Doppelganger

В гостиной негромко звучало радио — передавали последние местные известия. Ларс убедился, что ничего особенного за день не произошло, потом погасил свет в кабинете и приподнял люк, ведущий в подвал. Внутренности подвала были тускло освещены висящей на проводе лампочкой. Он был почти пуст, не считая какой-то неподвижной груды на полу в центре, покрытой чистой белой простынью, и такой же груды под тёмным покрывалом в дальнем углу. Ларс натянул резиновые перчатки, спустился вниз по деревянной лестнице и первым делом приподнял простынь. Под ней лежала связанная обнажённая девушка. Она была без сознания, пышные тёмные волосы закрывали ей лицо. Таким же тёмным был пушок между ног. Маленькие соски затвердели от холода, и на перемотанных верёвкой руках проступали мурашки. Ларс нагнулся и прижал два пальца к шее девушки. Убедившись, что она жива и относительно в порядке, он прошёл дальше, ко второй груде. Самым крупным существом под серым покрывалом оказался усыплённый транквилизаторами олень. Под боком у него лежала собака, в которой Уилл сразу узнал бы Яблочную Пюрешку. А с другой стороны, завёрнутая в кусок брезента, слегка подёргивала в одурманенном сне лапками кошка. Ларс оттянул в центр сначала оленью тушу, уложив её с левой стороны от девушки, потом перенёс туда же кошку и собаку. Лампочка мигнула. Ларс зажёг старую керосиновую лампу, открутил фитиль на полную, а потом щёлкнул выключателем, погасив электрический свет. Ровное пламя бросало круг на пол, высвечивая вьющиеся волосы девушки и густую шерсть животных. Потом Ларс вытащил из кармана твидового пиджака маленький старый том, переплетённый в бледную кожу, раскрыл его на заложенной пером странице и начал негромко читать на латыни. Закончив чтение, он так же аккуратно положил томик обратно, снял пиджак и остался в одной безупречно выглаженной белой рубашке. В руке у него блеснул нож — остро наточенный загнутый керамбит. Ларс Миккельсен нагнулся сначала над кошкой, взял её за шкирку и точным движением перерезал ей маленькое горло. Кошачьи лапки дёрнулись снова, задрыгались, и она быстро затихла. Ларс, не вытирая капающую с ножа кровь, шагнул дальше. Яблочная Пюрешка внезапно взвизгнула, как будто чувствуя опасность. Ларс такой же уверенной рукой схватил собаку за ухо, поворачивая ей голову, и провёл лезвием по мохнатой шее. Так же он поступил с оленем, и на пол натекла уже целая лужа крови. Её струйки доползли до волос девушки, смочили их, норовя добраться до бледной незагоревшей кожи. На секунду Ларс замер над девушкой. Нагнулся, открывая ей лицо, всмотрелся в него, словно ища подтверждения своим догадкам. А потом приподнял тело, оттянул её голову назад и одним быстрым движением вскрыл ей глотку. Кровь хлынула из раны, забрызгивая руки, рубашку, обнажённое тело. Девушка захрипела, забилась в конвульсиях, но Ларс держал её крепко, ожидая, пока жизнь покинет её. После этого он аккуратно уложил тело на пол, укрыл все четыре трупа, взял лампу и поднялся наверх.