Doppelganger

— Привет, Уилл! — Мадс разогнулся над каким-то механизмом, вытирая руки тряпкой. — Как спалось? — Нормально, — сдержанно ответил тот. Он, против ожидания, спал крепко на кровати под синим балдахином, хотя всю ночь пробирался сквозь облетевший ноябрьский лес, столь неуместный в этом марте. Он осмотрелся. Мастерская, в которой ему предстояло работать, была небольшой, но очень чистой. В ней вкусно пахло машинным маслом, нагретым металлом и древесной стружкой. Какой-то назойливый комар, обалдевший от раннего тепла, жужжал над ухом, и Уилл нетерпеливо прихлопнул его, размазав по шее кровяное пятно. Ему определённо уже нравилось быть тут, так близко от человека, столь поразительно похожего на Ганнибала Лектера, и это немного пугало. — Как тебе дом Ларса? Уилл, занявшийся неисправным пылесосом, не сразу понял, о чём речь. — Ларса? — Моего брата. Это в его доме ты живёшь. Теперь безымянный хозяин обрёл имя. Ларс Миккельсен. — Он… своеобразный, — обтекаемо начал Уилл. — Но мне там вполне комфортно. Я бы сказал, что он больше похож на музей. Мадс рассмеялся, показывая крепкие прокуренные зубы, и Уилл впервые за всё время до конца ощутил, что перед ним — не доктор Ганнибал Лектер. — Да, Ларс был таким, странным. Ты знаешь, он был историком и даже вроде философом. Писал книги, в которых я понимал слово через три. — А почему он уехал? Мадс внезапно помрачнел и принялся теребить замок на куртке. — В общем… У него жену убили. Нашли в лесах недалеко отсюда мёртвой. Судмедэксперт потом сказал, что из неё заживо вырезали печень. — Мадс сжал губы. — Ну, Ларса после этого как подменили. Сначала сидел у себя, даже на похороны не пришёл, а потом вдруг собрался и уехал. Вырезанная печень. Кажется, Уилл мог быть одним из тех, кто пробовал её на званых ужинах у доктора Лектера. — Куда уехал? Мадс пожал плечами. — Он так никому и не сказал. Даже мне, хотя уж мне-то мог бы! — последнюю фразу он произнёс раздражённо. — Ладно. Это дело прошлое. Уилл откинул со лба отросшие неряшливые пряди и вновь вернулся к своему пылесосу. Время от времени он бросал короткий взгляд на Мадса. Ганнибал всегда очень щепетильно относился к тяжёлой физической работе, а вот Мадс с явным удовольствием ковырялся во внутренностях лодочного мотора, пачкая длинные пальцы маслом и копотью, и постепенно успокаивался. Время от времени он даже начинал напевать что-то под нос.