Ведьма и Первородный

      Это был на удивление спокойный день в особняке.       Что случалось весьма редко, учитывая то, что все "члены" семьи собрались под одной крышей в одно и тоже время, и как раз сегодня был тот самый редкий случай, когда никто никого не пытался убить или покалечить. Было около полудня, и все были заняты своими делами: Клаус с Марселем вместе сидели на балконе и распивали большую бутылку коньяка, смотря свысока на вампиров Французского квартала, занимавшихся своими делами. Отец и его протеже так громко смеялись, что их было слышно не только в особняке, но и во всём квартале. Вне зависимости от того, из-за чего они смеялись, атмосфера вокруг них витала радостная и светлая, а уж эти два слова, как правило, не ассоциировались с первородным семейством. Внизу вампиры болтали и смеялись, зеркально отражая добродушное настроение хозяев.       Пока веселье шло полным ходом на улице, Ребекка с Давиной проводили время вместе, как две сестры. Сейчас они находились в комнате Ребекки и что-то оживлённо обсуждали, пока Майклсон вытаскивала все свои наряды, чтобы Давина смогла их примерить. Сверкающие блузки и платья прямиком из двадцатых валялись по всей комнате; примерка нарядов — это то, что никогда не надоедает... даже тысячелетней первородной. Сегодня у них на повестке дня — разодеть Давину в пух и прах, просто чтобы развлечься. Ведьме скоро стукнет восемнадцать, и поэтому она должна научиться одеваться по-взрослому, как и её названная сестра Ребекка, чувством стиля которой Давина восхищалась.       — Ты будешь восхитительно в этом выглядеть, Ди! Давай, примерь!       Их хихиканье эхом отражалось от стен и шло вниз по коридору в комнату, где сидели Элайджа с Хейли.       Они вместе сидели за дубовым столом, рассматривая старые фотографии Майклсонов (с тех пор, как появился фотоаппарат, и до двадцатых годов). Альбом был уже изношен и разваливался, он пылился на книжной полке Элайджи в самом дальнем углу. Неожиданно раздался весёлый смех Хейли, когда она увидела одну из фотографий: Элайджа с Клаусом стояли бок о бок в трико, которое, кажется, было названо в честь Джорджа Вашингтона, и серых платьях — наряды определённо подходили той эпохе. Её приступы смеха не прекращались, поэтому Элайдже пришлось поспешно перелистнуть страницу. Первородный раздражающе улыбнулся смеху волчицы.       — Они были вполне комфортабельными, веришь или нет, — прокомментировал старший Майклсон, разжигая ещё больший огонь.       Их кокетливые подтрунивания прокатились вниз по коридору в дальнюю комнату слева — прямиком в спальню Кола, где он лениво лежал на огромной кровати. Его глаза закатились от прослушивания разговора старшего брата и этой волчицы.       Даже всегда стойкому Элайдже весело.       Из всех людей в доме сейчас только он страдал от одиночества. И ещё ему было скучно.       Почему ему всегда было скучно?       Две недели после его возвращения были на удивление восхитительными. Клаус даже устроил вечеринку в его честь... которая, надо сказать, была не совсем тем, что ожидал Кол от своего брата. Несмотря на это, младший Майклсон наслаждался вечеринкой, напиваясь в окружении своих братьев и сестры.       Последующие дни были полны веселья, и, конечно же, его постоянные подколки в сторону его родственничков, которые он действительно пропустил, обитая на той стороне. Ребекка хотела отвинтить ему голову после того, как он несколько дней подряд следовал за ней по всему особняку и неимоверно раздражал. На следующий день он получил хороший удар от волчицы за его комментарий по поводу её распухших лодыжек.       А ведь он всего лишь назвал её передвигающимся на ногах китом... И почему девушки так чувствительны?       Если бы взглядом можно было убивать, то Кол был уверен, что уже лежал бы мёртвый, потому что то, как Элайджа посмотрел на него, будто бы расчленило его на несколько частей отменными персидскими кинжалами, так что после этого младший Майклсон воздержался от шуток в сторону Хейли. Кола не было не слишком долго, чтобы понять, что у Элайджи были какие-то чувства к этой волчице. Ему было невыносимо видеть своего старшего брата, который вёл себя, как влюблённый школьник. Над Элайджей, однако, нельзя было шутить или раздражать его... Это он уяснил из своего прошлого опыта. Кол знал, что лучше не стоит испытывать терпение своего старшего брата.       