Осень нашей любви

       – Так значит… Пасифика? – спросила Мейбл, беря еще один кусок пиццы. Плавленый сыр потянулся за тонким треугольником теста, словно веревки за стакселем на парусной яхте.       Диппер и Мейбл сидели в кафе Ленивой Сьюзан за столом в углу зала и вот уже несколько минут пытались нормально пообедать. В воздухе витал аппетитный аромат выпечки, а со всех сторон доносился приглушенный рокот разговоров посетителей.       Диппер, которому кусок в горло не лез, уныло поковырял вилкой салат.       – Ну… в общем, да.       Парень не смел оторвать взгляда от пересоленных помидоров черри в своей тарелке и найти в себе силы посмотреть на сестру. Вот уже который вечер он проводил вместе с Пасификой, а облегчения все не было. Свидания и пьяные вечеринки с ее друзьями, такими же богатыми, наглыми и бестолковыми, как и она сама, проходили перед его глазами ярким бессмысленным фейерверком и ничем не задерживались в его голове. Прекрасной Пасифики, изящно скачущей на коне в серебристом свете луны, никогда и не существовало. Была Пасифика высокомерная, Пасифика вульгарно гламурная и вызывающе пустая. Эта девчонка не требовала ничего от Диппера, кроме физической близости, – настолько ей немного нужно было. Горькая тяжесть отчаяния засела у Диппера в груди склизким комом. Время, проведенное с Пасификой, было настолько потрачено в никуда, что его просто хотелось попросить вернуть обратно.       – И… насколько она нравится тебе? – как можно равнодушнее спросила Мейбл, но Диппер буквально чувствовал, как в ней бушует гнев. Притворяться, кому на другого наплевать больше. Сделать другому больнее. Какая у них странная, глупая и извращенная игра.       …Но вызов принят.       – Мне кажется, я люблю ее.       Мейбл вздрогнула, но смогла совладать с собой. Тень разочарования промелькнула в ее глазах, и Дипперу вмиг захотелось упасть к ее ногам и попросить прощения за все. Девушка упрямо скрестила руки поверх свитера с желтой пятиконечной звездой и откинулась на спинку скамьи.       – Значит, вот как.       Диппер устало вздохнул и надавил на виски длинными загорелыми пальцами. Господи, что это он делает? Он причинил своей сестре ненужную боль, хотя не хотел этого. «Ну а она что с тобой делает?» – язвительно поинтересовался у Диппера его внутренний голос, и парень ухмыльнулся. Хватит с него этого дикого фарса. Хватит. Хватит сопротивляться самому себе, когда на это уже не остается сил. Чувство, зародившееся где-то в верху груди, сладостное, тягучее, дрожащее и глубоко не утоленное, требует своего выхода наружу, и Диппер больше не может этого терпеть. Сегодня же нужно встретиться с Пасификой, расстаться с ней и как можно деликатнее свалить. Любовь в себе не подавишь и не подделаешь: как и сказал Билл Сайфер, она и в самом деле только одна.       Близнецы никогда не любили сидеть друг напротив друга, как пары или обычные семьи. Всегда, дома, в кафе или в школе, они садились рядом друг с другом, и никому не могли объяснить того, почему они отвергают одно из главных правил влюбленных: садиться против. Наверное, им было важно именно чувствовать рядом другого, а не просто видеть.       И теперь Диппер, скрестив ноги под столом, нечаянно коснулся коленом Мейбл, и по всему его телу до самых кончиков пальцев словно нитью прошел электрический ток.       – Мейбл, – начал он, – я давно хотел сказать тебе, что…       – Извините, вы будете заказывать что-то еще?..       Диппер поднял голову и обнаружил рядом с их столом официанта в чудовищной оранжевой футболке с названием кафе, такой же, как и у других работников Ленивой Сьюзан. Он взялся словно из ниоткуда, прервав их с Мейбл разговор, и Диппер теперь был одновременно расстроен и слегка разозлен. Вертя карандаш между пальцев, молодой человек время от времени бросал заинтересованные взгляды в сторону Мейбл, и от этого Дипперу хотелось просто надавать ему по шее.       – Нет, спасибо, - ответил он.       – А ваша девушка?       Диппер испепеляюще взглянул на официанта.       – Нет.       Официант раскланялся и наконец удалился, а Диппер разочарованно поднялся из-за стола и легким движением обтянул футболку. Сама судьба требовала момента более изящного, чтобы рассказать Мейбл обо всем, что он чувствует, и Диппер наконец-то решился. Парень, наклонившись к сестре так близко, что он мог бы коснуться губами ее лба, накрыл ее ладонь своей и сказал:       – Встретимся сегодня в семь на пирсе.