Часть 9. Джеки.
27 апреля 2016 г., 03:02
Рассказ Билла об электрошоковой терапии взбудоражил всю студию. Зрители, что находились за кадром, стали дружно возмущаться. Кто-то кричал о том, что нужно устроить самосуд над Лолой и остальными извергами, некоторые убеждали, что пора бы ей отправиться в психушку, а один недовольный мужчина стал кидаться оскорблениями в адрес Генбергеров.
— Так вам и надо, чёртовы пидарасы! — громко заявил незнакомец с первого ряда.
Шелли чуть не выронила микрофон от возмущения. Поднявшись с дивана, девушка посмотрела на зачинщика начинающегося скандала.
— Немедленно прекратите, — строго процедила она, как вдруг её прервали.
МакКатчен поправила свой беспроводной наушник, в котором зазвучал голос режиссёра:
— Дай высказаться человеку.
— Кхм… — Шелли подняла взгляд на темноволосого зрителя, которого стал снимать один из операторов. — Почему вы думаете, что эти люди заслужили такую участь?
— Они уничтожают нашу нацию! — мужчина резко показал пальцем на Билла и даже привстал от злости.
Генбергер так же сидел на диване, не выражая ни одной эмоции. Он лишь слегка сощурился, упираясь рукой в подлокотник, и выслушивал всю ту грязь, что начала литься изо рта этого разъярённого хама.
— Все эти педики и лесбиянки извратили народ! Раньше за такое убивали и сажали в тюрьмы, а теперь… — мужчина сел на место, когда ему в руку сунули микрофон. — Теперь они стали полноценными гражданами нашей страны, им разрешили жениться, заводить детей, проводить вонючие парады. Лола Шнайдер хотела избавить Тома от этой болезни, внутреннего изъяна, из-за которого бедняга стал думать, что любит мужика. И правильно он сделал, что ушёл тогда с ней! А ты должен был сдохнуть, чтобы Том смог начать новую, правильную жизнь.
Билл больше не собирался терпеть унижения. Неожиданно подорвавшись с места, блондин быстрой походкой направился в сторону зрителей. Ярость и адреналин захватили всё его тело, не давая возможности что-либо соображать. Вильгельму было уже всё равно, что на него смотрит вся страна. Он не мог себе позволить проигнорировать отвратительные слова.
— Правильную жизнь, говоришь… — прошипел Билл в лицо растерявшемуся толстяку и, крепко схватив его за грудки, стал беспрестанно тараторить. — Да ты посмотри на себя, жалкое узколобое животное. Наверняка, сидишь дома целыми сутками и ненавидишь всех вокруг, поедая бургеры. Ты даже душ не каждый день принимаешь, судя по твоим сальным волосам и ужасной вони. И это ты называешь правильной жизнью, м? — уже с насмешкой произнёс блондин, после чего отпустил мужчину и пихнул его в плечо. — Ублюдок…
Не дожидаясь ответа, Вильгельм развернулся и горделиво зашагал обратно. Остальные зрители начали бурно аплодировать, поддерживая Генбергера. Шелли, пытаясь скрыть удивление от увиденного, направила взор на объектив камеры.
— Не советую вам связываться с Биллом, — с улыбкой изрекла она.
Блондин молча плюхнулся на диван и, положив руку на подлокотник, тоже улыбнулся, как ни в чём не бывало.
— Что ж… — Шелли посмотрела на Генбергера, неспешно расхаживая по съёмочной площадке. — Вернёмся к теме эксперимента. Вы остановились на том, что вашего мужа увезли.
— Да, — Вильгельм коротко кивнул, снова посерьёзнев. — А меня оставили в доме.
— Оставили умирать?
— Угу… Прислали Майю, чтобы она доделала всю грязную работу. Девочка собиралась меня убить, — Билл сложил руки на груди, нервно покусывая губы. — Бедняга подверглась ужасному влиянию Лолы, натворила кучу чудовищных вещей. К Майе пришло осознание, конечно же. В тот момент, когда мы остались в доме совсем одни, она перерезала себе глотку. Прямо у меня на глазах.
