СЕМЬ

— Но папа, я не могу сейчас… Ты же сам понимаешь… — Молчать! — папа тряхнул головой, косы взметнулись словно живые. — От того, где ты будешь находиться в такой момент, ничего ужасного не случится. У твоих старших братьев уже по три альфы в семье. Даже альфа Хайт нашел свою судьбу, ты же… — правитель Гартеи покачал головой, неодобрительно поджав губы. – Подумать только, двадцать один сезон и ни один альфа не прельстился ни твоим запахом, ни внешностью. Так что отправляйся. Хоть так послужишь своей родине, если больше ни на что не годен. — Но я же… — Не хочу ничего слушать. Хватит! — правитель досадливо махнул рукой. — Корабль, что доставит тебя к острову, ожидает, вещи уже собраны и доставлены на него. Ступай. Эриан, напряженно выпрямив спину и гордо вскинув голову, повернулся к двери и вдруг услышал слабое: — Погоди… Эриан обернулся. Папа смотрел на него странно, изучающе, словно давно не видел. Его взгляд бегал по лицу сына, по его замершей в напряжении фигуре. Он, даже не скрываясь, принюхивался, шумно вдыхая воздух. — Погоди… Сын, я не… Нет. Не могу объяснить, почему с твоей жизнью такое происходит. Хотя, догадываюсь… Но, возможно, тебе просто нужны перемены. Ступай. Смиренно поклонившись, последний сын правителя Гартеи вышел из зала приемов, едва сдерживая слезы. Разве его вина была в том, что родился он не таким красивым, как братья, да еще с запахом катастрофически не повезло. Он тёк уже шесть раз, шесть! Но никто, даже самый захудалый одинокий альфа не соблазнился и не пожелал создать с ним семью. Ходили вокруг и морщились. «Слишком сильный, не такой, чуждый, горький, — говорили они. — Чужой». А тут еще и новая напасть. Последний год Гартея – материк заселенный оборотнями, – воевал с империей людей за небольшой остров. Остров-то был никакушный – скалистый, маленький и холодный, но случайно открытые там залежи железной руды заставили столкнуться лбами два великих народа. Гартея первой предъявила права, поскольку остров был ближе к их материку, но что-то протянула и так и не приступила к разработке. Люди спохватились, что еще не поздно и побороться за такое богатство. А после года военных действий вдруг решили перейти к мирному урегулированию, хотя фактически уже проиграли эту войну, но и уступать не желали. На переговорах следовало присутствовать кому-то из членов семьи правителя Гартеи, и выбор пал на никудышного сына, потеря которого, в случае неудачи, не будет фатальной. «Хоть так послужишь своей родине», — печально повторил Эриан, глядя на медленно уплывающую вдаль родную землю. Слова папы жгли каленым железом. Всего через два дня он ступит на берег Орлиного острова, неся на себе бремя ответственности за чужие жизни. — Не печалься, Эриан, — тихий голос, раздавшийся сзади, заставил его улыбнуться, оборачиваясь. — Какими судьбами, Райм-Асири?* — Эриан почтительно поцеловал руку седовласому мужчине в просторном белоснежном балахоне. — Неужели решил составить мне компанию? Или просто подышать морским воздухом? — Нет, просто пришел проводить тебя, Эриан, пока корабль не отплыл далеко, и сказать, чтобы ты не отчаивался. Звезды говорили со мной нынешней ночью. Не сомневайся в себе и своих силах. Ты встретишь свое счастье. — Счастье? В последние сезоны я стал сомневаться, что оно для меня возможно. — В мире нет ничего невозможного, нужно только верить, надеяться и ждать. — Ох, Райм-Асири, я жду, жду, а жизнь проходит мимо. Да и папа… — Ничего... Он бесится не из-за тебя, а из-за себя. — Загадки, учитель? — Рано или поздно все поймешь. А теперь улыбнись. Твой солнечный лик становится неотразим, когда ты улыбаешься. — Спасибо, Райм-Асири, за все, что ты для меня сделал, — Эриан улыбнулся и пожал протянутую ладонь с искренним чувством благодарности. – Постараюсь не впадать в уныние и надеяться на лучшее. — Надейся. А мне пора. Да пребудет с тобой свет звезд, мой мальчик. Иди вперед и не оглядывайся. ________________________________________________ *Райм-Асири – «Голос неба», так на Гартее уважительно называют жреца-оракула. Приняв звание оракула, он отрекается от всего земного и теряет имя, данное при рождении.