Осень нашей любви

      Взобравшись, Диппер протянул руку Мейбл и помог ей подняться. Почувствовав вновь, что каждое ее движение приводит его в трепет, холодным осенним вечером обжигая его, словно горячий пар, Диппер быстро отдернул руку, снова поклявшись себе: не трону ее никогда больше, ради ее же блага.       Парень пошел по узкой тропинке – узкой настолько, что по ней мог свободно пройти только один человек – слегка впереди, оставив сестру за своей спиной. Время от времени он бросал быстрый взгляд назад, желая убедиться, что Мейбл была не слишком далеко. Они шли меж стройных сосен медленно, словно во сне – Диппер и в самом деле чувствовал, что он смертельно устал. Подул холодный ветер, и парень поежился, сцепив оледеневшие руки поверх черно-красной рубашки, под которой виднелась футболка с синей елкой – подарок Мейбл по приезду сюда, в Хижину. Диппер снова коротко посмотрел через плечо на сестру. Девушка была одета в ярко-голубую, немного детскую курточку, и оттого, что Мейбл тепло одета, Диппер словно бы сам стал меньше чувствовать холод. Диппер, чувствуя под ногами хруст мелких веточек, перевел взгляд на звездное небо. Да, несмотря на всю свою внешнюю взбалмошность, Мейбл обладала весьма ценным даром – умением молчать.       Что она хотела сказать этими разговорами о Большой Медведице? Что она по нему скучала? Что у нее нет друга лучшего, чем он? Или… Диппер судорожно сглотнул. Прочь, бессовестные, низкие мысли, прочь!.. Разве могла эта девочка, нежная и озорная, словно солнечный зайчик, позволить подобному греху поселиться в ее душе, свить в ней гнездо и прочно обосноваться? Господи, нет. Слава богу, нет. Нет, конечно же! Нет, нет, нет и еще раз нет. Он для нее лишь чудаковатый младший братец, только и всего, думал Диппер. Но как же все внутри у него сопротивлялось этой мысли…       Диппер тряхнул головой, желая покончить со странным чувством. Хватит! Никогда не трогать ее больше, не касаться ни единым пальцем. Больше не оставаться вдвоем. Не смотреть в ее глаза больше трех секунд. И гнать от себя любые мысли о ней, гнать!.       Диппер вздохнул и беспомощно взглянул на свои руки. В лунном свете его руки с темными выступающими венами и длинными пальцами казались необычайно бледными, словно у утопленника, и парень посмотрел на них, словно не на свои собственные. С удивлением он обнаружил на своем левом запястье тонкую канцелярскую резинку. Когда это он ее надел? Наверное, сегодня в магазине. Диппер машинально оттянул резинку на порядочное расстояние и отпустил. Та с силой хлестнула по запястью, оставив на нем глубокий темный след. Ну конечно! Диппер с неожиданным для себя мазохизмом снова щелкнул резинкой по коже. Точно. Теперь каждый раз, когда он будет думать о Мейбл, он будет причинять себе боль – пускай уж лучше его душевная боль проецируется в физическую: по крайней мере, ее он может перенести. Это же так просто – теперь в его сознании мысли о Мейбл будут сопряжены с болью, и скоро его мозг будет просто отказываться думать о ней! Простейший психологический прием, предложенный психологами еще в позапрошлом веке. Черт побери, да как он вообще мог позабыть об этом?..       Диппер вдруг почувствовал, что шаги за его спиной прекратились, и сам остановился, повернувшись к сестре полубоком. Мейбл, наклонившись, завязывала шнурок на своих ярко-желтых кедах, а ее длинные, уже почти до лопаток, каштановые волосы слегка касались покрытой рыжими сосновыми иголками земли. У нее получилось только с раза третьего или четвертого – видимо, она тоже ужасно устала.       – Давай же, поторапливайся, – сказал Диппер и двинулся вперед неспешным шагом. Сквозь черные лысые ветви кустов уже виднелись огоньки в Хижине Чудес, но до дома было еще далеко. Воздух стал прохладным и влажным, и казалось, что все звуки ночного леса стали яснее и разносились гораздо дальше.       