Меня зовут Томас Генбергер: Электрошок

      Том сидел на кровати в своей комнате, снова и снова пересматривая видео с их с Биллом свадьбы. Брюнет внимательно вслушивался в каждое слово, до мелочей разглядывал изображение на экране сенсорного телефона, пытался вспомнить хоть что-то, но измученный мозг мужчины не мог выполнить желаемое. Томас внутренне бесился, плюсом ко всеобщему раздражению стала ноющая головная боль, но он держался, продолжая изучать многострадальное видео, которое успело изрядно ему надоесть. Раз за разом, опять и опять. Генбергер уже успел выучить наизусть их с Биллом клятвы, досконально рассмотреть все мелочи, но толка от этого не было никакого. Со злобным рыком он откинул телефон в сторону. Устройство глухо ударилось о мягкое кресло и звонко приземлилось на пол. Том пнул по прикроватной тумбе, отчего та пошатнулась, а с её поверхности упала чашка с остывшим кофе. Осколки с шумом разлетелись по паркету, тёмный напиток расплескался в разные стороны.       В проёме показался обеспокоенный Билл. Он наблюдал за тем, как его муж, перебесившись, тихо сидит на краю кровати и нервно перебирает завязки на своих пижамных штанах. Блондин тяжело вздохнул, заметив, что его телефон валяется на полу, залитый кофе.       — Что происходит? — Вильгельм осторожно подошёл к Тому со спины и присел, накрыв ладонью его плечо.       Брюнет молчал. Билл чувствовал, как мужчина напряжён, обескуражен и обижен.       — Том…       «Джеки» обернулся, одарив Генбергера каким-то не читаемым взглядом.       Они так и застыли, смотря друг на друга. Каждый из них искал ответ в этом немом диалоге. Билл невольно приблизился к Тому, мысленно умоляя его, чтобы он, наконец, очнулся, вспомнил всё. Вильгельм жутко устал бороться, ему хотелось всё закончить.       — Меня зовут Томас Генбергер? — брюнет закрыл глаза и отвернулся, поджав дрожащие губы.       — Да.       — Тогда кто такой Джеки Ман? — он раздражённо повёл плечами, скидывая с себя руку Билла. — Кто? — голос стал более грубым.       Вильгельм поднялся с места, ничего не сказав. Он не знал, что ответить. Мужчина сложил руки на груди и стал медленно расхаживать по комнате, стараясь подобрать нужные слова.       — Отвечай! — разъярённо выпалил Том, вскочив с кровати и толкнув Билла в плечи. — Я не понимаю! Что вы натворили?!       Вильгельм впечатался спиной в стену, больно ударившись затылком. В глазах забегали разноцветные круги, мужчина пошатнулся, еле удержавшись от падения. «Джеки», рвано дыша, хотел было накинуться на Билла с кулаками, но тот, вовремя сориентировавшись, крепко схватил своего мужа за плечи и повалил его на пол.       — Перестань! — он сел Тому на торс, прижимая его руки к холодному паркету.       Брюнет стал активно сопротивляться, размахивая всеми конечностями. Он пнул Билла коленом в спину, отчего тот резко подался вперёд и упал, уткнувшись низом живота Томасу в лицо. «Джеки» обхватил Вильгельма за задницу и перевернул его под себя. Билл, пыхтя, зажал голову Генбергера между своими бёдрами. Они замерли на несколько секунд, тяжело дыша.       — Отпусти, — сдавленно процедил Том, упираясь руками в пол.       — Ещё чего? — на выдохе произнёс Билл, убирая с лица выбившиеся из хвоста волосы. — Будешь сидеть так, пока не успокоишься.       — Я тебя сейчас прибью!       — Ха-ха! — блондин театрально взмахнул рукой. — Меня столько раз хотели убить, так что не думай, что я напугаюсь очередного такого обещания.       — Бесишь, — прошипел Томас, пытаясь вырваться из крепкой хватки. — Отпусти, ты мне голову раздавишь!       — Успокойся, — Вильгельм оставался непреклонен. — Скажи спасибо, что Мартин этого не видит, а то успокоительными тебя бы обколол.       — Ненавижу! — Том в конец разозлился и резко дёрнулся вперёд, высвободив, наконец, свою многострадальную голову.       Он навис над Биллом, ноги которого уже были закинуты брюнету на плечи. Мужчины снова замерли. Том сбивчиво дышал, скалился, почти рыча. Он замахнулся, чтобы отвесить Биллу увесистую пощёчину, но блондин ловко поймал его руку прямо у своей скулы. На его лице не дрогнул ни один нерв. «Джеки» даже растерялся немного.       — Если ты ещё раз меня тронешь, — грубо начал Билл, — я тебе такое устрою, что мало не покажется. Я в такой манере должен с тобой разговаривать? Так до тебя лучше доходит?       Том скинул ноги Генбергера со своих плеч, тут же поднявшись с пола. Слова Вильгельма его напугали. Мужчина помнил, как чуть не умер полторы недели назад. Вернее, он умер, но его спасли. События, спровоцировавшие этот ужас, удачно стёрлись из памяти «Джеки». Одно он понимал точно: если разозлился даже Билл, который ни разу ему не угрожал — пощады ждать не стоит. Нужно поубавить свой пыл.       Брюнет опустился на корточки возле кровати и стал собирать в ладонь осколки разбитой кофейной чашки. Сложив их на тумбочку, поднял промокший телефон Билла и вытер его об одеяло. В каждом действии читалась дёрганая нервозность. Слёзы сами собой капали вниз, Том не мог остановить этот поток. Он даже не пытался. Сев уже на колени, мужчина пытался найти взглядом что-то, чем можно вытереть разлитый кофе. В груди всё сдавило, брюнет всхлипнул и, наплевав на всё, стал медленно водить по луже на паркете голой ладонью.       Билл тут же пожалел о том, что сказал. Он не думал, что Томас так отреагирует. Блондину казалось, что его муж стал более-менее адекватно воспринимать происходящее.       Агрессия Бешеных или Густава не вызывали у него каких-то особых эмоций. «Джеки» просто привык к подобному поведению с их стороны, а потому эти выплески стали для брюнета пустым звуком. Но Билл… Том искал поддержку только в нём. Мартину он всё ещё не доверял. Врач вызывал у него отрицательные эмоции, и это не было удивительным. Никто не станет хорошо относиться к человеку, который заставляет делать то, чего не хочется: пить какие-то непонятные таблетки, колоть уколы, светить фонариком в глаза, проводить дурацкие беседы и терапии. Лечение приносило плоды, но «Джеки» всё ещё не мог контролировать себя и свои мысли. Работы для психотерапевта было предостаточно.       Билл сел рядом с Томом и вытащил из заднего кармана джинсов пачку сухих салфеток. Он мягко остановил брюнета, взяв его за руку, после чего вытер кофе с сильной грубой ладони. Том лениво наблюдал за действиями своего мужа, изредка шмыгая носом. Его лицо раскраснелось от слёз, губы слегка подрагивали.       — Прости меня, — тихо сказал Билл, кинув использованную салфетку на тумбочку.       — Я хочу с ней поговорить, — дрожащим голосом сказал Томас.       — Нет.       — Она должна объяснить.       — Нет, — Вильгельм напрягся всем телом.       — Кто такой Джеки Ман? Кто мне скажет?       — Никто, Том! Забудь об этом и просто лечись! — вновь вспылил блондин.       — От чего я должен лечиться?! — Генбергер вскинул руками, выражая полное непонимание. — Я же не понимаю ничего! Отведи меня к ней, обещаю, что ничего не случится!

