Сказочка

— А может у вас есть этот… телепорт? — Теле что? — Поняяяятно. Остается только лоб в самых растрепанных чувствах морщить. Глупо, конечно, надеяться даже было, это ж из будущего наработка. Откуда им, неразумным, о таких гениальных изобретениях знать? Надо из прошлого, сказочного подумать… Как там из фольклора то было? О, точно! — Сапоги скороходы? — в ответ только снова непонимание в глазах гоблина. — Лапоточки-бегунки? Ковер-самолет? Метла? Волшебная палочка? — меня уже это подбешивать конкретно начинает, и, не сдержавшись, в сердцах ругаться начинаю: — Черт возьми, почему в этом мире нет всего самого хорошего, зато остального навалом?! — Ну, ты вообще! — как-то испуганно охает гоблин, и пасть свою когтистой лапой прикрывает, видимо от шока. Небось, подумать успел, что перед ним какой цветочек домашний, а я еще тот фрукт на самом деле и доводить меня вообще не советую! Только насладиться триумфом мне не дал еще один голосок, не учтенный, тонкий и писклявый: — Кого брать? Кто вызывал? А это еще кто? Я взглянул на вновь появившееся, и не ко времени заговорившее существо, которое не мог однозначно идентифицировать: кожа темная, но не как у коренных жителей Африки, а поросшая густой шерстью, прямо как варежка вязанная; ноги кривые, как сучки деревьев в буреломе, да еще и заканчиваются симпатичными такими копытцами, которые скорее бы козленку подошли, а не прямоходящему созданию; милые рожки на голове, о которых я и грезил для достижения славы мировой, путем демонстрации аномалий; и в довершении образа свиной пятачок вместо носа. Вроде и разговаривает, и на двух ногах ходит, а в остальном зверюга страшенная, каких я до сего момента еще и не видовал (к счастью). — А ты еще кто? — Как кто? — обиделся без спросу заявившийся. — Черт я! Сами же звали… Ого! Экак неудобно получилось. Ляпнул не подумавши, товарища от дел отвлек. Должны же у него дела быть какие, дрова там рубить для адских костров, мерзости замышлять… — Да не звали мы, так, вырвалось… — Опять мной ругались? — понятливо хмыкнул чертик. — Ну и что делать с этим будем? Расплачиваться чем будете за ложный вызов? Этим? Или придумаем чего? — важно кивнул на Тридцать Первого, который чересчур энергично замотал головой, сигнализируя, что ним расплачиваться совсем не желательно. Нечистый только плечами безразлично пожал и заученным бюрократическим тоном варианты продолжил перечислять (и все не воодушевляющие какие-то): — Можете свою душу заложить. Или давайте контракт заключим. Только подписываться кровью обязательно надо. Вы ведь не боитесь вида крови? Может, богатства хотите? Известности… Или… ну точно! Знаю! Кра-со-ты! И этот туда же. Интересно у меня лицо не сильно перекосилось, когда он последнее слово по слогам скандировал? А то если так часто делать (кривиться), то морщины могут мимические на лице появиться, а я так часто слышу в свой адрес намеки сомнительные, что горе мое не за горами. — Да есть у меня все это. Ну или будет. Вы меня лучше домой пошлите. На Землю. Чертик чертыхнулся: — Ох уж мне эти иномеряне… всю статистику портят. Таких полномочий не имеется. Но если кто пошлет тебя, то доставлю. Только для этого место надо знать, куда посылать… Ну вот. Не получилось. — А на Лысую гору послать тогда нас сможете? — Ого, смелый какой. Дураки, али просто не ведаете, что на горе той ведьмы шабаши устраивают? Да там такая антимагическая защита стоит, что и господину моему подземному ее не пробить, куда уж мне… Я приуныл. Сколько же мне ножки по полям, да лугам, да лесам топтать еще придется? Анечка же дома изведется совсем, по мне переживаючи, глазоньки выплачет, волосенки белесые до конца повыдергивает… Чертенок мое состояние заметил, глазками-угольками сверкнул, и задумчиво выдал: — Очень надо тебе туда? — Да вопрос жизни и смерти! — Ведаю я один способ, чтобы доставить тебя до места назначения с ветерком и безопасностью… Живет в одном царстве-государстве Сивка-Бурка, что скачет быстрее ветра, облака обгоняет, да из ноздрей огнем пышет. — Лошадь? — что-то как-то сомнительно, что я на такой скорости (аж облака обгоняет) еще и на седле смогу удержаться. А если упаду, то как лететь то буду, да еще и без парашюта? Не очень воодушевляюще звучит, если честно. Но домой уж больно шибко хочется. А потому решаюсь: — Где эта ваша лошадь обитается? — Ты только при нем так не говори, — ужаснулся черт, — Обидчивый он шибко. Лучше конем богатырским величай. — А живет он ни далеко, ни близко, за тридевять земель, в тридесятом царстве триодиннадцатом государстве… Но проблемка одна имеется… Я заинтересованно на него уставился, ожидая ответа, который