— Кошмар! — воскликнула Шелли, замерев на месте. — Бедная девочка…
— Ага… — Билл вздохнул, вспоминая, как зажимал в зубах лезвие и резал глотку Линк. — Она не смогла смириться с тем, что наделала. Итог — самоубийство.
— И что же было дальше? Как вы выбрались? Майя развязала вас перед тем, как покончить с собой?
— Нет… Я всё сделал сам.
***
Мартин Коул остановил свою машину около дома Генбергеров. Немедленно выскочив из авто, шатен понёсся по двору. В считанные секунды доктор оказался у входа в жилище. У Мартина тряслись поджилки. Он не знал, какую картину застанет, когда войдёт внутрь. Повременив несколько мгновений, Коул тихонько толкнул тяжёлую дверь. Та со скрипом поддалась. Мужчина шагнул вперёд, с опаской глядя на сидящего вдалеке Билла. Блондин так и был прикован к стулу. Голова его безжизненно склонилась к груди, да и сам Генбергер совсем не двигался. — Билл? — Мартин стал осторожно подходить к заложнику, всё время осматриваясь. — Ты меня слышишь? Вильгельм прошептал что-то неясное, тяжело выдохнув. У него почти не осталось сил. Он слышал знакомый голос, но никак не мог отозваться на него. Увидев маломальские движения, Мартин сразу же подбежал к Биллу, как вдруг взгляд шатена ухватился за окровавленный труп Майи. — Боже! — Коул зажал рот рукой и отшатнулся к противоположной стене. — Чёрт… — его серые глаза расширились от ужаса. — Что здесь произошло?! — еле справившись с собой, мужчина схватил со стола нож и наспех стал освобождать Билла. — Подожди… Сейчас, ещё немного. — Том… — слабо произнёс блондин. — Где Том? — Я не знаю, — коротко ответил Коул, посмотрев на лицо Генбергера, забрызганное чужой кровью. — Как ты её убил? Билл ничего не ответил. Как только сильные верёвки, приковывающие его к стулу, были разрезаны, блондин тут же стал заваливаться набок. — Осторожно! — Мартин вовремя подхватил его за талию и стал поднимать на ноги. — Господи, что ж они с тобой сотворили? — Уйди!.. — Вильгельм оттолкнул шатена, отчего тот споткнулся о труп Майи и чуть не свалился назад. — Спокойно, — доктор выставил ладони на уровне груди, наблюдая за тем, как Генбергер, держась за спинку стула, хватает с пола нож. Блондин тяжело дышал, обессиленно выставив холодное оружие перед собой. Он стоял всего на одной ноге, держа раненую на весу. — Ты… — хрипло произнёс Билл, облизнув пересохшие губы. — Мне и тебя убить? — Я пришёл помочь, не глупи, — Коул стал почти незаметно приближаться к мужчине. — Меня Ленни прислал. Убери нож… — Как вы с ним познакомились? — сильно хромая, Вильгельм начал отходить, чтобы сохранить дистанцию. — Он пришёл ко мне и сказал, что знает о нашем общении, — доктор остановился, оглядывая полуживого блондина. — Просил о помощи. Говорил про Лолу Шнайдер, что она вернулась. И… Про Тома. Что я смогу его излечить. — Я тебе не верю. — Ленни даст мне адрес их местонахождения. И мы должны вызвать полицию. — Никаких легавых, — грубо отрезал Билл, навалившись плечом на стену. — Отдай мне свой телефон. — Что ты там хочешь найти? — Мартин нахмурился. — Думаешь, я бы не был осторожен, если бы сотрудничал с Лолой? Билл, прошу тебя, давай успокоимся. Тебе нужно к врачу, а полиция разберётся со всем этим. — Тогда почему Лола на свободе, если полиция может со всем разобраться? — крикнул Генбергер. — Звони Ленни. Я поеду забирать своего мужа. — Послушай меня! — повысил тон Коул, пытаясь