Doppelganger

Прежде чем лечь спать, Уилл впервые за всё время после приезда принял душ. Он с наслаждением ощущал, как горячие тугие струи стекают по коже, разбрызгивал воду прямо на каменный пол, потом завернулся в полотенце и долго лежал перед экраном телевизора, бездумно следя за приключениями очередного агента 007. За открытыми оленьими воротами вилась неширокая дорожка, вымощенная красноватым булыжником. Чем дальше шёл по ней Уилл, тем отчётливей слышал, что вместе с его шагами раздаются чьи-то ещё. Он резко обернулся, чтобы увидеть преследователя, но позади не было никого. Лишь тонкие пряди тумана стелились вдоль самой земли, цепляясь за почерневшие опавшие листья. Кустарник по обеим сторонам дорожки был обагрён кое-где яркими ягодами шиповника. Проходя, Уилл случайно задел одну из веток, и вдруг увидел, как все ягоды одновременно дрогнули и сорвались вниз; он наклонился и рассмотрел, что это были капли свежей, ещё курившейся на холоде крови. И тут до его слуха снова донёсся шум — это был цокот копыт по каменной кладке. Цокот становился всё громче и громче, пока не превратился в частый дробный стук. Уилл вскинулся, пытаясь разглядеть что-то сквозь туман и сумрак, и понял, просыпаясь, что это стучит в окно крупный весенний дождь, смывая в предрассветных сумерках снег и лёд с тротуаров. Утро было совершенно обычным, ничем не примечательным утром конца марта, пока Уилл не вышел, позёвывая и почёсывая бедро, в гостиную. Пропала одна из его собак. Исчезла Яблочная Пюрешка. Сначала Уилл подумал, что она прячется где-то в доме. Но, обойдя все углы, он понял, что её нигде нет. Возможно, она сбежала, не сумев привыкнуть к новому месту. В любом случае, остальные собаки были совершенно спокойны. Но в душе Уилла шевельнулось и тут же исчезло мерзкое чувство недоверия, а вместе с ним на мгновение пришёл страх.

***

В тёмных, укрытых от снега лощинах ещё лежал снег, а на лесных опушках уже ярко горели первые лиловые и жёлтые цветы. Ларс смотрел на кусты на дальней стороне поляны сквозь оптический прицел. Там, на расстоянии в несколько десятков метров, осторожно ступал крупный олень, ещё сохранивший зимнюю сероватую окраску густой шерсти. Ларс задержал дыхание и плавно нажал на собачку. В бок оленя вонзилась ампула с транквилизатором. Он резко отпрыгнул в сторону и успел пробежать несколько шагов, пока ноги не начали заплетаться, и животное рухнуло вниз, на пробивающуюся траву. Ларс быстро вышел из своего укрытия. Оленья туша весила не меньше двухсот фунтов, и ему потребовалось немало усилий, чтобы дотащить её до стоявшего в отдалении автомобиля. Взвалив наконец-то её в кузов, он прикрыл её брезентом и сел за руль.

***

Вечером Мадс снова отвёз Уилла домой. Просто после работы закрыл дверь мастерской и хлопнул Уилла по плечу, молча приглашая сесть на пассажирское сидение фургона. — Что-то случилось? — спросил Мадс, выруливая на дорогу. — У меня собака пропала. — Как ты вообще заметил это, — вполголоса проворчал Мадс, но тут же исправился, — ты думаешь, её украли? — Сомневаюсь. Но, к сожалению, это самое ценное, что у меня сейчас есть. — Зачем тебе вся та свора? — Им больше некому помочь. Мадс снова хмыкнул, но не стал возражать. Аккуратно припарковавшись возле дома Уилла, он вышел из машины, опёрся о капот и закурил. Его вязаная шапка была небрежно надвинута на одно ухо; Уиллу вдруг нестерпимо захотелось подойти и поправить её. Он только вздохнул и перевёл взгляд на свой тёмный дом. — Зайдёшь? — предложил он. — Давай, только докурю. Когда Уилл пропустил Мадса вперёд в дверях, он заметил в его движении неуловимую грацию доктора Лектера. Но шапки тот так и не снял. — Послушай, а что ты делал в ФБР? — Преподавал. — Уилл повернул выключатель и погладил подбежавших к нему псов. — И всё? — Не совсем. Иногда, в наиболее сложных случаях, я составлял профили преступников. Я ставил себя на их место. Думал как они. — Ого! — воскликнул Мадс. — Ну и механика я себе нашёл! — Я спасал жизни, — раздельно ответил Уилл. — Успокойся, Уилл, — успокаивающе поднял руки Мадс. — Я же пошутил. — Я спокоен. — Ну да. У тебя такой вид, как будто ты сейчас перегрызёшь мне глотку. Уилл мельком глянул в зеркало над камином: запавшие глаза, обведённые тёмными кругами, плотно сжатые челюсти и неправильно застёгнутая неглаженая рубашка. — Я действительно спокоен, — повторил он, перестёгивая пуговицы. На секунду между разошедшимися полами рубашки мелькнул уродливый шрам на животе, но Мадс, кажется, ничего не заметил. — Ты сказал вчера, что хочешь мне помочь. — Ну да. — Почему? Мадс потёр ладонью затылок. — Ну, я раньше тоже много пил. Меня вытащил Брайан. — Кто? — Брайан. Тот, в баре у которого я тебя подобрал. Уилл удивлённо уставился на Мадса, и тот объяснил: — Когда Ларс уехал, у меня как крышу сорвало. И поверь, одним алкоголем дело тогда не ограничилось. — Мадс слабо вздохнул. — Брай тогда здорово мне помог. Прочистил мозги, так что я завязал, дал взаймы денег на мастерскую, короче, сделал из меня нормального человека. — И ты теперь отдаёшь долг? — Как-то так. Уилл долгим взглядом скользнул по лицу Мадса. — Спасибо тебе. Когда через пару минут Мадс вышел, Уилл проследил, как он садится в машину, трогает с места и уезжает. Потом включил на кухне радио, поймал местные новости и сунул в микроволновку купленный ореховый пирог.