Осень нашей любви

      Солнце ударило прямо в глаза и пушистым котенком перепрыгнуло на голые ключицы Диппера. Он проснулся, и вдруг по всему его телу пробежала мелкая дрожь от прохлады, царившей в комнате. Бирюзовое покрывало валялось скомканное у самых его ног. Руки были ледяными, узкие джинсы натерли на самых бедрах, а во всем теле была неприятная ломота, словно он всю ночь проспал в одной позе. Диппер сонно потянулся и перевернулся на бок. Всё понятно. Он уснул прямо в одежде, чего терпеть не мог ещё со времен старшей школы: в комнате было чертовски холодно, Мейбл ночью стянула с него одеяло, но чувствовал он себя как никогда прекрасно. Диппер обнял Мейбл со спины и провел кончиками пальцев по лесенке позвоночника, вздымавшейся под ее вязаным свитером, гадая, проснулась она или нет. Всё, что случилось вчера, было окутано каким-то мистическим флером, казалось чудным сном, который, как и всегда, должен был исчезнуть с наступлением утра, но то, что Мейбл сейчас была с ним – настоящая, живая – было самым ярким подтверждением того, что всё вчерашнее не было его выдумкой. Диппер приподнялся на локте и аккуратно дотронулся до ее плеча.       – Доброе утро. Ты спишь? – спросил тихо Диппер, и Мейбл, что-то сонно промурчав в ответ, села на кровати напротив брата и потянулась. Ее полосатые гетры всех цветов радуги сбились у самых колен, а на щеке глубоко отпечаталась складка от подушки.       – Да. Нет. Не знаю, – сбивчиво ответила Мейбл, тряхнув головой, и протерла глаза каким-то совершенно трогательным, детским жестом, какого почти никогда не встречается у восемнадцатилетних.       Диппер ласково улыбнулся и подошел к окну, выходящему во двор. Он отодвинул его вверх и с легким скрипом вспустил в комнату теплый ветер, который принялся барахтаться по полу и играть с лазурными шторами, оттенявшими точеный профиль Диппера. Парень положил локти на подоконник и, прищурившись, взглянул на голубой купол неба, чистый, словно кто-то за ночь его пропылесосил от пушистых перышек облаков. Солнце только подымалось, медленно освещая яркие кроны пожелтевших, раскиданных до всего горизонта, насколько хватало глаз, куп деревьев.       – Ну, чем сегодня займемся? – всё еще слегка сонно спросила Мейбл, спуская ноги на пол.       Диппер пожал плечами и задумчиво подпер рукой подбородок. Что бы там не случилось прошлым вечером, общаться так, как раньше, у Диппера с Мейбл отчего-то пока не получалось.       – Не знаю, – честно ответил Диппер. – Но я не верю, что мы не сможем ничего занятного придумать, – он снова улыбнулся.       – Тогда я знаю, – Мейбл положила ладошки брату на щеки, и множество самодельных браслетиков на ее руках коротко звякнуло. – Мы будем искать мне нового парня!..       Диппер слегка отстранился от Мейбл и взглянул на нее так, словно она только что призналась ему в дружбе с тараканами.       – Парня? – с недоверием в голосе переспросил он. – Так разве.... у тебя нет парня?..       Мейбл улыбнулась своей самой лучшей улыбкой – такой, от которой, казалось, осенью подснежники могут расцвести, – и в следующее мгновенье на ее скрытом челкой лбу залегла глубокая складка, которая всегда ее делала словно бы на десять лет старше.       – Это… очень больная тема для меня.       Мейбл встала у окна рядом с братом, и руки их соприкоснулись. Диппер украдкой взглянул на нее – так, чтобы она не заметила. И снова убедился, что Мейбл – писаная красавица, которая – как же часто это бывает! – в первую очередь сама для себя еще не открыла свою красоту.       От ответа Мейбл Диппер словно бы успокоился, однако сам не понял, почему.       – Я как будто только что услышал самую большую ложь в мире, – покачал он головой и улыбнулся одним уголком рта.       – А ты? – внезапно спросила Мейбл, повернувшись к брату. – У тебя теперь есть девушка?       Теперь настала очередь Диппера задумываться, и он легко коснулся губ кончиками пальцев и замолчал. Он не знал, красив он или нет, что вообще о нем говорят девочки, однако то, что у него на протяжении всей учебы в колледже почти всегда была девушка, не заставляло его как-то серьезно задумываться по этому поводу. А в те редкие моменты, когда он ни с кем не встречался, его стабильно раз в неделю приглашали на свидания девчонки – причем это с одинаковой вероятностью могли быть и отъявленные бунтарки, и застенчивые тихони – однако внезапно Диппер понял, что за всё это время он так по-настоящему никого и не полюбил, никто никогда не занимал его мысли настолько, чтобы он не мог больше думать ни о чём другом. Все эти отношения каким-то образом – по крайней мере, так ему казалось, – не умудрялись выйти за пределы обычной дружбы, нежной и бескорыстной, вообще не знающей различия между полами.       Диппер вздохнул и легко усмехнулся.       – Хороший вопрос, Мейбл, – он улыбнулся и взглянул на два кленовых листка, подхваченных теплым ветром, – хороший вопрос…