Doppelganger

Собаки радостно сгрудились вокруг ног Уилла, пофыркивали, тёрлись об него мохнатыми боками, и он почувствовал себя почти счастливым. Кларисса тоже улыбалась, трепля по голове рыжего Уинстона — улыбалась чуть ли не в первый раз с того момента, когда они наскоро уладили все необходимые процедуры в деле Ларса Миккельсена и выехали обратно. Личность четвёртой жертвы была быстро установлена — Молли Слэйд, двадцать шесть, жила одна, исчезла накануне вечером, и родные спохватились только на следующее утро. Уже совсем стемнело, но Кларисса не торопилась в свой номер в мотеле. — Мистер Грэм, почему мы не нашли Ларса Микельсена в списке подозреваемых? — Оружие было зарегистрировано на жену. Это незаконно, но никто не стал тогда проверять. — А зачем ему убивать животных? — Ритуальные жертвоприношения всегда играли важную роль в магии. Чужая кровь служит мостом между мирами, открывая вход для мёртвых. Скорей всего, он нашёл этот или подобный ритуал в каких-либо рукописях, манускриптах, возможно, в устных преданиях — либо создал его сам, что тоже возможно. — А почему именно этих? — Честно говоря, не знаю. — Уилл развёл руками. — Думаю, их тут легче всего найти. Но они наверняка что-то символизировали для убийцы. — Как всё-таки жаль, что вы ушли из ФБР! — совершенно искренне воскликнула Кларисса. — Как видишь, ФБР не отпустило меня окончательно. — Но ведь вы спасаете жизни! Неизвестно, сколько ещё женщин убил бы маньяк, если бы не вы. Уилл на секунду прикрыл глаза, ища ответ. Ни одной. Ларс Миккельсен больше не стал бы убивать, потому что достиг цели, пусть и совсем не так, как ему хотелось. Но говорить этого Клариссе не следовало. Вместо этого он поощрительным отеческим тоном заметил: — Без твоей помощи я бы не справился. Ты была очень храброй там, в доме. Кларисса вспыхнула от похвалы, так что даже уши её заалели. — Мистер Грэм, — начала она вдруг неожиданно серьёзным тоном, — как вы думаете, может ли быть опасен Мадс Миккельсен? Сразу же после ареста полиция допросила Мадса, но, как и следовало ожидать, никакой связи между ним и братом после его отъезда из города установить не удалось. У него также было подтверждённое алиби на время двух из четырёх убийств. Но — Уилл уже знал об этом — Мадсу успели сообщить, кто именно сумел поймать его брата. — Не знаю, — медленно покачал он головой. — Скорей всего, нет. — Мистер Грэм, тогда я по-другому поставлю вопрос. Может ли Мадс Миккельсен быть опасным для меня? Уилл уже даже не удивился прозорливости Кроуфорда, пославшего к нему эту стажёрку. — Думаю, тебе стоит быть осторожной — в любом случае. В распахнутое в ночь французское окно долетали далёкие звуки ночного города — неясный гул, гудки, слитный шорох. Поверх них вдруг отчётливо возник другой — шуршание в кустах, лёгкое, но отчётливое, как будто кто-то осторожно, стараясь не шуметь, пробирался к дому. Уилл уловил его первым, повернул голову, замер. — Мистер Грэм?.. Шуршание повторилось, и теперь его услышала и Кларисса. Она замолчала на полуслове, прислушиваясь, и её рука инстинктивно потянулась к пистолету, висящему в кобуре на боку. Уилл поднёс палец к губам, а сам неслышно скользнул в сторону окна, вглядываясь во тьму. Кларисса повернула выключатель, и сразу же стало видно, как лунный свет просачивается сквозь ветви деревьев в запущенный сад. Несколько томительных мгновений ничего не происходило, как вдруг они одновременно уловили качание ветвей кустарника ярдах в десяти от дома. Теперь уже и Уилл вытащил пистолет, и, держа его на уровне лица, крикнул: — Эй, кто там? Движение замерло, но Уилл всей кожей ощущал, что там кто-то затаился и ждёт. Кларисса, стоявшая рядом и чуть позади, казалось, забыла, как дышать. — Выходите! — снова крикнул Уилл, и на этот раз в ответ раздался еле слышный хруст ветки под чьим-то шагом. — Это частная территория, я имею право открывать огонь! Нервы у Уилла были взвинчены, и он чувствовал себя вполне способным осуществить свою угрозу. Он уже набрал воздуха в лёгкие, чтобы предупредить неизвестного посетителя в последний раз, как вдруг в кустах кто-то с шумом метнулся в сторону. Не раздумывая, он выстрелил, и услышал странный глухой полукрик-полухрип, а затем — шум от падения крупного тела. В два счёта перемахнув открытое пространство, Уилл раздвинул ветви и увидел в ярком лунном свете великолепного оленя, который дёрнулся в последний раз и затих. Из огнестрельной раны возле самого глаза вытекала струйка крови, в лунном свете казавшаяся совсем чёрной. Он стоял, потрясённый, не в силах сдвинутся с места или произнести хотя бы слово. Подбежавшая через несколько секунд Кларисса заглянула за его плечо и удивлённо вскрикнула: — Это же просто олень! А я думала… — она осеклась, заметив, как неотрывно Уилл смотрит вниз, на тушу. — Ты думала, что это Мадс. Кларисса кивнула. — Думаю, это к лучшему, — проговорил Уилл. — Кларисса, нельзя поддаваться своим страхам. — Это разумная предосторожность, — возразила она. — Это всего лишь неудачное стечение обстоятельств. — Лучше уж убить оленя, чем человека! Уилл взглянул на неё с нежностью. — Надеюсь, что ты никогда не узнаешь, каково это — убить человека. Где-то в ветвях над ними заухала какая-то ночная птица, как будто насмехалась над Уиллом и его жалкими попытками уйти от собственной судьбы.

