Сказочка

Я в жизни так быстро не собирался. Хотя, может, это потому, что мне и собирать то было нечего. Да только, когда встал и повернулся, чтобы гордо к двери прошествовать, нос к носу столкнулся с тем странным типом с острыми клыками и жутковато красными глазами (почти как у Анечки, к вечеру, когда она линзы целый день не снимает). Мда уж, это я погорячился слегка, когда на полном серьезе заявлял, что самые большие кровососы определенно живут в летнем домике папеньки на Мальдивах. Вот этот экземпляр по-настоящему крупный. И страшный! А еще жадно пожирал меня глазами. Да я не расстроился. Пусть лучше просто глазами, чем клыками. Мамочки… Как жить то хочется! — Не желаешь ли к нам присоединиться? — по-змеиному шипит он, не мигая, уставившись на меня. А движения у него все плавные, тягучие и грациозные, как у балерины в годах. А еще, этот тип явно мне мое якобы место пытается доходчиво объяснить, сразу переходя на «ты», даже не удосужившись представиться и поздороваться ради видимого приличия. Я такие вещи сразу чувствую. Плавали, знаем… Взгляд у него холодный, не мигающий, словно замороженный и замораживающий, презрительный… смотрит на меня свысока, как на грязь под ногтями… А мне как-то сразу так хорошо стало на душе, тепло. Родное агентство вспомнилось. Ну, точь-в-точь Валерка, соперник мой главный. Он тоже вот так нос всегда задирает, когда меня встречает. Каждый раз спотыкается из-за этого, а привычек дурных упорно не бросает. И я решился идти с ним (хотя думается, если бы и не решился, то ситуация по-другому бы не закончилась), «свое болото» всяко роднее и привычнее, да и деваться мне здесь особо некуда. Захотелось, конечно, забраться, как в детстве под одеяло с головой и подождать, пока опешивший от моей коварности вампир разочарованно возопит: «Только не это! Как мне теперь укусить ему шею, если он под одеялом?», и удалится восвояси. Но здесь нет ни кровати, ни одеяла, да и вампир, судя по всему, не такой уж и тактичный. Тактичные вампиры за руки не хватают и на пути попаданцев честных не встают. А еще я местных правил и порядков не знаю, могу в неприятности большие попасть. А эта троица важно выглядит, наверняка и связи необходимые имеет, чтобы помочь мне вернуться на землю бренную… — И кого ты привел к нам? — обладатель медового голоса, заинтересованно поворачивает голову в нашу сторону. Нет, ну голос шикарный, а лица упорно не показывает, капюшон с головы не откидывает, а мне страсть как интересно. Только и вижу, что косу белокурую с мою руку толщиной, с плеча его свесившуюся, как анаконда дохлая. — Вроде эльф, — неуверенно пожимает плечами мой сопровождающий, разглядывая меня с явным сомнением. А я сейчас рычать от злости начну. Вот же упырь плешивый, дельно Домовой говорил, что компания эта паршивая, а я еще не верил сразу. Нет, мне парень этот сначала понравился даже, пока эльфом не назвал, подразумевая, что не очень привлекательный, и поддерживая тем самым остальных слепых глупцов этого сумасшедшего мира. — Человек я! — пресекаю сразу ненужные споры и возможные оскорбления в свою сторону и нагло усаживаюсь на свободное место. Уж я-то знаю, как с этими сынками богатых родителей беседу вести. Главное на провокации не поддаваться и слабости не показывать, тогда они обязательно языки от злости поприкусывают и от собственного яда отравятся. — Ты и человек? Врешь! — обидно ржет парень с косой, наконец, откидывая с головы огромный капюшон. А еще обиднее, что в исполнении кого другого это «ржание» было бы убогим и отвратительным, а у него гладенькое и благозвучное, словно журчание реченьки по камушкам. Судя по выскользнувшему из-за волос острому кончику уха, это был эльф… Эльф? Эльф?! Да пипец просто. Лицо у него непропорционально вытянуто, все черты тонкие, словно карикатурные, брови как ниточки, приподнятые в постоянном удивлении, щеки впалые, ручки тоненькие, словно веточки… единственное совпадение с общепринятым представлением — это уши, да большие глаза, и то бесцветные, выцветшие, словно раз пятьдесят постиранная рубаха из крашеного льна. Смотрю на него и