Фотографии

      Жизнь Сейджи всегда напоминала кадры киноленты, постоянно сменяющие друг друга — особенно в последнее время, когда она оказалась в бегах. В ней не было места остановкам: за каждой сценой непременно следовала другая, не давая предыдущей логического конца. Постоянная гонка, побег от даммаку охотников за наживой — вот что такое жизнь Сейджи.       Аманодзяку привыкла жить настоящим и наслаждаться каждым мгновением, лишь чтобы отпустить его и без сожалений идти дальше. Ей ничего не стоило не оглядываться назад, забывая неудачи и старые связи. Сейджа никогда не принимала печали близко к сердцу и в этом, как бы ей ни хотелось отрицать, была очень похожа на большинство ёкаев Генсокё. Так же, как и другие, она окуналась в суету жизни с головой, не зацикливаясь на каких-то мелочах, а вбирая в себя ощущения. То, что у неё с другими была такая общая черта, не могло не раздражать бунтарскую натуру аманодзяку. Но единственное, что она могла против этого сделать — заставить всех себя ненавидеть. А в этом Сейджа была экспертом.       И всё-таки из каждого правила есть свои исключения. Вот и из правила непрерывной киноленты под названием "Сейджа Кизин" нашлось одно.       Часто вечерами Сейджа выбирала укромное место, где её бы никто не потревожил, и в уединении доставала одну фотографию. Собственно, эта фотография была единственной, которую она сохранила после боя: камера тенгу всегда была для неё лишь средством уничтожения пуль, но никак не хранилищем воспоминаний. Про Сейджу даже шутили, что после её визитов нередко остаются разбросанные по земле снимки и проворным тенгу нет нужды снимать свои — собирай себе самые удачные да размещай на первой странице очередной газеты с крикливым заголовком. Впрочем, Сейджу это всё совершенно не трогало. Гораздо больше её занимало изображение, запечатлённое на данной конкретной фотографии.       С кадра на Сейджу смотрела очаровательная девушка, окружённая сияющими узорами даммаку, и счастливо улыбалась, раскинув руки будто для объятья. Пожалуй, она была единственным ёкаем, встреченным на пути аманодзяку, которого Сейдже не хотелось бы забыть. Её звали Сатори.       Каждый раз глядя на фотографию, Сейджа с улыбкой вспоминала историю, связанную с ней. Тогда аманодзяку со свойственной ей бесцеремонностью ворвалась в дом Сатори — Дворец Земных Духов — и устроила знатный беспорядок. Сатори хваталась за голову, глядя на его последствия, а Сейджа лишь смеялась. Тогда она считала миссию "Стать врагом хозяйки" успешно выполненной. Вот только одну деталь аманодзяку не учла: Сатори умела читать мысли, так что уже в следующий визит Сейджи хозяйка видела её насквозь. С видимым наслаждением она наблюдала на лице гостьи удивление после того, как озвучила её мысли. Сначала Сейджа, конечно же, была неприятно поражена: мало кому понравится, что в его голове буквально порылись! Но это не остановило её, и с завидным упрямством аманодзяку продолжила наносить визиты во дворец, чем несказанно удивила Сатори. Постепенно обе слегка пересмотрели свои взгляды друг на друга: Сейджа вдруг подумала, что со своей способностью Сатори вполне может понять её — никем не понятую аманодзяку, ходячий протест; Сатори же удивлялась тому, что Сейджа первая за множество лет постоянно возвращается в её дом, а не бежит в страхе и ненависти, подобно остальным.       Их сражения продолжались. Постепенно они приобрели значение дружеской игры: если изначально Сатори делала всё, чтобы выдворить Сейджу из своего дома и вернуть покой, то теперь нарочно растягивала схватки, давая ей шанс на победу. Сатори ничего не могла с собой поделать: она успела привязаться к аманодзяку и даже испытывала чувство благодарности за то, что та внесла в её жизнь новые впечатления. Сейджа чувствовала это и не могла в свою очередь не испытывать симпатию к Сатори. Ей нравилась Сатори за то, что её ненавидят все окружающие; за то, что при постоянно меняющемся мире вокруг в её дворце всё остаётся таким же, каким было годы назад. Обе ловили себя на мысли, что они в чём-то похожи: их все ненавидят и они бросают вызов обществу своим протестом. Правда, если в случае Сейджи это была открытая война, то у Сатори — тихий бунт. Они видели друг в друге то, чего так не хватало каждой: Сейджа — статичность и умение думать на холодную голову, Сатори — энергию на борьбу и импульсивность.       Долгое время Сейджа была глотком свежего воздуха в затхлых коридорах дворца, но постепенно его обитатели привыкли к ней. Сейджа чувствовала, что слишком задержалась на этом эпизоде своей жизни, так что её визиты потихоньку превратились в рутину. Ей очень не хотелось расставаться с Сатори, но она понимала одну важную вещь: хороший актёр знает, когда нужно уйти со сцены, и для неё, Сейджи, этот момент настал.       В день их последней битвы Сатори как всегда поняла её без слов. И они обе решили сделать этот день особенным: Сатори использовала красивейшие спеллкарты, которые она только знала и которые смогла выхватить из памяти соперницы, а Сейджа... Сейджа сделала первый и последний в своей жизни снимок, который она решила сохранить во что бы то ни стало. И Сатори ей в этом помогла.       С тех пор прошло немало времени, но Сейджа не забыла те дни. Жизнь Сейджи — непрерывный фильм, но она не может перестать возвращаться к единственному стоп-кадру.       Кадру с той, кто понял и принял её настоящую.