линк пожала плечами, снова устремив взгляд на могилу. — Брайан, кажется. А потом и его самого убили.       — О, дорогая… — выражая полное сочувствие, протянула Лола. — Ты знаешь, что Брайан был болен? Он проходил лечение в моей клинике. Очень плохие люди настроили Брайана против твоего отца, а потом и меня подставили. Я хотела защитить Сида, но не успела.       — Настроили? Но зачем? — Майя нахмурилась, а её кулаки непроизвольно сжались. — Папа ведь ничего плохого не сделал.       — Именно, — Шнайдер положила ладонь на плечо девушки. — Кое-кто очень несправедливо поступил с Сидом и Брайаном. И теперь эти люди живут, будучи безнаказанными. Ты же понимаешь, что так не должно быть?       — Нужно заявить в полицию! — опомнилась Линк.       Лола вздохнула, заботливо улыбаясь:       — Закон на их стороне, милая. Но мы же… — женщина выдержала паузу, чтобы показать всю важность своих слов. — Мы же можем сами восстановить справедливость, правда? Уверена, твой папа хотел бы этого.       Майя перевела взгляд с Лолы на могилу отца. Лицо девушки скривилось злобой.       — Ты хочешь отомстить, дорогая? — Шнайдер присела рядом с надгробием, восстановив с Линк зрительный контакт. — Я могу помочь тебе. Ты ведь согласна?       — Да.