Doppelganger

Решив, что раз он уже всё равно опоздал в мастерскую, Уилл направился не к Мадсу, а прямо домой. Он упустил тот момент, когда странное здание стало для него настоящим домом — несмотря на кошмары, которые ему снились каждую ночь, он по-прежнему чувствовал себя там в полной безопасности. Пожалуй, если бы Уилл захотел разобраться с этим, он бы обнаружил, что особняк привлекает его именно схожестью с балтиморским домом Ганнибала Лектера; именно поэтому он предпочитал не анализировать свои чувства. Подъезжая, Уилл ещё издали заметил что-то непривычное в уже хорошо знакомой картине. Через несколько мгновений он понял, что из-за крыши не выглядывает верхушка старого ясеня, росшего на заднем дворе, почти вплотную к окнам спальни. Выскочив из машины, он бросился за дом. Огромное дерево рухнуло, сломавшись почти у самого корня, и стало видно, что внутри оно было совсем гнилым. Ветки его легли в противоположную от дома сторону, по счастью, не задев ничего. Но вокруг кроны почему-то очень тихо сидели собаки. А под стволом — Уилл вдруг споткнулся, не веря своим глазам, — слабо шевелился Бастер, придавленный к земле, и тихо-тихо поскуливал. Уилл тут же ринулся к нему, попытался было приподнять упавшее дерево, но оно было слишком тяжёлым. Тогда он бросился в гараж и разыскал среди груды старого хлама железный лом. Напрягшись, он откатил ствол, бросил лом и вытащил Бастера; остальные собаки вскочили, возбуждённо залаяли, словно радуясь за товарища. Бережно держа в руках лёгкое тельце, Уилл перенёс его к машине, уложил на переднее сиденье и выехал по направлению к ветеринарной клинике. Пёс всё время продолжал тихо скулить, и звук этот был совершенно невыносимым. Немолодая элегантная врач с коротко стрижеными серебристыми волосами вышла в приёмную, где Уилл дожидался результатов, сидя на низком диванчике. — Должна вас огорчить, — сказала она мягким, полным сочувствия голосом. — Вашему псу раздробило позвоночник, у него сломано несколько рёбер, передние лапы, серьёзно повреждены внутренние органы. К сожалению, он абсолютно точно не выживет. Ему осталось протянуть день, не больше. Чтобы бедное животное не мучилось, мы можем усыпить его. — Нет, не надо! — Ну как знаете. Всё равно он только промучается. — Я могу его забрать? — Конечно. На обратном пути Бастер всё так же лежал на переднем сиденье, но уже не скулил — в клинике ему вкололи дозу обезболивающего. Уилл сосредоточенно смотрел на дорогу, стараясь не отвлекаться, но поневоле бросал короткие взгляды на светлую, покрытую тёмными пятнами крови шкуру. Вернувшись, он оставил Бастера на сиденье в машине, а сам вышел и свистнул, подзывая остальных собак — те всё ещё сидели возле упавшего дерева. Когда все подбежали, Уилл запустил их в дом и запер там. Проходя по гостиной к главному входу, он захватил прикреплённую под столом винтовку и забросил её за спину. Потом вернулся к автомобилю, взял Бастера на руки и отнёс на траву. Пёс тяжело дышал, вывалив язык, и из пасти у него стекала розовая от крови слюна. Уилл долго, очень долго смотрел на него, а потом спокойно снял винтовку, прижал дуло к голове Бастера и выстрелил.