NoTOwn

Он шел, и град хрустел под его ногами. Первым его заметила Крыса: она, как всегда, в таких моментах была очень чуткой. Второй увидела Хикэна Вилли – просто случайно, вертя головой в поисках лекарства от жары и скуки. Только что прошла гроза, но знойное летнее солнце уже успело высушить асфальт. Город стал светло-серым, отливающим стеклами окон и витрин. Кое-где пестрыми цветами торчали зонтики уличных кафе, линялые, но всё ещё яркие. Мостовая жгла пятки через тонкую подошву кед, Крыса поднялась, и, с хрустом потянувшись, зашагала прочь. Дон, непроизвольно сорвав голос на дисконт, заорал ей вслед: - Куда ты? Она лишь махнула ладонью, истыканной сигаретами. Хикэн успел посчитать каждый шрам на её коже. Во время ночного дождя они, бессонные пасынки Города, от нечего делать выжгли на руке Крысы узор: от каждой костяшки начиналась ровная, не лишенная красоты цепочка ожогов. Хикэн досадует на своё тогда отсутствие, но тут же, осекшись, задает себе вопрос: стал бы он останавливать их? Парень качает головой и молча садится на раскалённую скамью. Вилли рассматривает его пристально и пошло – после грозы стало жарко, и Хикэн скинул плащ, оставшись в майке-тельняшке. Ткань облепила взмокшее от пота тело, и Вилли виден каждый мускул. Кольт презрительно хмыкает от досады: его взращенный стероидами и питанием рельеф уступает тому, что приобрел блондин за жизнь уличных драк. Тело Хикэна подобно железному дереву. На нём остался десяток шрамов, но ударь – и расшибёшь костяшки в кровь. Такие мышцы не обмякнут, не исчезнут со временем – слишком тяжело и долго они крепли в теле мальчишки. Вилли облизывает пухлые губы. Возвращается Крыса, в её руке сливочное эскимо. Зверёк на её плече держит в лапках кусок мороженого и судорожно двигает челюстью. Тощая девка ставит ногу в красном кеде на скамейку и садится на спинку. Вилли, привстав, тянется за источающим холод мороженым, но Крыса, ладонью упершись в её неширокий лоб, отталкивает рыжую. - Сама сходи себе. Дон, недоумевая, говорит: - Но ты же говорила, что на нуле? Крыса презрительно хмыкает, слизывая тающий от зноя пломбир: - Я и не отрицаю, - а взгляд её говорит, что разжиться мороженым она может и без денег. Иного выбора у неё нет: в карманах девки пусто, как и в желудке. Но она не тревожится. Ещё достаточно лавчонок, где она не примелькалась. Хикэн никого тут не ценит. Компашка, что выползла из-под тени полосатого навеса погреться на солнышке, вовсе не уникальна. Пожалуй, привела сюда его лишь одна маленькая штука. Пунктир из кончика Крысиного хвоста. Он идёт на зов, пока сам не знает, зачем. Он поворачивает голову, и нос его едва не упирается в костистую коленку девчонки, что сидит на спинке скамейки. Крыса переводит на него взгляд. Медленно, вдумчиво, из-под полу прикрытых век. Блондина пробирает – вот за чем он пришел. Ни у кого из Городских детей не видел он такого взгляда. Глаз Крысы – это два кольца со зрачком в середине. Первое – пронизанный ниточками сосудов белок, второе – непроходящие мешки под глазами. Синее небо над их головами – это явно не то, во что следует всматриваться. Хикэн звериной своей частью вспоминает о Рэйфэль. Тончайшая паутинка связи неразличима на свету летнего Солнца, но парень знает, что она есть. Что она имеет место быть. Этот день слишком жарок для мыслей. Вилли обходит народец с протянутой ладонью, кто-то скидывает ей мелочь. Дон, как всегда, дает больше всего. По возведённым к небу очам Крысы дети понимают, что купит Вилли именно фруктовый лёд, и есть она его будет долго, тщательно и со вкусом. В слепых окнах Города отражается янтарное Солнце. Должно быть, в далёких, никогда не виденных Пасынками лесах надрываются от счастья своих песен птицы, и яркие лучи золотят малахит зелёных веток. Кольт загораживает экран телефона ладонью, чтоб не отсвечивало. Зверёк на Крысином плече скрежещет зубками и подставляет мордочку свету.