достучаться до Билла. — Ты сейчас ничего не сможешь сделать! Тебе нужно прийти в себя, иначе ты умрёшь. Ленни сам со мной свяжется, когда Лолы не будет рядом. Очнись, посмотри вокруг! — шатен указал на Майю, а затем и на железный стул, прикрученный к полу. — Происходит самая настоящая жуть, а ты не хочешь обратиться к властям! — Я же сказал… — Генбергер мотнул головой, лишь бы не вырубиться. — Ты плохо слышишь? Или что, мать твою? Может, зря я тут стою и разговариваю с тобой? — он усмехнулся, подкинув нож и поймав его за конец лезвия. — Думаешь, метнув в меня это, — Мартин кивнул в сторону холодного оружия, — сможешь решить все свои проблемы? Пойдёшь по головам трупов? — доктор взглянул в глаза Вильгельма, готового вот-вот либо расплакаться, либо умереть. — А что мне остаётся? — с нескрываемой злостью процедил блондин, смахивая накатившиеся слёзы. — Почему я должен тебе верить? — Я пришёл сюда, освободил тебя, рассказал про Ленни, который знает местоположение Тома. Этого мало? — Коул осмелился приблизиться к мужчине на пару шагов. — Хватит. Мы не будем вызывать полицию, если ты не хочешь. По крайней мере, сегодня. Рука Билла, в которой он сжимал нож, мелко задрожала. Лицо Генбергера сморщилось от невозможного чувства приближающейся истерики. Он всхлипнул. — Мартин, я не смогу это выдержать… — Сможешь, — не сдержавшись, Коул крепко обнял блондина. — Ты обязан.***
Том сидел в кресле небольшой уютной гостиной загородного дома, бездумно щёлкая каналы на телевизоре. Взгляд брюнета был расфокусирован, мужчина даже не пытался понять, зачем всё это делает. На экране дорогого плазменного телевизора мелькали разнообразные картинки, сменяя друг друга, как вдруг Генбергер прервался. Он увидел заставку мультфильма, на которой было написано: «Том и Джерри». Брюнет нахмурился, еле-еле прочитав название. Оно зацепило мужчину. Ему показалось, что что-то не так. — Джеки, — за спиной раздался голос Лолы. Женщина погладила Тома по волосам, улыбнувшись. Она обошла кресло и встала перед мужчиной, взяв его двумя пальцами за подбородок. Их взгляды встретились. Генбергер положил ладонь на запястье Шнайдер. Блондинка прикоснулась к сильной шее. — Ты же понимаешь меня? — тихо произнесла она. Тому понадобилось, примерно, полминуты, чтобы осознать суть вопроса. Брюнет не мог собраться с мыслями. Он знал, что значат отдельные слова, но словосочетания давались ему слишком трудно. Генбергер закусил нижнюю губу и неуверенно кивнул. — Ты два дня ничего не ешь, — Лола села к нему на колени. — Хочешь, что-нибудь приготовлю? Взгляд Тома упал на тыльную сторону ладони Шнайдер. Он начал всматриваться в её пальцы, склонив голову набок. Брюнет понял, что на изящных фалангах не хватает татуировок в виде костей и цифр. Совсем, как у его мужа, которого он уже не знал. — Хм… — отрешённо протянул «Джеки», стараясь напрячь мозг. Мыслительный процесс опять сбился, стирая тысячные доли воспоминаний, проснувшиеся в голове Генбергера. — Что такое? — женщина заглянула в лицо мужчине. — Ты хочешь поговорить? — Л… — ничтожная буква далась Тому слишком тяжело, вызвав у того тяжёлый вздох. — Л… Лола, — наконец, произнёс он. Шнайдер, лучезарно улыбаясь, поцеловала брюнета в уголок губ. — Ты запомнил, — радостно пролепетала она. — Какой молодец, Джеки. — Джеки… — повторил за ней Генбергер, и его настигло ложное чувство, что так и должно быть.
