Ешь. Молись. Люби.

Серая весна тоскливо мается под суетой, Словно пес бездомный в драной конуре, Ты тешишься очередною женщиной не той, А весна играет изредка лучами на дворе. Твое сердце, расплавляется, плывет, Неся тебя теченьем безразличным, В мыслях, что когда-нибудь придет, И в твою душу радость счастьем личным. Не понимая что в душе творится ныне, Ты вспоминаешь о былом, как о стихии, В тебе, что не в благодарном словно свине, Не может побороть зачатки зла плохие. Не ищешь выход и не паришься в деяньях, Что неведомо творишь вокруг себя лютуя, И не заботишься о сутях, мирозданьях, И каждый день ты создаешь душой пустуя. Проходят годы расплавляя жажду силы, И убивая все желание прекрасное творить, И даже, что приводит лишь к номеру могилы, Не позволяет гордость в силу обратить. Ты веришь, что когда-нибудь придет, К тебе, в лице прекрасной леди, пониманье, Того, что жизни вихрь вспять повернет, Подарив тебе свою заботу, нежность и вниманье. Лекса резко вскочила. Очередное воспоминание, спина была мокрой от пота, а на лбу выступила испарина. Но, чья-то рука легла на колено. — Все хорошо. Ты в порядке, Лекса. — прошептала Кларк, поглаживая колено. Брюнетка немного расслабилась, но закрыла лицо руками. Она вспомнила, что заснула у доктора Гриффин, что они болтали об искусстве, животных и… Костии… Лекса тяжело дышала, но чужая рука осталась на колене. Она не знала, сколько она поспала, но весь сон, как рукой сняло. — Тише… Чай хочешь? — тихо спросила Кларк. — Сколько я проспала? — голос хрипел. — Отбой уже был… Я сказала Октавии, что ты у меня. Она побесилась, но все хорошо. — вторая рука блондинки успокаивающе поглаживала брюнетку по вспотевшей спине. — Не волнуйся, до утра можешь остаться здесь. Мне все равно надо было остаться допоздна. — Спасибо… Я не хочу чай… — сказала Дикенс, поджимая под себя ноги. — Ты вспотела… Тебе снился кошмар? — Что-то вроде… — брюнетка смотрела в стенку. — Это было воспоминание… — Про Костию? — Лекса кивнула. — Расскажешь? — Просто воспоминание… Мы гуляли в парке, кушали мороженое, бесились, целовались, — сморщившись сказала брюнетка. — Как часто тебя мучают такие воспоминания? — Каждый раз, когда засыпаю… — Ты расскажешь, что у вас случилось? — Ты ведь все равно узнаешь, — тихо сказала Лекса. — Можешь не говорить, если не хочешь… — Я расскажу. В тот день, — брюнетка сглотнула, — с работы меня отпустили раньше и я пошла домой, чтобы сделать ей сюрприз. Когда я пришла, то все было как обычно… За исключением громкой музыки из нашей комнаты… Я, улыбаясь, пошла туда, а там она… — Лекса зажмурилась и затрясла головой, пытаясь отогнать картину, вставшую перед глазами. — Там она трахается с какой-то девкой… Я психанула и ушла… Три дня она меня искала, а когда я пришла забирать свои вещи, то она меня встретила и вручила все сумки с моими вещами, — голос задрожал, и Кларк без задней мысли прижалась к брюнетке и обняла ее. — Сама отдала вещи мне и единственное, что она мне сказала: «Мне жаль… Я никогда тебя не любила… Просто так вышло, я тебя считаю лучшей подругой и решила попробовать с тобой… Это маленький эксперимент.» — процитировала Дикенс, утыкаясь своим носиком в шею Гриффин и всхлипывая. — А я ее любила, до безумия просто. Я ради нее могла сделать невозможное… — Вот же сучка! — выругалась блондинка, не сдержавшись, а Лекса лишь сильнее прижалась. — Мне жаль… Это все и объясняет, Лекс. — тихо начала Кларк. — Депрессия и суицидальные наклонности из-за неразделенной любви и разбитого сердца… Но.. почему ты так мало ешь? — Просто мне все равно… — просипела брюнетка. — Нельзя так, ты должна кушать, ты ведь хочешь выписаться и показать мне свою семью енотиков? — брюнетка улыбнулась, и Кларк почувствовав это, тоже улыбнулась и чмокнула Лексу в макушку.  — Твою мать, Гриффин! Что ты творишь! Она твой пациент! — говорил ангелок на плече.  — Но ей же плохо! Успокой ее, прижми, поцелуй… - ооо, в дело вступил дьявол на другом плече. — Кларк.. — проскрипела брюнетка. — Ммм? — Спасибо.. Я никому еще не говорила, что со мной случилось… — А друзья? — удивленно спросила блондинка. — Я отвернулась от всех, когда все произошло… — блондинка прижала к себе Лексу еще сильнее. — Все хорошо… Лекса… Ты должна кое-что знать… — Кларк зажмурилась, зная, что сейчас скажет очень неприятную новость. — Что? — Тогда, на крыше, когда я тебе вколола успокоительное, мы не собирались тебя сюда класть. Мы не могли… Но через двадцать минут мне позвонили с неизвестного номера, я ответила. Девушка представилась, как Костия, — брюнетка резко отстранилась и смотрела в голубые глаза. — Что она сказала?! — прорычала брюнетка. — Тише… Не злись… Она представилась твоей подругой и сказала, что видела тебя по новостям, поблагодарила меня, что я отговорила тебя прыгать, и попросила положить тебя в нашу клинику, чтобы ты себе не навредила… — И ты согласилась?! — Дикенс возмущенно вскочила с дивана. — Да… мы договорились, что она придет и заполнит все документы… Пока ты была в отключке в палате, она пришла и заполнила все документы… И еще.. она заходила к тебе… — Что?!! — брюнетка ударила кулаком в стену и могу поклясться, что что-то хрустнуло. - Ай! — Лекса! — Кларк резко встала и подбежала к брюнетке, которая сползала по стене, держась за руку. Кларк подсела к ней и взяла ее руку в свою. — Прости, я не знала… — Кларк! Я из-за нее здесь! Из-за нее! — Тише… — Кларк начала осматривать больную руку. — Лекса, ты здесь, чтобы вылечиться, чтобы забыть о ней и начать жить заново. С семьей енотов. — Клааарк, — протянула Дикенс и немного улыбнулась. — У тебя не перелом, но скорее всего трещина в костяшках.. — Прости, — простонала брюнетка. — Все хорошо. Тебя нужно будет показать нашему врачу… — Кларк. — строго сказала Лекса. — Что? — Сколько сейчас времени? Гриффин вздернула руку и посмотрела на наручные часы. — 2:58 — Ты вообще спала?! — Нет. — Ты офигела?! — Эу, кто из нас с тобой доктор? — улыбаясь, сказала Гриффин. — А ну спать! — Цыц, — цыкнула блондинка. — Не цыкай здесь! Ты должна выспаться перед рабочим днем! Тем более, через три часа подъем! — Я чувствую, что с тобой спорить бесполезно. — Именно! — Хорошо-хорошо, только сначала компресс тебе на руку сделаю и лягу. — сказала Гриффин, поднимая две руки в знак того, что сдается. — Мы ляжем. — спокойно сказала брюнетка. — Мы? — Кларк подняла бровь. — А ты видишь здесь еще один диван? — Нет, но я могу поспать в кресле. — Чепуху не неси, — строго сказала брюнетка, хмурясь, а блондинке нравилась вся эта ситуация. Она впервые видит Лексу такой и определенно, если она себя так ведет, значит, что идет на поправку. Кларк встала и подошла к раковине, она взяла какую-то тряпку и намочила ее в ледяной воде. Когда вся тряпка намокла, Гриффин подошла к брюнетке, присела на корточки и взяла ее больную руку. Осторожно начала обматывать ее костяшки мокрой тряпкой, Лекса немного хмурилась и изредка шипела. — Все, — спокойно сказала блондинка. — Теперь спать. — Лекса, мы не поместимся на диване. — Поместимся! — Дикенс встала, взяла за руку блондинку и уверенно повела к дивану. — Дикенс, это бесполезно. Он слишком маленький для нас двоих. — Ложись! — скомандовала брюнетка. — Гриффин, ложись! — Да хорошо, с рукой осторожнее только. — сказала Кларк, ложась на диван и вжимаясь в спинку. — Отлично, — улыбнувшись, сказала Лекса и легла рядом одной рукой накинув на них плед. Девушки, можно сказать, вжимались друг в друга, чтобы не упасть. Лекса чувствовала тепло тела Гриффин и здоровой рукой нащупала ее руку, сжала и перекинула на свою талию, не отпуская. Она чувствовала, что Кларк напряжена и поэтому лишь прошептала: — Спи давай… Я не изнасилую, — Гриффин усмехнулась, но почему-то расслабилась и закрыла глаза, но сон не приходил, хотя она чувствовала, что брюнетка уже спит. Ее мирное дыхание и ровное сердцебиение. Когда Кларк услышала, как та засопела, то тоже начала засыпать, не вытаскивая своей руки из руки Лексы.  — Что же ты творишь, Гриффин? — сама себя задала Кларк и провалилась в сон.