явно мне не понравится. — Кощей там в царях-государях. И почему я даже не удивился? — Свирепствует? — Ну как свирепствует… раньше прям дня не проходило, чтоб какого богатыря не извел, или кого в лягушек не превратил, а сейчас утихомирился чего-то. Оттого и страшно становится, что гадость какую особо великую задумал. Не могут злодеи долго без гадостей обходиться, чакра у них от того портится. Не понял, чакра — это продукт питания, что ли какой? Раз испортиться со временем может. — Это мне не проще пешочком до Лысой горы добраться? — Вот умник. А на Лысую гору ты как забираться собрался? Она потому так и называется, что уцепиться на ней не за что. Словно маслом облитая. Да уж, проблема. Но я, вроде, парень спортивный: — А если «кошки» использовать? — Он сейчас серьезно? — почему-то поинтересовался Черт у Гоблина. — Животинок мучить ни про что собрался? Даже я бы до такого не додумался. Кошки же хорошие. Особенно черной масти-окраса. Понятно. И этого добра здесь тоже нет. А вообще, как же тяжело с ними: — Никого я не собирался мучить! — Странно мучить не собирается, а предлагает на полном серьезе. Чую, мы с тобой еще встретимся на адском пламени, с такими то твоими идеями. Тут я спорить не стал. Что этому народу дикому объяснять, если они об элементарнейших вещах ни сном, ни духом? Тем более что нечистый позабыл о моей «кровожадности», переключившись на новую тему: — Ты это… как к Кощею попадешь… сорви яблочко у него в саду… молодильные они. Если старику съесть такое яблочко — вмиг помолодеет, — смущенно поводил он копытом. Ух ты, это ж какие перспективы то появляются. Надо и себе такое взять, про запас. В модельном бизнесе оно так — молодежь на пятки постоянно наступает. В тридцать лет на пенсию по выслуге. Можно в криокамере фруктики заморозить, а потом когда кожа начнет увядать и первые морщинки появятся (тьфу-тьфу-тьфу) использовать. — Ты чего плюешься? — А ты чего за моим левым плечом пристроился? — Да привычка, — виновато пожал плечами Черт. Вот как на него не посмотри, а подозрительно все это. А иметь дело с нечистой силой еще и чревато (потерей собственной жизни и бессмертной души в придачу). Да и не выглядит он стариком древним, скорее наоборот. — А зачем тебе молодеть? Черт немного помялся, неловко теребя в руках хвостик с облезлой кисточкой (видать, черт мне бывалый достался, которого жизнь адская потаскала изрядно): — Мне один знакомый пятьдесят душ за него обещал… Но ты не думай, что я жадничаю. Могу и тебя в долю взять. Отстегну тебе пять процентов. Я задумался. На кой-мне души? Все же не рабовладельческий строй. Да и нехорошо как-то получается… Вроде как целых пятьдесят душ невинных на адские муки обрекать собрался. А с другой стороны не такие уж и невинные, раз проданные. Но все же отрицательно головой помотал, отказываясь. Не нужно мне добра такого сомнительного. — Да ты что?! Не думай, что это мало, — не правильно понял меня черт. — Они ж дорогие, как нефтяные скважины. — Выслужиться решил, — презрительно сплюнул гоблин, с неодобрением глядя на погрустневшего представителя нечистой силы. Чертик же на это обидное (похоже) заявление, оскорбленно вскинул голову: — Да я уже почитай пару веков в простых чертяках хожу, и повышения давно заслужил! Не виноват я, что моя бабушка в прошлой жизни была простой старушкой, а не ведьмой в седьмом поколении, не тираншей и не прародительницей геноцида. Все самому приходиться добиваться, без связей! Я был готов всплакнуть. Вот все, как в моей жизни земной. Как же я этого товарища понимаю. — И у вас коррупция процветает… Печально, я думал, что хоть в сказке все по-другому. И согласился помочь… просто так. По доброте душевной. А Черт расчувствовался, облезлой кисточкой на конце хвостика глаза принялся вытирать от слез, в любви признаваться и обещания в вечной благодарности отвешивать: — Никогда не забуду тебя, Сашулечка. Случится с тобой беда какая, ты только меня помяни и я тут как тут! На том и расстались. Он схлопнулся во времени и пространстве, оставив после себя запах устойчивый серный, а мы с Гоблином отправились в путь-дороженьку к терему Кощея Бессмертного Сивку Бурку добывать. А как только в лес на тропинку нехоженую вышли, как вокруг громыхнуло-полыхнуло, приподняло да отпустило… грохот послышался знатный, со всех сторон тучи набежали, небо светом ярким озаряться начало, а земля под ногами затряслась и ходуном заходила. Я так и ахнул в восхищении: — Здорово! А что это? Лягушонка в коробченке едет? — Гроза начинается… на нас идет, — Гоблин посмотрел на меня, как на сумасшедшего, разве что пальцем у виска не покрутил. Респект ему за это.