понимаю, что где-то меня наеб… обманули фантасты нашего мира. Если это эльф, то какого все меня называют страшным?! Хотя, как говорил наш директор: «Нет границ для совершенства, рамок нет для красоты…», или это не его слова? Не важно. А важно то, что попал я, кажись, хуже не придумаешь. Если у них такие понятия о красоте извращенные, то ходить мне пугалом огородным по земле-матушке и слезы горькие лить в отчаяньи. А домой пуще прежнего захотелось! Не будет здесь мне счастья. — Он нам врет и не краснеет, — упырь говорит с такой обидой в голосе, что мне сразу захотелось хотя бы покраснеть (от меня не убудет, а ему немного приятнее станет). Правда, клыкастый быстро берет себя в руки, и, сверкнув своими красными глазами (не как у домового, а кроваво-красными, жутко-красными), обличающе тычет в меня указательным пальцем, заканчивающимся острым ногтем, издевательски продолжая: — какой плохой мальчик! Скажи, человек, где твои вилы тогда? Я скромно спрятал руки за спину. Не потому, что там вилы, а просто постеснялся маникюра своего непредвиденными обстоятельствами потрепанного, особо неважно смотрящегося на фоне отполированных и остро заточенных по последней моде коготков красноглазого. Упырь, видимо, понял мои движения по своему, потому что издевательски заглянул мне за спину (я предусмотрительно сжал ладони в кулаки, так что позора моего он не заметил), после чего глумливо развел руки в стороны: — Нету вил. Надо же… — А где борода блохастая? Откинув капюшон, оборотень почесал лапой (рукой) за ухом, упомянув свою маленькую и злобную напасть всуе, и уставился на меня с неподдельным интересом. В то время как я на него смотрел с непередаваемым ужасом, вперемешку с искренним сочувствием. Этот парень основательно оброс густой темной шерстью, покрывающей большую часть головы, и теряющейся где-то за воротом его темного плаща, и кроме того, немного вылезающую даже на щеки, лоб и подбородок. Ни дать, ни взять — король обезьян! Бедный. Тут же и депиляция никакая не поможет… даже если решится (уж я-то знаю, как это больно, не каждый выдержит). За что ему мучения такие? Да еще и смачная такая проплешина на лбу… Я в шоке! — Лишай? — Какой? — Стригущий! — я не совсем культурно тычу пальцем в лоб псине-не псине, которой, однако, обычные подворотные напасти не чужды. — Метка! Принадлежности к правящему роду! — рычит в ответ уважаемый оборотень, великий и прекрасный (как-то он в моих глазах после такого откровения гораздо лучше выглядеть стал. И шерсть ему идет). Вот у него точно много полезных знакомых должно быть. — Почему чесноком от тебя не пахнет? — продолжает тем временем издевательский допрос упырь, нелогично принюхиваясь к моей шее, и почему-то плотоядно облизываясь. Я тоже, непроизвольно сглатываю слюну, почувствовав на языке вязкий и острый вкус чеснока только от одного его упоминания. Люблю его, да только кто ж дает насладиться изысканным вкусом? Менеджер стращает постоянно, что если учует кто, то скандала не миновать. Как же от будущей мировой звезды, пахнет как от шмата сала средней просолки. Видимо, вампиры здесь чеснок не в еду принимают (я еще раз сглотнул слюну), а натирают шеи, как курочку перед запеканием в духовке, чтобы блюдо вкуснее было… с приправами сразу. — Почему ты в истерике от нас не убегаешь и до сих пор молиться не начал?! — припечатывает эльф, поднимаясь из-за стола и грозно так, что я впервые по-настоящему пугаюсь (даже больше, чем, когда набрал два лишних килограмма перед самым контрольным взвешиванием), продолжает: — Кому врать удумал?! Говори правду, кто такой! Иначе смерть тебя ждет страшная, безвременная! — Эльф я с-с-страшный, — решаю больше не выделываться. Лучше быть страшным эльфом, чем мертвым человеком. — А уши, почему не острые? Вот же упырь докопался. Ни так ему не нравится, ни эдак… Как домой вернусь, все книги про вампиров в печь сразу выкину. Никакие они не романтичные и загадочные, а дотошные и приставучие. Я разочарован. С этого момента я этих тварей терпеть не могу! — Б-б-болел?  — Не сомневаюсь, — фыркает эльф. — Но это не причина для такого аномального уродства. Тут то мне и пришлось всю правду о своей личности раскрывать. Пока рассказывал, чуть сам раза три не заревел, да и у эльфа глаза подозрительно поблескивать начали. А потом ребята попросили меня подождать, решив немного пошушукаться-посекретничать. Да я и не против был, все же ситуация у меня особенная, за гранью возможного. — Решили мы помочь твоему горюшку, — важно провозглашает оборотень, который и не псина вовсе, как Домовой говорил, а добродушный хороший парень. — Меня Валараукар зовут, и я тебя в беде-одиночестве не брошу. — Я — Арвэрниэн, — кивает прекрасный добрый вампир, участливо пожимая мою руку, и благородно не делая замечаний по поводу испорченного маникюра. — Положись на нас. — Лаурэлиндорэнан, — скромно представляется эльф, лукаво мне подмигивая. — Можешь нам довериться. — Александр Васильевич Полесов, — решаю я не ударять в грязь лицом. Пусть знают, что и у нас не лыком шиты. А вообще, пипец имена у них… Я, как и все уважающие себя попаданцы, их сразу не запомнил. А что? Они сами виноватые, вернее их родители. Сначала поназывают черт знает как, а потом их детоньки страдают, когда их имена самые обычные попаданцы каверкают. Решаю окрестить их про себя Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф. Тоже ведь сказочные персонажи, и тоже трое. Осталось только маленькая проблема — не спутать кто из них кто… Или может им вообще одного имени на троих хватит? Они как-нибудь переживут, зато я путаться не буду. — Домовой, давай эля нам лучшего, — громогласно орет оборотень, приобнимая меня в качестве поддержки за плечи: — самого крепкого! Выставив на деревянный стол кружки с напитком благородного бордового цвета, Домовой поглядел на меня с непонятной грустью. Наверное, позавидовал моей популярности среди местной элиты, которой ему не видать как собственных ушей за седой лохматой шевелюрой. — Ой, ребят, я крепкие напитки пить не люблю, — отодвигаю кружку от себя, встречаясь с недовольными взглядами. — Мы тоже! — округляет глаза оборотень, с придыханием добавляя: — Да кто их любит то вообще в трезвом уме-разуме? Гадость та еще! Но куда деваться? Не выпить за знакомство — кощунство знатное. Так что если и нам придется давиться да морщиться, то и тебе не следует отказываться! *** — У меня ж там все осталось: работа, дом, невеста, папенька… карьера начавшаяся, да не закончившаяся… — изрядно захмелевший мозг, заставляет меня совсем раскваситься от жизненной несправедливости. — А сюда почему попал? Почему не помер, как полагается нормальным людям? — невежливо спрашивает оборотень, словно сожалея об этом прискорбном факте. — Да ведьма одна сюда послала! — злобно фыркаю, вспоминая глаза колдовские всю жизнь поломавшие. — Ведьма? Они это могут. Так пошлют порой… — тоскливо вздыхает вампир, словно и его посылали. А я на мгновение оживаю, забыв, что страдал до этого, судьбу свою коварную проклиная: — Так есть они у вас все-таки? — Кто? — прикидывается дурачком эльф, но меня так просто не запутаешь: — Женщины! — Конечно, есть, — кивает он головой, а я от радости (что здесь не все потеряно и жить можно) верещать готов, пока он также равнодушно не добавляет: — В питомниках. — И ведьмы в питомниках? К такому жизнь меня не готовила. — Неее, ведьмы где захотят, на то они и ведьмы. А женщины — в питомниках. Брррр… что-то я окончательно запутался. — А ведьмы — это мужики что ли переодетые? — Ну тебя, — сплевывает оборотень. — Ведьмы — это ведьмы! Хватит вопросы глупые задавать. Навлечем еще на свои головы одну из этих бестий. Пошлют еще куда… — Так уже послали, — грустно сообщаю, разглядывая свои печальные прекрасные глаза в отражении эля, плещущегося на дне объемной кружки. — Вот я и не удивлен совсем… — фыркает эльф, подливая мне новую порцию терпкого. *** Не знаю, сколько мы так просидели в компании тесной, да с беседами задушевными, но в один миг почувствовал я себя неважно… сморил меня сон крепкий, да странный такой, словно колдовской. Вроде и не сплю, не брежу, да только пошевелить ни рукой, ни ногой не в состоянии… Испугался сначала дико, что паралич меня