***

      Лола стояла посреди гостиной в том старом доме, где когда-то давно они с Рэем были счастливы. С тем самым Рэем, которого Шнайдер любила больше жизни, но задушила собственными руками.       Женщина осмотрелась. Она была одна, но чувство тревоги только нарастало. Дыхание Лолы сбилось. Блондинка резко обернулась, услышав чьи-то шаги, и наткнулась на большое зеркало, висящее на стене.       — Боже… — прошептала она, увидев себя в отражении.       На женщине была свободная белая сорочка, под которой скрывался большой округлый живот.       — Мой ребёнок… — беспокойный голос Лолы эхом отдался от стен.       Она зашагала ближе к зеркалу, но остановилась на полпути, так как в отражении, прямо за её спиной, показалась юная девица с такими же светлыми волосами и зелёными глазами. Вздрогнув, Шнайдер повернулась назад, но никого перед собой не увидела.       — Кто здесь? — женщина не на шутку перепугалась.       — Мама, что ты наделала? — раздался со всех сторон девичий голос, выражающий полное недовольство.       — Амелия? — Лола завертелась на месте, как вдруг опять увидела девушку в отражении. — Это ты? — горячие слёзы хлынули по лицу нескончаемым потоком, Шнайдер впервые видела свою взрослую дочь. — Девочка моя…       — Что же ты натворила? — Амелия в один миг оказалась вплотную к своей матери, обняла её со спины и положила руки на живот. — Твои внутренние монстры притихли, да?       — Что? Я не понимаю… — Лола не могла собраться с мыслями.       — Монстры, мама, — шепнула ей на ухо Амелия, обдавая кожу ледяным дыханием. — Они отступают?       Шнайдер молчала. Она крепко сжимала руки своей дочери, почти не дыша. Липкий страх пробирал до костей.       — Я покажу тебе их, — девушка схватила маму за челюсть и, сжимая мёртвой хваткой, заставила её смотреть на своё отражение. — Будь внимательна, — губы Амелии растянулись в хищной улыбке.       Лола с ужасом наблюдала, как вся её кожа, не прикрытая светлой сорочкой, начинает покрываться чёрными пятнами, которые постепенно стали превращаться в дыры. Из них посыпались клубки длинных скользких червей, они падали на пол с противным хлюпающим звуком. Комната наполнилась трупным зловонием.       — Избавляйся! — неестественно-грубо выпалила Амелия, и Шнайдер тут же начало тошнить.       Лола проснулась резко, словно её ударили по голове. Подорвавшись с кровати, она понеслась в ванную. Женщина кое-как успела добраться до унитаза, после чего её стошнило какой-то горечью. Тяжело дыша, блондинка поднялась и, открыв воду в кране, склонилась над раковиной. Так плохо ей давным-давно не было. Лола ополоснула рот и тяжело выдохнула.       — Что, токсикоз начался? — у входа показался Мартин.       — Похоже на то, — Шнайдер села на бортик ванной, не в силах куда-либо идти. — Как же мне хреново…       — Что за шум, а драки нет? — за спиной Мартина появился Георг.       — О, идём со мной, я хочу лечь, — Лола протянула руку к Листингу, слегка улыбнувшись.       — Ты какая-то бледная, — Гео отпихнул Коула в сторону и сжал ладонь блондинки. — Уверена, что тебе врач не нужен? Мы привезём, если захочешь.       — Похитишь кого-нибудь? — Шнайдер не удержалась от смеха.       — А как по-другому? — шатен хохотнул, приобняв Лолу за плечи. — Идём, мать.