И если младший Майклсон не хотел снова оказаться в гробу, то и раздражать Клауса не стоило слишком много. Несмотря на то, что Клаус, судя по всему, понемногу изменял своё отношение ко многим вещам, Кол всё ещё не хотел рисковать разозлить своего брата до такой степени, что он снова воткнёт в него кинжал. Пребывание на другой стороне научило его немного контролировать свой темперамент, хоть и совсем чуть-чуть.       Наконец, сытый по горло скукой и крайне взволнованный отсутствием компании, Кол съехал с кровати. Он мог бы пойти во Французский квартал и найти себе живую еду. И тут Майклсон осознал, что за всю неделю он не выпил ни капли крови из человека. Его возвращение в живой мир послужило хорошим отвлечением, так что он не чувствовал тот бушующий голод, которому он обычно поддавался. Но теперь, когда прошло столько времени после его воскрешения, и братья с сестрой заняты своими делами и не обращают на него никакого внимания, охота — это, определённо, то, что ему необходимо.       Пройдя к двери, он открыл её и вышел в коридор. Майклсон прошёл мимо комнаты, в которой Хейли с Элайджей мило подтрунивали друг над другом, и, честно говоря, у него не было настроения, чтобы сегодня поиздеваться над старшим братом. Однако он остановился возле комнаты своей сестры. Первородный повернул ручку и без стука зашёл туда, как его вдруг неожиданно оглушило запахом женских духов, витавших в воздухе.       — Сестра, я буду во Французском квартале, если кто-то... — Кол остановился на полуслове, смотря на прекрасное видение перед собой.       Никому и никогда — за исключением Элайджи — за тысячу лет не удавалось заставить его замолчать.       Красавица с водопадом каштановых волос стояла в нескольких футах перед ним.       И она была такой утончённой и изящной.       Глаза первородного буквально пожирали это великолепное создание, проходясь по ней взглядом. Девушка была одета в длинное тёмно-фиолетовое платье, которое плотно облегало её тело, выставляя все её прелести в лучшем свете. Его взгляд прошёлся по телу девушки, отмечая, что по бокам платье удачно выставляло немного обнаженной кожи, но он не задержался долго, разглядывая её фигуру. Больше вампира влекло её лицо, как мотылёк летит на пламя, так и он стремился увидеть больше.       Розовые, изумительно вылепленные полные губы, слегка прикрытые бирюзовые глаза и волосы, волнами кудряшек обрамляющие прекрасное лицо, поймали его взгляд. Если бы его вампирский слух не уловил тихое покашливание сестры, Кол возможно так бы и стоял здесь, любуясь этим неземным созданием.       — Ну, это ли не грубо — пялиться, брат.       Манера поведения Кола быстро изменилась с молчаливого восхищения к обычному озорству, надеясь, что его сестра не уловила то, что ему безусловно понравилась девушка. Он ухмыльнулся сестре.       — Я мужчина по своей природе. Очень жаль, если ты об этом забыла.       — Мужчина, — с издёвкой произнесла Ребекка, зарабатывая смешок от красавицы. Кол хотел бы ещё раз услышать этот чудесный звук.       — Снова заставила кого-то играть с тобой? — быстро спросил Майклсон, прежде чем у него появился соблазн посмотреть ещё на эту великолепную незнакомку. Его сестра закатила глаза.       — Ты уже забыл ту самую ведьму, которая вытащила тебя с другой стороны? И ты ещё меня называешь бесчувственной.       Это была Давина?       Он снова посмотрел на девушку — её взгляд остался таким же решительным и непоколебимым.       На самом деле, Кол очень мало знал о ведьме, которая вернула его к жизни. Честно говоря... он не особо обращал внимание на что-то ещё, кроме того факта, что она может помочь ему воскреснуть. Майклсон подошёл к ведьме на той стороне и попросил её вернуть его в мир живых — она согласилась, и Кол даже не успел понять, что происходит, перед тем, как очутиться снова живым и попасть прямо в объятия братьев и сестры.       Как он мог её не видеть?       — Я полагаю, что твой лимит пребывания в моей комнате исчерпан. Оставь меня с Давиной, у нас ещё много чего запланировано... — Давина игриво подмигнула Ребекке, поворачиваясь к нему спиной, показывая ещё больше нежной кожи, прежде чем закрыть за собой дверь в ванную комнату. Кол почувствовал, как выступили его клыки и быстро развернулся, выходя из комнаты и не сказав ни слова своей сестре.       — Мне, безусловно, нужна легкая закуска... — тихо пробормотал младший Майклсон, быстро направляясь к выходу. Он молниеносно унёсся из особняка.       Ребекка так и осталась стоять в комнате, скрестив руки и качая головой из-за поведения своего брата.       — Мужчины.