Диппер вдруг споткнулся и охнул. Опустив глаза, он увидел, как по земле, извиваясь и переплетаясь, словно змеи, стелились узловатые корни деревьев. Да и шли близнецы по небольшому холму, полого спускающемся вниз, – все признаки опасности, грозящей в случае неосторожности переломать им обоим все ребра, налицо. Диппер повернулся к сестре, желая предостеречь ее: в отдельных случаях она все-таки была даже более неуклюжей, чем ее брат. Но прежде, чем даже он успел добраться до звука «р» в слове «осторожно», Мейбл, коротко ойкнув, зацепилась за хитрый изгиб корня, и она, конечно, больно упала бы… если бы ее вовремя не подхватил Диппер. Ухватив ее за запястье, сплошь увешанное фенечками, он скорее нечаянно, чем изловчившись, привлек ее к себе, и Мейбл оказалась так близко, что Диппер ощутил прикосновение ее длинных каштановых волос к своему лицу. Все в нем кричало, что нужно сопротивляться, нужно немедленно отшатнуться, но Диппер не мог даже сдвинуться с места. Так они и стояли в непозволительной близости друг от друга, чувствуя свое горячее дыхание, белые облачка которого соприкасались и смешивались одно с одним, казалось, вот уже целую вечность, хотя на самом деле прошло не более нескольких секунд. Мейбл осторожно положила руку на его спину и слегка коснулась губами его губ, и вдруг все мысли из головы Диппера просто вышибло. Снова отыскав ее губы в темноте, Диппер слегка надавил на них и неожиданно получил такой же нежный и осторожный ответ. Коснувшись длинными пальцами затылка девушки, он слегка углубил поцелуй, пройдясь языком по ее деснам, и прижал Мейбл к груди, в которой с бешеной скоростью колотилось сердце, словно дикая птица, пойманная в клетку. К Дипперу, нежно и аккуратно целовавшему Мейбл так, словно в любое мгновение она могла исчезнуть, вместе с налетевшим порывом ветром начали возвращаться и остатки разума. И он, чувствуя на спине и затылке беспокойные руки Мейбл, теперь хотел едва ли не плакать. Черт побери, как это могло случиться, то, чего я так остерегался… Я же обещал… я обещал и себе… и ей…       Мейбл словно и есть та самая пропасть: от нее нужно отшатнуться, но гораздо больше хочется заглянуть в нее. И, прикрыв глаза, Диппер целовал девушку, чувствуя все нарастающую страсть, желание, бесстыдство и отчаяние.       – Хватит.       Диппер отстранился и выпустил сестру, не смея смотреть ей в глаза. И тут до него все дошло, и все стало ясно как день. Господи, какой ужас!..       – Диппер… – Мейбл положила ладонь ему на плечо и попробовала развернуть парня к себе, но тот только аккуратно высвободился из-под ее руки.       – Не надо. Ты только хуже сделаешь. – Он поднял на нее глаза. – И теперь ты все знаешь.       Холод вызвал мурашки по всему его телу, и Диппер медленно, словно переходя вброд бурлящую реку, поплелся в сторону дома, застегивая на ходу рубашку в черно-красную клетку. Усталость отягощающим свинцом вновь разлилась по всему телу, и Диппер почувствовал, как все силы оставляют его.       – Ну, чего ты? Пойдем, – тихо сказал Диппер и мысленно отвесил себе подзатыльник за то, что едва привычным жестом не взял за руку сестру.       – Так, значит… – прошептала Мейбл, – для тебя быть с тем, с кем ты хочешь, значит только делать хуже?..       – Нет. Не так. – Парень упрямо тряхнул головой. – Быть с тем, с кем ты действительно хочешь, – это одна из самых смелых вещей, которые я знаю, – сказал Диппер, и лицо девочки просветлело. – Но не между братом и сестрой, Мейбл!..       – То есть все, что тебе мешает…       – Да, – горько сказал Диппер, – это ты, что мы похожи как две капли воды.       Мейбл взяла его загорелую ладонь в свою и мягко сказала:       – Никто не узнает, Диппер.       Парень не нашелся что ответить и только вздохнул. Сосны над ними угрюмо качали верхушками, словно то было в укор Дипперу.       – Пойдем домой, Мейбл.       В Хижине Чудес парень закрылся в ванной на первом этаже, уселся на край душевой кабинки и принялся остервенело чистить зубы, орудуя зубной щеткой, словно Дарт Вейдер лазерным мечом. Сверху донесся глухой шум воды по водосточным трубам: Мейбл тоже ушла готовиться ко сну. Диппер попытался освободить свой разум от глупых фантазий о Мейбл, но получалось плохо. Закрыв дверь в ванную, Диппер бросил взгляд на часы, висевшие на кухне: было уже глубоко за полночь, а у него снова сна ни в одном глазу. Он было раздраженно уселся за книги и карты звездного неба в комнате дяди Форда, но ничего ему не лезло в голову. И позже Дипперу, валявшемуся на диване в гостиной и уныло игравшемуся с мячиком для тенниса, пришла в голову замечательная, как ему показалось, идея: заменить старые доски в лестнице в прихожей. И правда, почему нет? Он же провалился туда сегодня утром, и нет гарантии того, что этого не произойдет с Мейбл или с кем-то еще. Обстругав в мастерской дерево, он вынул ветхие доски из ступеньки, и, не успел он в них забить несколько гвоздей, как наверху хлопнула дверь и на лестничный пролет выскочила растрепанная Мейбл в одной только сиреневой ночной рубашке.       – Диппер! – рявкнула Мейбл и бросила в брата плюшевого медвежонка. – Посмотри на время, идиот!       – Секунду, – пробормотал Диппер и вогнал лестницу последние гвозди. Отбросив молоток, парень несколько раз для пущей верности попрыгал на новой доске и ответил сестре: – Вот ты ругаешься, а наш Зус обрадуется.       – Да, – ответила Мейбл и скрестила руки поверх пижамы, – но не в двенадцать ночи, рукодельник!       Диппер поднял глаза на Мейбл и снова против воли восхищенно выдохнул. Даже сейчас, в простой ночной рубашке и со всклоченными волосами, Мейбл казалась настоящей красавицей. С трудом отведя глаза и снова мысленно дав себе пощечину, Диппер прошел мимо девушки и всунул ей в руки плюшевого медвежонка, которому Мейбл продела серебристое колечко в одно ухо. Диппер коснулся своих губ, внезапно вспомнив их поцелуй, и под его кожей горячей волной прошло возбуждение.       – Иди спать, Мейбл.       – Скажи честно, Дип, – прошептала Мейбл, проследив за этим деликатным движением, – ты тогда… что-то почувствовал?       – Это уже неважно, – мягко уклонился Диппер. – Ты же только приехала. Мы… так давно не виделись, – парень выключил светильник на маленьком столике у окна. – И вообще, знаешь, я думаю… – Он внезапно покраснел. – Пока нам лучше спать раздельно.       Еще одно достоинство Мейбл – это то, что с ней всегда можно быть самим собой…       Пожелав сестре спокойной ночи, Диппер вернулся в комнату дяди Форда. В его комнате было холодно, пыльно и сыро, Диппер долго путался в одеяле, то и дело переворачивал слишком нагревшуюся подушку с одной стороны на другую и категорически не хотел засыпать. Раздраженно сбросив одеяло на пол, устланный исписанными Диппером листами белой бумаги, он поднялся с кровати и принялся вновь одеваться. Ступая по мягкому желто-голубому ковру, на котором лежал бледный квадрат лунного света, падающего из окна у самого потолка, Диппер выскользнул на улицу.       С легким скрипом затворив за собой деревянную дверь, парень задрал голову и взглянул на темное треугольное окошко в комнате наверху. В час ночи Мейбл, конечно же, уже спала. У Диппера вырвался вздох чего-то вроде зависти: с самого детства он удивлялся тому, как Мейбл мгновенно засыпала, стоило только ее голове коснуться подушки, а сам страдал от своего необычайно беспокойного сна. Мимолетной птицей в его голове пролетело воспоминание о том, что обычно его бессонница была связана с предчувствием чего-то нехорошего. Диппер усмехнулся и отогнал его прочь. Что это за бред? Ни во что подобное он никогда не верил.       