Doppelganger

— Уилл? Ты здесь? Голос Мадса звучал ровно, но в нём ощущалась тщательно скрытая тревога. — Я здесь, Ган… Мадс. В комнате было почти совсем темно. Судя по голосу, Уилл сидел в одном из кресел возле камина, и Мадс осторожно стал пробираться к нему. — Почему ты сидишь в темноте? — Это продолжение вчерашнего разговора? — Нет, я… — Он замялся. — Я просто решил проведать тебя. Подойдя ближе, Мадс зажёг небольшой светильник в углу, и комната озарилась мягким жёлтым светом. Уилл сидел неподвижно, глядя прямо перед собой, и не повернул даже головы, чтобы взглянуть на пришедшего. — Как расследование? — Я поймаю его, — уверенно отозвался Уилл, всё так же не двигаясь. — Я уже чувствую его. — Интересно. — Мадс присел на кресло рядом, откинулся на спинку, вытянул ноги. — Я всегда думал, что федералы обычно собирают волоски и сперму на месте преступления, а не обращаются к экстрасенсам. Уилл невольно улыбнулся и наконец-то повернул голову, взглянул Мадсу в глаза. — Моя излишняя эмоциональность — плата за эмпатию. — И что опять случилось? — Ясень, который рос за домом, рухнул. — Ларс давно ещё говорил, что его надо срубить! — воскликнул Мадс. — Хорошо хоть… — И он придавил мою собаку. Пришлось её… усыпить. Мадс секунду вглядывался в лицо Уилла, ища следы слёз, но глаза у него были совершенно сухие и странно блестели в полумраке комнаты. — Жаль, — осторожно ответил он. — Чем я могу тебе помочь? Уилл снова посмотрел ему прямо в глаза, и Мадс впервые ощутил, что перед ним уже не тот спившийся коп, которого он вытащил из бара в Вулф Трэп. И даже от вчерашнего Уилла, тихо всхлипывающего у него на плече из-за сбитой кошки, сейчас мало что осталось. — Я стараюсь убедить себя, что это судьба пытается помочь мне. — Странная помощь. — Цель оправдывает средства, Мадс. — Уилл… — Мадс поднялся, снова, как и вчера, присел рядом с креслом, дотронулся до чужого колена, и лишь тогда увидел, как меняется лицо Уилла, как сползает с него маска безразличия, обнажая боль и страх. — Да что ж такое, два дня подряд такая хуйня творится… — Мне не надо было возвращаться к расследованию, — тихо проговорил Уилл, сжимая запястье Мадса холодными пальцами. — Но я не могу оставаться в стороне. Каждая новая жертва… мне кажется, что это я сам убиваю их, понимаешь? Слишком много смертей вокруг, слишком много страданий, слишком много нелепых случайностей. Я не успокоюсь, пока не поймаю его. И я сделаю это, чёрт побери! — Сделаешь, сделаешь. — Мадс успокаивающе накрыл его руку своей, невольно поморщившись от слишком крепкой хватки пальцев Уилла. — Ты только не пугай меня так больше. — Чем? — Не сиди так в темноте. Ларс… — Мадс сделал паузу, прежде чем продолжить. — Он тоже иногда сидел так в темноте. На этом же кресле. И это всегда было плохим знаком. — Ладно. — Уилл не торопясь убрал пальцы с запястья, скользнув подушечками по тёплой грубоватой коже. — Не буду, Мадс.

***

Хотя короткий разговор немного успокоил его, Уилл чувствовал себя совершенно вымотанным всем творившимся вокруг. Сейчас, после ухода Мадса, он не мог точно ответить себе на вопрос, что же заставило его собственноручно пристрелить бедного Бастера. Решение, которое тогда выглядело правильным и логичным, сейчас, в ночном безмолвии, оказалось пугающим, как будто он принял его в каком-то мгновенном помутнении рассудка. В голову лезли странные мысли, и чем больше Уилл пытался их отогнать, тем настойчивей они становились: о том, что сны — не просто сны, что случайных совпадений слишком много, что вокруг творится что-то неправильное, непривычное, небывалое. Он слонялся по дому, зажигая и гася свет, и собаки ходили за ним следом, помахивая хвостами — маленькая стая, сегодня ставшая ещё меньше. Ему очень хотелось заснуть, забыться глубоким глухим сном, но он знал, что он неизбежно вновь окажется наедине с маленьким Ганнибалом Лектером. Был уже второй час тёплой апрельской ночи, когда Уилл всё-таки решился прилечь. Ему показалось, что он просто закрыл глаза и тут же открыл их, но увидел не знакомую уже спальню с тёмной массивной мебелью, а огромный зал, больше всего похожий на старинную церковь. Он был озарён множеством свечей, горевших тут и там, и воздух был напитан их восковым теплом и душным ароматом ладана. В жёлтом свете переливалась позолота на стенах, и было видно, что потолок уходит далеко ввысь, слишком высоко для настоящей церкви. Уилл двинулся вперёд, по проходу между деревянными скамейками; впереди, почти у самого алтаря, пол был украшен странной мозаикой — скелетом, вздымающим руки в немой то ли просьбе, то ли укоре. Осторожно обойдя её, Уилл вдруг понял, где он оказался. Дворец Памяти Ганнибала Лектера. Уилл обернулся, ища взглядом хозяина, но его тут не было. Зато он заметил за оградой алтаря ещё одну дверь, ведущую дальше — узенькую, окованную позеленевшим металлом, с медной ручкой в форме львиной головы. Помедлив, он взошёл по ступенькам в алтарь и приоткрыл дверцу. За ней оказался парк, в глубине которого виднелся старинный особняк, обнесённый каменной стеной; под стеной в заполненном водой рву плавали чёрные лебеди. Уилл ступил на мягкую зелёную траву и не спеша пошёл вперёд, к маячившей за деревьями светлой фигурке.