***

      — Нет, неправильно, — женщина сидела возле Георга, который сжимал в руке книгу и пытался прочитать длинное слово. — Сосредоточься, забудь про свою дислексию.       — Пара… — сощурившись, шатен вглядывался в скачущие буквы. — Пара…но…       — Так, давай, уже лучше.       — Паранои…даль…ный. Параноидальный, — с улыбкой закончил Листинг и посмотрел на Лолу, ожидая её одобрения.       — Ты молодец, — она потрепала его по волосам. — Теперь дальше.       Гео вновь обратил внимание на пожелтевшие от времени странички:       — Параноидальный психи…       — Нет, — перебила Лола, — не так.       — Пси… психоз! — Георг тяжело выдохнул, откинув книгу на кровать. — Вот сейчас у меня начнётся это самое уже.       — Психоз-то? — Шнайдер рассмеялась. — Ладно, отдохни немного, потом продолжим.       Женщина откинулась на подушку и встретилась с пронзительным взглядом шатена. Он смотрел на неё так, как никогда раньше, словно пытался понять что-то важное, но не решался об этом спросить. Шнайдер, избегая зрительного контакта, уставилась в сторону.       Воцарилось неловкое молчание.       — Зачем ты это сделала? — наконец, задал вопрос Листинг. — Что с тобой случилось?       — Монстры разбушевались, — Лола сложила руки на груди, вспомнив тот ужасный сон.       — Не хочешь говорить об этом?       — Я просто не знаю, что сказать.       — Подбери слова, окажи услугу, — послышался голос вошедшего Тома.       Брюнет стоял в проёме, прожигая женщину своими карими уставшими глазами.       — Что ты натворила? — «Джеки» не решался даже шагнуть внутрь комнаты.       Лола молчала. Она и правда не знала, что ей сказать. Блондинка закрыла лицо руками, судорожно выдохнув.       Всё. Эту войну Лола Шнайдер проиграла.       А хотелось ли ей выиграть, когда она увидела бездыханное тело Тома, лежащее на холодных ступеньках? Почему женщина не сбежала во время всеобщей суеты? Зачем ждала, пока подействует адреналин? По каким причинам её трясло, как лихорадочную, когда Том бился в адреналиновом «приходе»? Ответ был простым: Лола по-своему полюбила этого мужчину.       Конечно, эта любовь значительно отличалась от нормального, здорового, светлого чувства. Если восемь лет назад Шнайдер хотела добиться своего, а затем прикончить Тома, то теперь, спустя такое время, брюнет стал кем-то большим, нежели простая марионетка или податливое безэмоциональное существо. Лола этого не понимала, пока сердце Генбергера не остановилось полторы недели назад. Она почувствовала, что от неё оторвали кусок. И это было почти невыносимо. Шнайдер плакала, закрывшись в туалете, и с болью в душе осознавала, что вновь сломалась. Но осталось ли в ней ещё что-то целое, то, что не разбилось вдребезги? Душа? Сердце?       — Том, я… — Лола села, скрестив ноги, и склонила голову, — уничтожила тебя. И не имею право просить прощения.       — За что? — у Генбергера внутри снова всё сжалось.       Ответа не последовало. Шнайдер вытерла слёзы и почувствовала ладонь Георга на своём плече.       — За что? — повторил Томас, начав злиться.       Он стал подходить к женщине, всем своим нутром источая угрозу.       — Остынь! — Листинг вытянул руку вперёд, этим жестом останавливая брюнета. — Прошу тебя, соблюдай дистанцию. Она не сможет ответить, ты же видишь.       Том сжал кулаки, вспомнив про обещание, данное Биллу. Ничего не должно произойти. Генбергер одарил плачущую Лолу ненавистным взглядом, после чего выскочил из комнаты, словно ошпаренный.       — Я такая… — Шнайдер всхлипнула, — такая сволочь.       — Успокойся, слышишь? — встревоженный Георг встряхнул её за плечи, заставив посмотреть на себя. — А где ты здесь хороших нашла, м? Видала, что отряд Бешеных вытворил? А мы с Густавом? Чёрт, да сами Генбергеры чего стоят! — он истерически посмеялся, утирая слёзы с лица Лолы. — До всего этого пиздеца Том продавал огромные, просто гигантские партии оружия и наркотиков! Думаешь, он это на благо кому-то делал? А Билл… Он же вышел замуж за этого дилера, а потом ещё и помогал ему торговать всем этим дерьмом. А Маркус! Этот чёртов доктор спасает того, кто будет продолжать свой нелегальный бизнес, так ещё и всех нас покрывает, хотя возможностей сбежать было полно. Где, где здесь хорошие? Мы все плаваем в одних и тех же помоях, понимаешь?       Лола невольно улыбнулась, тут же успокоившись. В Георге она нашла такую сильную поддержку, которую женщине никто и никогда дать не мог. Он крепко обнял Шнайдер, мгновенно получив ответ.       Эти двое так и сидели.       Каждый из них думал о своих внутренних монстрах.