Диппер снова стал плутать по ночному лесу, как тогда, в тот день, когда Мейбл только приехала. Потянуло холодным ветром, а где-то высоко между веток ухнула сова и пронеслась мимо с горящими желтыми глазами. Диппер остановился на лысой опушке и, вздохнув, уселся на поваленное дерево, поросшее мхом. Его дыхание отразилось в осеннем воздухе бледным белым облачком и рассеялось. Наедине с собой ему спокойнее, как ни с кем больше (за исключением Мейбл, конечно же), а на чистом воздухе ему в голову приходят только свежие, здравые мысли. Налетевший ветер всколыхнул высокие заросли сухих трав у него за спиной, и Диппер задался мыслью: а почему, собственно, Мейбл? Почему из тысяч девчонок он смог по-настоящему влюбиться только в нее? Почему не Венди, нежное чувство к которой теплилось у него в груди еще несколько месяцев после того, как он уехал из Гравити Фолз? Сегодня, когда он увидел ее в магазине, он понял, что не чувствует к ней ничего. Абсолютно ничего. Он ожидал встречи с ней со страхом, вспоминая то, как он был влюблен в нее еще двенадцатилетним. А увидев ее, понял, что полностью опустошен. Или это было облечение от расставания с влюбленностью, из которой все равно бы ничего не вышло?       Он не влюбился в Мейбл быстро. Это чувство росло, крепло, выцветало с самого их детства. А их расставание только больше подтвердило, что их связывают узы куда более крепкие и прочные, нежели родственные. Они выросли и похорошели, а долгая разлука только еще больше подталкивала их к тому, чтобы наконец насладиться и насытиться друг другом.       Диппер поднял глаза к чернильно-синему небу. Что, неужели бог может засунуть душу того, кого тебе суждено полюбить, в любого человека? А если этот человек твоя сестра? Диппер почувствовал, как горячая слеза скатилась по его щеке и капнула с подбородка на землю. «Господи, что это за хрень», – подумал Диппер, со злобой и отчаянием смахивая слезу. А вообще, неужели во всей жизни есть только кто-то один, с кем предначертано связать свою жизнь? А если, допустим, двое все же нашли друг друга, а один из них потом умер, то что второму делать, а? Должно же быть хоть что-то, чтобы это исправить!..       Диппер вскочил и прислонился спиной к огромному камню, поросшему густым голубым мхом. «Проклятье… проклятье, проклятье…» – исступленно ругал себя Диппер, надавливая на пульсирующие виски длинными загорелыми пальцами. Столько вопросов и ни одного ответа. Впервые за очень долгое время Диппер столкнулся с тем, что он больше всего на свете хотел понять, но чего нельзя было высчитать по формуле или увидеть в телескоп. Он хотел узнать то, на что нет и не может быть ответа. Верный ответ можно было лишь самому придумать, полюбить и принять.       Диппер сполз на землю и уставился перед собой невидящим взглядом. Вдруг снова налетел холодный ветер, и по его телу табуном пробежали мурашки, и стало холодно, словно по позвоночнику провели кубиком льда. Сосны и клены беспокойно шумели вокруг, и от этого становилось не по себе.       «Пайнс!..»       Диппер испуганно вскочил и огляделся по сторонам. Он был уверен, что его кто-то только что позвал, но на опушке, озаренной белым светом полной луны, было пусто. Парень еще раз тревожно вгляделся в темные силуэты деревьев и пней – пугающие, но неподвижные – и снова убедился: здесь никого не было.       Диппер устало привалился спиной к камню. «Ага, продолжай и дальше по ночам не спать, и скоро с тобой не такое случится», – уныло подумал парень, как вдруг снова совершенно отчетливо услышал:       «Пайнс!..»       Парень весь напрягся. Он уже не был так уверен, что все это является игрой его воспаленного бессонницей воображения.       «Пайнс, да не шарахайся ты так! Думаешь, просто мне с тобой связываться, здесь-то сидя?» – возмущенно проговорил тот же голос, и тут Диппера пронзила страшная догадка и он резко развернулся к камню у себя за спиной.       – Билл… Сайфер?.. – прошептал Диппер и осторожно отступил от жуткой каменной статуи Билла на пару шагов назад. Обычные люди вполне могли принять треугольное тело Билла за камень причудливой формы, лежащий здесь еще со времен ледникового периода, но он-то знал, что именно случилось здесь, на этом самом месте, четыре года назад, и воспоминания об этом заставили Диппера похолодеть.       «Аха-ха-ха-ха-ха! – рассмеялся Билл своим обычным жутким смехом, от которого кровь стынет в жилах. – А я все знаю, Сосенка, а я все знаю!»       Демон заходился смехом, в то время как Диппер не мог и пошевелиться. Билл разговаривает с ним. В его голове.       Диппер почувствовал, как он тихо сходит с ума.       – Что ты знаешь? – спросил он с плохо скрываемой тревогой.       «Не будь дураком, Сосенка! Ты сидел здесь, а я слышал все, о чем ты думал! Аха-ха-ха-ха, даже сидя здесь, я все равно умудрился тебе насолить, ха-ха!»       Диппер начинал злить этот беспрерывный хохот и весь происходящий фарс в целом, и он хмуро ответил:       – Билл, ну что это за бред? Ты навеки заточен в этом камне и уж точно не можешь ничего мне сделать.       «Нет. Теперь – нет. Но я сделал это еще до того, как ты победил меня, дорогой Пайнс. На случай, знаешь ли, если ты все-таки выиграешь. Ну что, мучаешься, Сосенка?» – Билл снова залился своим ледяным смехом, пораженный собственный остроумием и дальновидностью.       Диппер немного помолчал.       – Ты о чем вообще?       «Как же долго до тебя доходит, ты, мальчишка! – теперь тысячелетний демон явно злился оттого, что его драма мести идет не по сценарию. – Думаешь, нам, демонам и хранителям, нравится маяться с вашей людской любовью? Один человек – одна любовь на всю жизнь, и больше никакой мороки! Подбирать двух придурков друг для друга непросто. Здесь нужно многое учесть: характер, возраст, привычки, ваши желания и мечты. Потом подстраиваются ситуации так, чтобы вы встретились. Или не встретились. Так вечно делал я, ха-ха-ха! Изначально твоей любовью и была Мейбл Пайнс. Случается и такое, да! Было решено назначить тебе другую возлюбленную: так делают в тех случаях, когда один из придурков умирает. Тогда я и не знал, как это использовать, и решил на тот случай, если ты вдруг победишь, ничего не менять, аха-ха-ха-ха-ха! Я так и знал, что ты со своей чистой душонкой будешь от этого страдать, ха-ха-ха-ха!».       Билл смеялся, смеялся, смеялся. Ну, конечно. Он же всегда был сумасшедший. Но стоило только ему завершить свою гневную тираду, как рассмеялся Диппер. Билл обеспокоенно затих и прислушался. Демон думал, что он его испугает, что заставит страдать, но на душе у Диппера внезапно стало радостно, тихо и спокойно, и вот уже второй раз за этот странный разговор Билл и Диппер не по плану менялись ролями: теперь один был напуган, а второй умиротворен.       – Билл Сайфер, – Диппер разогнулся и поднял на обросшую голубоватым мхом статую глаза. – Любовь – это дар с самых небес. А ты говоришь так, будто это проклятие! Ты совершил огромную ошибку, сказав мне, кто мне предназначен – как ты там сказал, самой судьбой? Теперь я точно никогда не отпущу от себя Мейбл, когда знаю, что именно с ней мы сможем стать счастливыми, – Диппер улыбался, обнажив крепкие белые зубы. – Черт, Билл. Вот ты правда не понимаешь, что именно ты сделал?..       Демон отчаянно взвизгнул. Диппер ясно представил себе, как маленький треугольный демон разгневанно срывает с себя свой черный цилиндр и размахивает тощими ручонками.       – Знаешь… – протянул парень, устремив взгляд на озаренные оранжевыми фонарями улицы Гравити Фолз, видневшиеся вдали. Он должен был задать этот вопрос. – То, что ты сказал… А та, вторая любовь, когда человек умирает или что-то в этом роде… Она всегда типа менее сильная, да?       «Браво, умник. Настоящая любовь одна. Дальше будут лишь похожие. – Демон немного помолчал, и дальше его голос внезапно сделался спокойнее: – Пайнс, не забывай, что пока ты рядом, я вижу все в твоей голове. И я вижу, что ты все же боишься… И предпочел бы, чтобы вы не были близнецами. Чтобы уж точно ничего не бояться. Представь: вы и Звездочка – и свободны!».       Он выжидающе замолк, и Диппер вздрогнул и медленно повернулся.       – Это… это было бы прекрасно, – еле выговорил он.       «И не забывай, что в своем демоническом обличии я всемогущ, – промурлыкал Билл. – И, если ты мне поможешь освободиться, я могу это устроить…».       – Ты… можешь? – недоверчиво переспросил Диппер.       «Да!.. Давай забудем наши старые ссоры, эти нелепые недоразумения, и я помогу тебе в том, что ты хочешь больше всего на свете. Нужно только заключить сделку…» – проговорил Билл, и черные деревья вокруг громко зашумели так, словно тысячи воронов одновременно захлопали крыльями.       – Заключить сделку… – зачарованно повторил парень и приблизился к статуе. В его остекленевших глазах блестел огонь безумства, на которое он решался пойти. Билл предлагал то, от чего и вправду невозможно было отказаться.       «Коснись моей руки, Пайнс, и считай, что Мейбл уже твоя», – гипнотически повторял демон, следя за каждым движением парня.       Диппер медленно приближался к Биллу под предостерегающий шум листвы. Подняв руку, он протянул длинные пальцы к статуе, до которой оставались считанные сантиметры. Вокруг ладони Билла Сайфера вспыхнуло голубое неяркое пламя, языки которого вздымались, словно протуберанцы на Солнце, и Диппер, глубоко дыша… вдруг остановился.       – Билл, – вкрадчиво произнес парень. – Отвали уже от меня, а?..       Голубое пламя внезапно потухло, ветер успокоился, и Билл возмущенно воскликнул: «Ах ты мерзопакостный Пайнс, как ты посмел так нагло обмануть меня!».       Демон стал исходить отвратительными ругательствами, некоторые из которых явно были на каких-то межгалактических языках, и Диппер, не горевший желанием это слушать, да еще и в такую чудесную ночь, ответил:       – Как ты мог подумать, что я это сделаю?       «Ты… ты… Я еще отомщу тебе, мелкий ты засранец!» – не унимался Билл.       – Как? Твое главное занятие на ближайшие тысячи лет – сидеть в этом камне да вязать себе носки. Пока!.. – весело попрощался Диппер и пошел в сторону тропинки, ведущей в Хижину Чудес. Связь с Биллом прервалась, и скоро он перестал слышать его гневные выкрики. Настроение его значительно улучшилось – такого после встреч с Биллом Шифром у него еще, пожалуй, и не было ни разу. И, самое главное, ему наконец-то захотелось лечь спать.       Проходя мимо речки, текущей меж отполированных столетиями камней, Диппер увидел на противоположном берегу девушку, скачущую на чудесной белой лошади. Остановившись, Диппер оперся локтями о деревянный забор и всмотрелся в незнакомку, стараясь быть как можно незаметнее. Кому в Гравити Фолз придет в голову прогуливаться по лесу поздней ночью? Больше никому, кроме Диппера, особенно и не было. Он смотрел на девушку, длинные светлые волосы которой развевались легким ветром, как флаг, до тех пор, пока она не скрылась из виду.       Придя домой, Диппер улегся в кровать. А что, если Билл все-таки наврал ему? Парень судорожно сжал одеяло. Что, если это была обычная его шутка, призванная только запутать и сбить его с пути? «Никому не поверю, пока не смогу убедиться во всем сам», – твердо повторил свое намерение Диппер и решил пока что по-прежнему быть осторожным с Мейбл. Ведь если что-то еще случится… то он себе этого не простит.       Подумав так, Диппер Пайнс наконец-то уснул глубоким сном. А проснувшись, почти не помнил о том, что случилось ночью.