Ведьма и Первородный

      — Кол Майклсон… тот самый первородный, которого я хотел видеть.       — Пошёл прочь, Марселус. У меня сегодня планы. Лучше не беспокой меня.       Это было в природе Кола: раздражать людей, которых не любишь. Иногда он даже убивает их, забавы ради. Но Марсель определённо был вне пределов его гнева. Давина бы позаботилась, чтобы его голова слетела с плеч, если он хоть пальцем тронет её приёмного отца. Тем не менее у Кола не было никакого намерения говорить с корешем Клауса. Он бы потратил своё драгоценное время, которое планировал провести с маленькой ведьмой, ждущей его в комнате, чтобы они смогли провести великолепный вечер на Бурбон-стрит снова.       Когда он спускался по винтовой лестнице на второй этаж, проход ему заблокировал Клаус. Руки на груди его брата были скрещены, а бровь приподнята. Кол инстинктивно обернулся и понял, что был зажат на лестничной клетке между Клаусом и Марселем. Они загнали его в угол. Он в смущении стоял между ними.       — Что-то случилось? Надеюсь, что это не какие-то совместные усилия, чтобы положить в гроб?       — Не в этом конкретном случае, маленький брат.       Клаус встретился взглядом с Марселем, прежде чем медленно спуститься по лестнице, останавливаясь на ступеньку выше Кола.       — Марселус и я хотели бы поговорить об одной конкретной девушке, к которой ты подкатываешь.       — Сейчас, в самом деле? Ну, у меня довольно большой список кандидаток. — Кол надменно усмехнулся.       — Как обычно, хвастаешься своими завоеваниями. Но эта конкретная молодая девушка живёт под нашей крышей. — Ухмылка Кола слегка дрогнула. — Мы заметили, что в последнее время ты проявляешь интерес к прекрасной Давине.       Кол мгновенно начал всё отрицать, повернувшись к Марселю, а потом к Нику, симулируя шок. Он издевался.       — Она достаточно привлекательна, должен признать. Но я боюсь, что вы двое ошибаетесь. Давина и я просто общаемся. Она воскресила меня, а я в свою очередь проявляю к ней доброту.       Это определённо было занижение века, и Кол нервничал, но не показал этого при Клаусе и его протеже, которые скептически осматривали его. Теперь была очередь Марселя высказаться.       — Мы точно такие же, как и ты, так что знаем, что вы двое скрывались от нас. Если честно, то это было не так уж и трудно.       — Я не вижу в этом смысла, — ответил Кол, отодвигая плечом Клауса. Он повернулся лицом к ним обоим. — Ну, взял я в город потусоваться девчонку пару раз. Это ни в коем случае не означает, что между нами какая-то глупая эпическая любовная связь.       Если бы у его сердца был какой-либо ритм, то он бы пропустил пару ударов при упоминании слова любовь. О, он точно всё отрицал.       Любовь.       За тысячу лет Кол определил любовь, как слабость вампира. Он предупредил Ребекку об этом в ночь бала Майклсонов, который устроила мать, когда она показала немного привязанности к полузащитнику Мистик-Фоллса. Если они позволят эмоциям контролировать себя, то у них появятся слабости. Таким образом у врагов будет, что использовать против них, подвергая опасности тех, кто им дорог. Кол не хотел увидеть день, когда их враги будут использовать кого-либо против него, а врагов у их семьи было предостаточно. Настолько много их было, что Кол в глубине души беспокоился, что его будущая племянница придёт в этот мир, подвергаясь опасности просто из-за того, что она — Майклсон. И половина из врагов семьи на его совести.       А потом был ещё вопрос о его чувствах к Давине. Маленькая ведьма успела стать единственным человеком, кроме его ближайших родственников, к которому Кол чувствовал… привязанность. Это его очень огорчало. Давина поставила под сомнение его мировоззрение, которое не менялось вот уже тысячу лет. Его тип мышления, который защищал, как щит, его повреждённое сердце, уже невозможное восстановить… это буквально вспыхивало перед его глазами.       Эта семнадцатилетняя девочка медленно, но верно ломала его защитную стену вокруг сердца на куски.       Кол не показал виду, что действительно осознал чувства, которые он испытывает к Давине. Может быть, любовь — это последняя вещь, которая ассоциировалась с Давиной. Они едва были знакомы друг с другом, и Кол, конечно, был ещё не готов поддаться слабости, от которой он поклялся держаться подальше.       Пока нет, прошептал он мысленно своему растерянному сердцу.       Пока он может, он будет бороться с этим.       — Если ты навредишь ей, Кол, то я клянусь…       — О, пожалуйста, просвети меня, что ты можешь сделать, — прервал его младший Майклсон. Марсель сжал губы от негодования. — Тебе действительно нужно научить своего маленького питомца знать своё место, брат.       — Замолчи, Кол. Я согласен по этому вопросу с Марселусом. Не смей причинять ей боль, ни физическую, ни моральную. Она много страдала за всю свою небольшую жизнь.       — Как будто ты или я не проходили подобное, Ник. Возможно, я невыносим половину времени, но не бессердечный же.       — Спорно, — мрачно ответил Клаус.       — Тем не менее, — Кол поднял руку и положил её на своё небьющееся сердце, — я клянусь, что не наврежу девочке. И нет, это не признание в любви, — добавил он, когда увидел ухмылку на лице своего брата.       — Как знаешь.       — Ага, ага. А теперь мне можно уже идти?       — Похоже, ты спешишь увидеть кого-то, — сказал Марсель, встав рядом с Клаусом.       — Ну, из-за нашего маленького допроса, Давине, наверняка, интересно, где я. Так что простите меня…       Кол язвительно ухмыльнулся Клаусу с Марселем, прежде чем промелькнуть на вампирской скорости за угол.       — Ну и ну.       — … Интересно, понимает ли он, насколько сильно влюблён. — Клаус смотрел на исчезновение своего брата, и уголок его губ приподнялся.       — О, я клянусь, что он знает.