***

      Дни складывались в очередные недели, которые превращались в месяцы.       Том очень сложно поддавался лечению, хоть и старался, как только мог. Он научился нормально поддерживать беседу, его мысли стали правильно выстраиваться. Мужчина больше не путал понятия, стал различать цвета и день за днём избавлялся от очередной травмы.       Со временем выяснилось, что у Томаса плохо функционирует правая рука. Это не было особо заметно, но при письме конечность Генбергера начинала сильно дрожать. Именно тогда Мартин и уверился в том, что электрошоковая терапия была проведена не совсем правильно. Том не только потерял память и перестал себя контролировать, но и получил травму руки. Так часто бывает, когда не используются релаксанты, которые блокируют любые телодвижения при электрошоке, ведь при таком пиковом напряжении, как четыреста вольт, можно не только кости переломать.       В целом, общее состояние Тома было вполне сносным, если не считать того, что воспоминания к нему так и не вернулись, а Лоилл никак не мог исчезнуть. Он появлялся, по крайней мере, раз в месяц. В такие дни Генбергер менялся до неузнаваемости. Мужчина то радовался, словно маленький ребёнок, то бесился, разрушая абсолютно всё на своём пути. Тогда Мартину приходилось колоть Тому транквилизаторы.       Билл ненавидел такие моменты. Вообще, он ненавидел всё и вся. Его раздражала каждая мелочь. Психическое здоровье блондина рушилось с каждым днём. Он не мог наблюдать, как Лола спокойно передвигается по дому в сопровождении Георга, как эти двое постоянно что-то мило обсуждают. Его передёргивало при виде Густава и Мартина, которые тоже стали слишком близко общаться. Вильгельм изо всех сил пытался вести себя спокойно, и в этом ему помогали наркотики. Доктор Коул не мог помочь только ему. Билл не хотел лечиться, его не волновало собственное состояние. Он хотел спасти Тома, а остальное — бред и ерунда.       Вильгельм настолько окунулся в чёртовы наркотики, что не заметил, как Томас стал заново в него влюбляться. Брюнет уже не знал того доброго и адекватного Билла, но его и такой расклад устраивал. Конечно, он был недоволен, что блондин добивает себя. Том беспокоился за него, но сделать что-либо не решался. Он всё ещё чего-то боялся, а потому вёл себя пассивно, в большей степени.       Отряд Бешеных уехал, когда Лола была на восьмом месяце беременности. Дом резко опустел, кругом повисла напряжённая атмосфера.       Шесть человек разделились на пары, почти не пересекаясь друг с другом, и только Мартин каждый раз метался из комнаты в комнату, чтобы провести с Томом очередную беседу или осмотреть Шнайдер.

***

      — Ребята, просыпайтесь! — к Тому с Биллом ворвался паникующий Георг.       Он включил свет, заставив Генбергеров морщиться и прятаться под одеяло.       — Господи, да что тебе нужно? — недовольству Вильгельма не было предела.       — Там Лола… Короче, у неё это… Всё, пиздец, — запыхавшийся шатен не мог собраться с мыслями.       — Не понял, — Том резко сел, прикрывая лицо от яркого света ламп.       — Идиот, поднимайся, там Мартин с ней уже, — Гео подлетел к брюнету и, скинув с него одеяло, потянул за руку на себя.       — Твою мать, почему всё самое страшное происходит ночью? — Томас вскочил с места и понёсся в комнату Шнайдер.       Билл тяжело вздохнул, протянув обе руки к потолку:       — Господи, за что ты так с нами? — обречённо выдал он, всё ещё чувствуя наркотическое опьянение. — Гео, мне обязательно туда идти?       — Спи, — Листинг быстрым шагом вышел за дверь.

***

      — Ребята, вам туда нельзя, — Мартин встал у двери, не впуская паникующих Тома и Георга в комнату Лолы. — Она ещё не скоро родит, какого хрена вы вскочили?       — Там всё в порядке? Никто не умрёт? — Генбергер не находил себе места точно так же, как и его друг.       — Я вас позову, идите отсюда, — строго процедил Коул, отталкивая этих двоих подальше. — Давайте, давайте, не стойте тут.