***

Не зная, что делать с оленьей тушей, Уилл просто закопал её неподалёку от того места, где не так давно зарыл Бастера. Он с мрачной иронией подумал, что любое из его убежищ рано или поздно становится ареной убийства. Кларисса помогала ему, а потом ушла, на прощание крепко пожав его руку. И Уилл был уже готов к тому, что снова окажется перед Ганнибалом, лишь только закрыл глаза. Он даже не добрался до спальни, а так и лёг, не раздеваясь, на диван в гостиной, и быстро уснул. Ганнибал сидел за своим столом, под кругом света от лампы. Вокруг царил полумрак, потрескивали дрова в камине — привычный успокаивающий звук, и вино в бокале отсвечивало багровыми бликами. — Итак, Уилл, теперь ты знаешь. Что ты намерен делать дальше? — Ничего. Ничего, что касалось бы тебя. — Ты понимаешь, насколько далеко ты уже зашёл? — Вполне. Но также я знаю, что у меня ещё есть выбор. — Я приму любое твоё решение, Уилл. В голосе Ганнибала слышалось так несвойственное ему смирение, что Уилл внимательно вгляделся в его лицо, всё ещё обращённое вниз. — Ганнибал, так зачем тебе всё это? Ганнибал наконец оторвал взгляд от лежавших перед ним бумаг, усмехнулся. — Ты сам пришёл ко мне, Уилл, и сам должен ответить на свой вопрос. — Я пришёл закончить нашу историю. — Но ты прочёл не самую последнюю главу. Уилл нахмурился, потёр затылок нервным движением чуть вспотевшей ладони. — Иногда сон кажется мне реальностью, — тихо сказал он. Подошёл к столу, протянул руку, обхватил тонкую стеклянную ножку и, поднеся бокал к губам, сделал большой глоток. Вкус вина на языке оказался удивительно настоящим. — Почему бы тогда нам не закончить это прямо сейчас? — спросил Ганнибал, помолчав. — Закончить — что? И прежде чем Уилл успел осознать, мир вокруг него в мгновение ока изменился. Пропал кабинет, бокал в руке, мягкий свет лампы, и лишь отблеск пламени остался неизменным. Уилл лежал на широкой кровати в тёмной спальне, где единственным источником света был разожжённый камин, а напротив, совсем близко, на расстоянии дыхания, лежал Ганнибал и смотрел ему прямо в глаза. Ещё через мгновение Уилл понял, что они сейчас в доме самого Ганнибала, обнажённые и укрытые одним одеялом. — Удовлетворённое желание перестаёт быть желанием, — проговорил Ганнибал ровно тем же тоном, каким говорил, сидя только что в кресле за письменным столом. — И поскольку ты отвергаешь иные доводы, мне осталось прибегнуть к этому последнему средству. — Удовлетворить… моё желание? Ганнибал медленно опустил веки, безмолвно соглашаясь — Уилл видел короткие светлые ресницы, прикрывшие странный отблеск в тёмных глазах. Это был неприкрытый соблазн. — Гордиев узел… — прошептал Уилл, осторожно кладя ладонь на бедро Ганнибала. Кожа была тёплой, удивительно нежной, так что Уилл мельком подумал, что Ганнибал наверняка ухаживал за ней до своего заключения, а возможно, и после. В ответ Ганнибал сам легко коснулся его скулы, скользнул пальцами ниже, тронул губы, словно призывая замолчать. Положил ладонь на затылок, почти невесомо надавил, вынуждая придвинуться ближе — как всегда, создавая иллюзию свободного выбора. И Уилл, сам не понимая, зачем, подчинился. Возбуждение разгоралось, расползалось по жилам, заставляя на миг зажмуриться и непроизвольно облизнуть губы. То, что мир вокруг был ненастоящим, освободило то, что так давно лежало скрытым в самых дальних уголках сознания Уилла. Он провёл рукой чуть вверх, остановился на талии, ощущая частое дыхание, а когда положил руку на грудь, то почувствовал, как неистово бьётся сердце Ганнибала. И в этот момент он понял, в чём был его замысел, как будто полумрак спальни внезапно озарился ярким светом. — Ты хочешь заполучить меня любой ценой, — прошептал Уилл, не отнимая руки, сам подставляясь под ласку ладони, скользнувшей с затылка на шею. — Ты знаешь это, — так же тихо ответил Ганнибал. — Живым или призраком во Дворце Памяти, всё равно. — Я предусмотрителен. — И у тебя всегда есть запасной план. — Уилл привстал, так что одеяло соскользнуло, открыв грубый шрам на животе, и теперь смотрел на Ганнибала сверху вниз. — Так или иначе, я должен стать твоим. — Ты уже мой. — Ганнибал тоже приподнялся на локте, так что чёлка упала ему на глаза. — Но всё, что у меня сейчас осталось — это память о прошлом и призрачная надежда на будущее. Я не могу ставить всё на одну карту. — У меня ещё есть выбор? — Да. Но время истекает. — Я успею.