Doppelganger

Подъезжая к дому, Уилл с удивлением и настороженностью увидел, что в окнах гостиной горит свет. Но, когда он заметил возле крыльца фургон Мадса, то моментально расслабился, чувствуя, как теплеет в груди и отпускает скопившееся за день напряжение. Взбежав по ступенькам, Уилл толкнул дверь, и собаки с радостным повизгиванием бросились ему под ноги. Мадс, стоя у порога, улыбался ему. — Привет, Уилл! — начал он, впрочем, не слишком уверенно. — У меня остались вторые ключи, и я решил дождаться тебя здесь. — Спасибо, Мадс. — Я покормил собак. Уилл зажмурился, отгоняя воспоминания о Ганнибале, точно так же кормившем его стаю, и лишь повторил: — Спасибо. — Ему правда было приятно видеть Мадса у себя в доме. Они сидели в гостиной, в креслах, поставленных почти друг напротив друга, и пили сваренный Мадсом кофе — тот притащил из дому целый сервиз, захватив заодно пару сковородок и кастрюль, когда узнал, что Ларс забрал всю посуду. Уилл рассказывал ему о том, как он был сегодня на месте преступления, стараясь не думать о том, как вся обстановка напоминает ему сеансы с доктором Лектером. Покручивая в руках кружку, привезённую Мадсом, Уилл вдруг замолчал на полуслове, ощущая, как по телу растекается усталость. Все события последних недель навалились на него, давили, скручивались в желудке тугим комком. Ему смертельно была необходима поддержка. — А ещё я сбил кошку. — Голос его дрогнул, губы задрожали, и горло перехватило судорогой. — Кошку? — Мадс внимательно всмотрелся в лицо Уилла, а потом внезапно поднялся, шагнул к нему и присел рядом, заглядывая в глаза. — Эй, Уилл, ты в порядке? Кончики пальцев Уилла похолодели от волнения, а лицо как будто опалило жаром. Мадс, всё так же обеспокоенно глядящий на него, положил руку ему на колено, и Уилл, не думая уже ни о чём, вцепился в его плечо. — Уилл, — повторил Мадс, накрывая его пальцы своими, — это всего лишь кошка. Брось. Ты не виноват, что она попала тебе под колёса. Ты не должен так себя винить! Уилл часто закивал, наклонившись вперёд, почти касаясь лбом лба Мадса. От него пахло не совсем так, как от Ганнибала, но карие глаза были те же. — Эй, да что такое? Ты слышишь меня, Уилл? Глубоко вздохнув, Уилл уткнулся лицом в шею Мадсу, ощущая, как по лицу текут предательские слёзы. Мадс, даже не удивившись, принялся легко гладить его по голове, не отстраняясь от давно не мытых волос, тихо, неразборчиво бормоча что-то утешительное. Уиллу хотелось сидеть так вечность, впитывая чужое тепло, чувствуя, как длинные пальцы аккуратно распутывают сбитые пряди. — Господи, Мадс. — Уилл наконец-то оторвался от пахнущей табаком шеи, громко шмыгнул носом, выпрямился. — Прости, прости, пожалуйста… — Всё нормально. — Мадс тоже выпрямился, помедлив секунду, поднялся и забрал у Уилла пустую кружку, которую тот так и продолжал сжимать в руке. — Ты просто принимаешь всё слишком близко к сердцу. — Ты не ответственен за моё состояние, Мадс. — Я привёз тебя сюда, — возразил он. — И я на своей шкуре знаю, что такое остаться одному. В гостиной стало совсем тихо, лишь в углу завозился, устраиваясь поудобнее, Уинстон. Уилл прижал к покрасневшим от слёз глазам ладони, ощущая одновременно стыд и облегчение. Мадс ушёл спустя почти час. Всё это время Уиллу мучительно хотелось потянуться к нему снова, забыть обо всех мёртвых девушках и сбитых кошках, о собственной неустроенности и странных снах, но он не рискнул, понимая, что Мадс всего лишь хотел его поддержать и утешить. Поэтому они лишь тихо разговаривали, чинно сидя в креслах друг напротив друга — вернее, говорил Мадс, рассказывая разные забавные случаи из своего детства, припоминая происшествия из своих многочисленных поездок по всем Штатам, а Уилл слушал, не поднимая глаз, благодарный за эту нечаянную откровенность. Свернувшись поздней ночью на кровати, Уилл долго не мог уснуть. А когда наконец-то забылся тяжёлым сном, то снова оказался на туманной дороге в странном окровавленном парке. Идя вперёд, Уилл постепенно стал различать в туманном полумраке впереди контуры какого-то здания. Оно было просто исполинским — вправо и влево тянулись бесконечные стены, за ними громоздились башни и башенки, уступами уходя куда-то в низкое серое небо. Здание было как будто слепленным из разных кусков, и это делало его похожим на сон сумасшедшего архитектора. Прямо перед Уиллом темнел закрытый тяжёлыми дубовыми воротами портал, обрамлённый желобчатыми гранитными колоннами. А рядом с колонной стоял темноволосый мальчик лет десяти, в светлых лёгких брюках, парусиновых туфлях, как будто позаимствованных из рассказов Брэдбери, и белоснежной рубашке. Он приветливо улыбнулся и приглашающе указал рукой на вход. Уилл тоже улыбнулся маленькому Ганнибалу Лектеру. А когда тот повернулся, разглядел прорастающие сквозь рубашку шипы вдоль позвоночника, вокруг которых на белой ткани расплывались тёмные пятна. Дубовая дверь беззвучно приотворилась, и светлый мальчишеский силуэт исчез внутри. Не колеблясь, Уилл вошёл следом.