разбил молодого такого, надежды подающего, да потом разговор этой троицы послушал и успокоился сразу… Правда, только по этому поводу… — Подействовало, наконец, — наклонился ко мне вампир, пытливо заглядывая в лицо и помахав перед носом рукой. — Ты чем опоил его? — Дурман травы подсыпал, — скучающе сообщил Ниф-Ниф? Наф-Наф? Эльф, в общем, задумчиво постукивая тонкими холеными пальчиками по холодному боку кружки. — Еще дня три такого напитка и даже имени вспомнить своего не сможет. Поможете его до кареты моей донести? — А почему это до твоей? — недобро сверкает глазами вампир, обнажая длинные клыки в беззвучной угрозе. — И я его себе хочу! — не остается в стороне оборотень, вызывая удивленные возгласы у обоих друзей. — Тебе-то он зачем? У тебя же там чего-то с серым волком из дремучего леса намечалось. Даже задание предсвадебное ему дали, для проверки смелости, ловкости и коварства. И свадьбу планировали играть сразу после того, как тот человека в красной шапке схарчит, и пироги в качестве доказательства вожаку преподнесет. — Не для этого мне! Тут совсем другое дело. У наследника правителя нагов есть ковер-самолет и кувшин с джином, у эльфов конек горбунок и репки, которые и вдесятером не вытащишь, у Кощея молодильные яблоки, у Яги и той Курочка-Ряба золотонесущая… У всех мало-мальских правителей диковинки разнообразные имеются! А над нами даже соседи посмеиваться начали. Как же, оборотни отсталые совсем, никаких богатств экзотических не имеют. Батя сердится. Вот тут мы им нос то всем и утрем! О попаданцах в наших краях никто слыхом не слыхивал! Первые будем, заимевшие такое чудо. А после закручинился так, что мне самому даже жаль его стало. Людская молва — это бич всех современных, молодых и успешных. Кому как не мне об этом знать. — А вот тебе он зачем? — скалится оборотень на вампира, видимо, посчитав его одним из самых сильных соперников. — Надо, — злобно отрезает тот, и смущенно (почти кокетливо) кашляет: — очень-очень. По прямому назначению использовать буду. У его друзей от такого заявления ползут брови вверх, заставив и без того бледного парня, побледнеть еще больше (оно и понятно, не краснеть же ему в самом деле, вампир он или где) и закашляться в негодовании: — Кровушку из него пить буду! — Аааа, — разочарованно тянет эльф. — А тебе еды мало что ли, что уступить не желаешь более нуждающимся? Хочешь, я тебе пару десятков человеков наловлю? У нас их на границе целая куча с вилами наперевес без дела мотается. Говорят, что нежить изгоняют, а по мне так просто работать не хотят, вот дурью и маются. — Пфф, — снисходительно фыркает вампир. — Это тех грязных, нестиранных, и воняющих чесноком? Спасибо, но этих сами кушайте на здоровье. А этот же практически олл-инклюзив! Вот ты же эльф, так представь, что твои овощи сами себя моют и на тарелку укладываются! Круто же! — Овощи и слуги помыть могут, — философски пожимает плечами эльф, отказываясь принимать этот аргумент. — Как и людские шеи. — Хочу его себе и точка! — припечатывает вампир, устав спорить. — А тебе-то самому, зачем он сдался? На эльфа похож, конечно, но уж больно отвратителен и уродлив. — А потому и сдался, что скучно мне стало. Последняя игрушка сломалась, а из эльфов отец запрещает новую выбирать, — парень капризно надувает тонюсенькие губы и почти ласково гладит меня по голове. — Говорит, что нечего массы народные волновать, а то управлять не кем станет. А этот мне нравится, и на фоне его я особо прекрасным буду выглядеть. — Это да, как вижу вас рядом, так глаза от твоего сияния прикрыть хочется, — совершенно серьезно соглашается с ним оборотень, подперев щеку лапой и задумчиво уставившись на мое бренное тело. — То-то же! Мне он позарез нужен, — важно кивнает эльф. И это было последнее, что мне удается услышать, потому что потом, я окончательно погружаюсь в беспокойный калейдоскоп беспамятства. Разноцветная воронка словно засасывает внутрь мое сознание, заставляя смотреть забавные картинки из ярких уродливых пятен, постоянно перетекающих и принимающих самые разнообразные формы… в основном не совсем приличные.