***

Настойчивый стук в дверь и крик за ней пробудил девушек. — Гриффин! Открывай давай! Я знаю, что Дикенс у тебя! Все понимаю, но уже завтрак! На построении ее не было! — возмущалась Октавия. Кларк резко вскочила и протерла глаза, Лекса несколько раз вскакивала ночью, поэтому Кларк решила не будить ее на построение. Лекса лишь потянулась, и затекшие суставы захрустели. — Лежи, это Октавия. Я с ней поговорю. — Кларк, — сонно протянула брюнетка. — я проспала построение… Тебе влетит. — Не беспокойся, лежи и не тревожь свою руку. — строго сказала Гриффин, перепрыгивая растянувшуюся на диване Дикенс и падая на пол. — Твою! — Гриффин, что ты там шумишь?! — кричала Окти. — Да иду я, иду, — потирая свою коленку крикнула Кларк, а в глазах брюнетки засветились озорные огоньки. Блондинка даже прическу не стала приводить в порядок, она знала, что если сейчас не выйдет к разъяренной Октавии, то все будет очень плохо, поэтому она просто провела карточкой по замку и вышла в коридор. Ее взору предстала шатенка, сжимающая кулаки. — У тебя на голове такое… Будто бы взрыв макаронной фабрики. — Да знаю я, — зевая протянула блондинка. — Какого фига Дикенс не было на построении?! — злобно прошипела шатенка. — Да закройся, О. Я все понимаю, но у нее был беспокойный сон, да еще у нас с ней прорыв ночью был. — Так, только не говорили, что ты с ней переспала! — Ты за кого меня принимаешь? — девушка легонько ударила Октавию кулаком в плечо. — За бисексуалку у которой не было секса месяц. — спокойно ответила шатенка. — Ну, — Гриффин немного сморщилась, — после расставания с Беллами было как-то не до секса.. — Ну-ну, Кларк. Оправдывайся.. Надеюсь, что вы не спали. — Не спали мы! Я говорила про другой прорыв! — Ммм… интересно… выкладывай! Гриффин начала рассказывать Октавии, начиная с Костии, которая позвонила и пришла, заканчивая тем, как Лекса отреагировала, когда узнала, что Костия запекла ее сюда. — Она сломала себе руку?! — прокричала Октавия. — Нет! Не преувеличивай! Скорее всего это просто трещина в районе костяшек… — Гриффин, твою ж маму! Я один раз оставила пациента на ночь и вот, что вышло! — Окти, не злись. Все хорошо. Я приведу ее на завтрак, — сказала девушка и посмотрев в глаза шатенке, добавила. — Обещаю! — Смотри у меня, Кларк. — разворачиваясь сказала О. — И не смей в нее влюбиться! На это Гриффин лишь хихикнула и зашла внутрь. Лекса уже стояла около дивана и кое-как сворачивала плед одной рукой. — Эй, дай помогу, — Кларк подбежала и забрала из руки брюнетки плед. — Что тебе сказала доктор Блейк? — в голосе явно были слышны нотки беспокойства. — Все хорошо, — хихикнула себе под нос Гриффин. — Точно? — Да, Лекса. Не волнуйся… — блондинка услышала, как Дикенс выдохнула и улыбнулась. — Как рука? — Болит, но не сильно. — Это нехорошо. Ты в душ пойдешь? — У тебя и душ здесь есть? — удивленно спросила брюнетка. — Нееет, хаха. — Кларк засмеялась. — Если бы у меня и душ был здесь, я бы здесь жила. Я отведу тебя и попрошу включить воду… — Эм.. Ну ладно, хорошо. Только мочалка, шампунь, мыло и полотенце остались у доктора Блейк. — неуверенно протянула брюнетка. — Все хорошо. Я тебе дам свои принадлежности. — Даже мочалку? — окончательно смутившись, спросила Лекса. — Даже мочалку, пойдем. — Гриффин быстро открыла шкаф и достала оттуда все, что понадобится.