***

      Волнение нарастало с каждым часом. Все, кроме Мартина, уже вышли в кухню и просто ждали. Георг и Густав всё время пили пиво, Том нервно курил, а Билл сидел на подоконнике и всматривался в пустоту. Но это было только поначалу. Через три часа пили абсолютно все. Никто ни с кем не разговаривал. Ребята слушали, как через стену кричит Лола, а Мартин успокаивает её и даёт какие-то указания. Спустя ещё пять часов, когда выносить всё это стало невозможным, послышались более громкие крики Шнайдер.       — Я не могу! — завопила она, и Георга передёрнуло.       Том стал ходить по кухне туда-сюда, сложив руки на груди.       — Давай-давай, всё ты можешь, тужься, не отдыхай! — поддерживал её доктор Коул.       — Боже… — Билл заткнул уши руками, наблюдая, как Густав удаляется подальше от кухни.       Голоса Лолы и Мартина уже слились в один звук, вызывая у всех присутствующих неимоверную панику. Даже Билл, который больше всех желал женщине смерти, стал не на шутку волноваться. Георг сидел на полу, обняв себя за согнутые в коленях ноги. Тому начало становиться дурно, он уже ожидал появления Лоилла.       Раздался крик новорождённого.       Все в кухне замерли на месте.       У Тома перехватило дыхание. Он уставился на Билла с открытым ртом. Блондин пребывал в ступоре. Мужчина не знал, как реагировать. Георг вскочил с места, прислушиваясь ко всему, что происходит за стеной.       — Мартин? — позвал он.       Ответа не было около минуты.       — Чёрт, да что там у них? — Том сорвался с места и направился в комнату, как вдруг чуть не столкнулся с бледным Коулом, держащим в руках крошечного ребёнка, завёрнутого в белое полотенце.       Генбергер толком ничего не успел увидеть, так как Мартин даже не остановился, а просто пронёсся мимо, прямиком в ванную, крикнув самое главное:       — Вызывайте врачей, игра окончена, Лола умирает.       Георг забежал к Шнайдер и тут же прикрыл глаза рукой, ибо то, что он увидел — самое настоящее месиво. Худенькую женщину порвало так, что смотреть на это было просто невозможно. Листинг быстро накрыл Лолу белой простынёй, после чего стал хлопать её по щекам:       — Эй, мать, ты чего? — из него вырвался нервный смешок. — Куда собралась-то? Рано умирать ещё…       Том и Билл вошли, не спеша. Они спокойно смотрели, как Гео сходит с ума, пытаясь привести Лолу в сознание. В считанные секунды Листинг побледнел так же, как и бездыханная Шнайдер.       — Сделайте что-нибудь! — со слезами крикнул шатен, повернувшись к Генбергерам.       Томас взял Билла за руку, ничего не предпринимая. Блондин сжал ладонь своего мужа, также оставаясь на месте.       — Тогда я сам заберу её, — всхлипывая, Листинг взял женщину на руки. — Пожалуйста, не умирай, Лолли…       Том резко захлопнул дверь и встал напротив неё, давая понять, что никто никуда не пойдёт.       — Прошу вас, отпустите её со мной. Вы больше нас не увидите! Я обещаю, чёрт бы вас побрал! — из брутального мужика Георг резко превратился в перепуганного мальчика. — Билл, вспомни, что ты чувствовал. Не нужен мне больше твой Том, я с ней хочу уехать.       Напряжённая тишина била по ушам хуже любого шума. Блондин колебался до последнего, но, в итоге, не выдержал.       — Никогда, — бесцветным голосом начал Вильгельм, — никогда больше я не хочу видеть эту женщину. Ты слышишь меня? Если хоть раз она появится…       — Я тебя понял, — перебил его шатен. — Дайте забрать её, я пришлю сюда наших людей, они сделают всё, как надо, с легавыми тоже проблемы улажу. Договорились?       — Проваливайте, пока я не передумал.

Два месяца спустя.