***

Кларк спокойно стояла в душевой и смотрела, как Лекса неуверенно скидывает с себя одежду. Девушки и подумать не могли, что им обеим будет так неловко находиться вдвоем в душе. Тем более, когда одна будет мыться, а другая наблюдать. — Кларк, — тихо позвала Дикенс, оставаясь в лифчике и трусах. — Да… — Ты можешь отвернуться и не смотреть. Мне неловко… — Да, — выдохнула блондинка и облегченно отвернулась. — Спасибо. Брюнетка сняла с себя нижнее белье и зашла в кабинку, включила воду и начала быстро мыться. В прямом смысле быстро, ей хотелось как можно скорее одеться, чтобы не смущаться. Она и подумать не могла, что блондинка сейчас себя чувствует также. Через десять минут брюнетка натягивала на себя одежду. Это был рекорд, а Гриффин усмехнулась, когда та сказала, что все. — Ты всегда так быстро моешься? — Эм.. Нет, — тихо ответила брюнетка. — Ладно, пойдем, мне надо отвести тебя на завтрак, а потом к врачу, чтобы он посмотрел твою руку. — С рукой все уже хорошо, — соврала брюнетка. — Не ври, она уже опухла! — Ладно-ладно, — пробурчала Лекса. Девушки вышли из душевой и направились к столовой, некоторые пациенты бросали на них свои косые взгляды и опять тот… Тот парень не отводил взгляда от Лексы, и брюнетка тихо спросила: — Кларк, кто этот парень? — она легко кивнула на молодого парня. — Это Джон Мерфи, держись от него подальше. Он должен был сидеть в тюрьме за серию изнасилований, но его признали невменяемым… — тихо ответила Кларк, беря под руку брюнетку и заведя в столовую. — Поосторожней, — зашипела Лекса. — Прости, — виновато сказала блондинка. — Садись за столик, я принесу тебе еду. Ты должна все съесть. Дикенс закатила глаза, но пошла искать свободный столик. Долго искать не пришлось, сев за стол в самом углу, Лекса уронила голову на руки и внимательно наблюдала за другими пациентами, которые ковырялись в какой-то смеси похожей на кашу. Аппетит сразу же пропал, поэтому она начала искать глазами Кларк. Та уже направлялась к ней с подносом и хмурилась. Когда она поставила поднос на стол, то Лексу чуть не вывернуло. В кружке был какой-то напиток оранжевого цвета, а в тарелке лежала эта смесь, единственное, что кое-как успокаивало Дикенс — три куска белого хлеба. — Да уж, еда не самая идеальная, но есть можно, — сочувственно сказала Гриффин, усаживаясь рядом. — А ты уверенна, что она вообще съедобна? — неуверенно спросила Лекса, нюхая жидкость в стакане. — Честно… Нет.. — Идеально… — простонала брюнетка. — Мне обязательно это есть? — Да… прости, но так ты будешь набирать вес… — Можно я просто буду есть хлеб? — жалобно простонала Лекса. — Хотя бы попробуй рисовую кашу… — Это рисовая каша?! — удивленно вскинув бровями, спросила брюнетка. — Я тут даже рис не могу найти. — Понимаю, но ты должна есть. — Бее… — Ты как маленький ребенок, Лекса. Ешь давай! — строго сказала блондинка. На протяжении всего завтрака, Лекса молилась, чтобы это на завтрак больше не подавали. Она бы сейчас съела все, что угодно, но только, чтобы больше не пить такую кислятину и не есть кашу, которая была преснее самой пресной воды. Ни соли, ни сахара, только хлеб кое-как придавал вкус, а сочувственный взгляд Кларк поддерживал. Когда с едой было покончено, брюнетка выдохнула и перевела измученный взгляд на блондинку. — Такое ощущение, будто тебя пытали… — Пытали мой желудок… — простонала брюнетка. — Ладно, пойдем отсюда. Нам надо к врачу, а потом у тебя будет свободное время. — Слушай, Кларк, — девушки встали из-за стола и направились к выходу, — это вообще правильно, что ты так много проводишь со мной времени… Ты же вроде как доктор… У тебя есть другие пациенты… — Эм.. пациент у меня только один - ты. А ты против? — Нет, конечно нет! — сразу же возразила брюнетка, чем вызвала улыбку у Гриффин. — Вот и хорошо… Ты читать любишь? — сворачивая за угол, спросила Кларк. — Да… — Хочешь принесу тебе какую-нибудь книгу? — Хочу, — Дикенс улыбнулась. — Мы пришли, я пойду с тобой. — Окей… Я чувствую, что ты никогда от меня не отстанешь, Гриффин. — Эу, обидно было… Могу и отстать. — Обидно стало, не отпущу я тебя! — Лекса сгребла Гриффин в крепкие объятия, и Кларк звонко засмеялась. Если нет больше сил прощать — Научись, наконец, прощаться. Сколько может душа вмещать! А потом в один миг взорваться. И тебя, словно снежный ком, Или даже не ком — лавина Накрывает… И ты с трудом Выживаешь… наполовину. И не дышишь —, а так, едва Стылый воздух по легким льется. Все прощаешь, но вот беда… Всепрощение больно бьется! Люди могут всю жизнь прощать — Знает каждый, хоть раз любивший. Если просят простить опять — Ты прости еще раз. Простившись.