      Том сидел в спальне нового их с Биллом дома, держа на руках свою дочь. Маленькая Альма уже давно уснула, но Генбергер всё не мог пойти и уложить ребёнка в кроватку, так как по телевизору показывали «Scream-Show». Билл выступал в прямом эфире, рассказывая всякие небылицы. Том улыбался каждый раз, когда блондин выдумывал очередную глупость, в которую верили зрители. Ведущая, казалось, могла в обморок упасть. Знала бы она, как всё было на самом деле, то, наверное, совсем с ума сошла бы.       — Лола Шнайдер умерла во время родов, — когда Билл произнёс эти слова, его показали крупным планом, и Том понял, что этот засранец снова под кайфом.       — Чёрт…       — Но, хочу сказать, — продолжил Вильгельм, — что, если вдруг появится хоть какая-то тварь, которая ещё раз захочет проверить меня или моего мужа на прочность — милости прошу, мы церемониться не станем. Плевать на закон, будем убивать. Надеюсь, это услышала вся страна.       — Совсем уже, — Том усмехнулся, выключив телевизор.       Дальше он слушать не стал. Наверняка, эфир вот-вот закончится.       Мужчина осторожно поднялся с места и отнёс Альму в детскую. Он положил девочку в кроватку и улыбнулся, глядя на её лицо.       Маленькая Генбергер очень сильно походила на своего отца, только глаза у неё были ярко-зелёные, а волосы — светлые. Как у Лолы.       Оставив на лбу Альмы лёгкий поцелуй, Том вышел из детской и направился в гостиную, чтобы созвониться с Мартином. Они не разговаривали уже две недели, и Генбергера это немного коробило. Коул улетел вместе с Густавом на отдых, и брюнет старался их не напрягать, но такое долгое отсутствие психотерапевта Том вынести не мог.       Красно-белые вспышки замелькали перед глазами, а в ушах поднялся противный гул. Том схватился за голову, сдавленно простонав. Дыхание спёрло, и брюнет медленно опустился на пол. Казалось, что виски пронзают раскалённые гвозди. «Только бы не Лоилл» — пронеслось в мыслях мужчины. Но вместо уже привычной галлюцинации Том видел кадры из прошлого, сменяющие друг друга со скоростью света. Они складывались в единую картину происходящего, словно какой-то фильм. Это длилось всего несколько секунд, а затем Тома «отпустило». Боль пропала так же быстро, как и вспышки.       Он открыл глаза и, рвано дыша, достал из кармана мобильник. Дрожащими руками набрав номер Мартина, он приложил телефон к уху, так и оставшись лежать на полу.       — Алло? — Коул ответил сразу. — Том, всё нормально?       — Я вспомнил! Твою мать, я только что уложил Альму и пошёл звонить тебе, меня тут так тряхнуло! — с вытаращенными глазами чуть ли не орал брюнет. — Я же подумал, что это Лоилл!       — Успокойся, — ровным тоном сказал психотерапевт. — В чём дело, Том? Мне приехать?       — Да я, — он стал подниматься с пола, лучезарно улыбаясь, — я сам не понял, почему так вышло! И психушку помню, и Лолу, и Билла, и, вообще, всё!       — О, я тебя поздравляю, наконец-то! — радостно воскликнул Мартин. — Что, вот так резко всё случилось? Как ты себя чувствуешь?       — Это препараты твои, чтоб тебя, сучёныш, спасибо! Спасибо! — Том уже не мог адекватно отвечать на вопросы, он сбросил вызов и с облегчением выдохнул.

***

      Машина Билла остановилась около дома. Блондин вышел из авто и лениво поплёлся к входной двери, держа в руке таблетки для Тома, которые ему прописал Мартин. Осторожно войдя на порог, чтобы не потревожить Альму, Генбергер стал разуваться.       — Том, возьми свои пилюли, — тихо попросил он, увидев, что муж подходит к нему. — Ты смотрел шоу?       — Да, — загадочно протянул мужчина, приняв коробки с таблетками. — Зачем соврал, что шрамы на руках не от Майи остались?       — А что я должен был отве… — Билл замер, а затем медленно перевёл взгляд на Томаса. — Погоди. Я же тебе не рассказывал про это.       Брюнет с улыбкой стал озвучивать факты из своей жизни:       — Мою бывшую жену звали Шона Гинсберг. Она отравилась и умерла в один день со своим любовником, которого убил я. А закопал их ты. Я покупал место начальника тюрьмы, чтобы дать тебе досрочное освобождение. Меня зовут Томас Генбергер.       Билл кинулся мужчине на шею, крепко к нему прижимаясь. Он не мог поверить в то, что всё, наконец, наладилось. И снова Вильгельм плакал, как маленький ребёнок. Его трясло, блондин думал, что вот-вот упадёт в обморок.       — Я люблю тебя, люблю тебя, люблю… — причитал он, уткнувшись носом в шею Тома и всхлипывая.       Брюнет обнял хрупкое тело, закрыв глаза. Он не смог сдержать слёз.       Кошмар остался позади.       Только Билла от наркотиков пошатывает слегка. Да и Лоилл не обещал пропасть навсегда.       Пустяки. Они это исправят.       Внутренние монстры могут разбушеваться лишь на время, но потом всегда отступают.