Королева Юга

Арлетт вместе со своими воинами передвигалась довольно медленно. Солнце только поднималось, но отряд уже был в пути. Северянка знала, что до столицы оставалось совсем немного, но постоянно, будто бы инстинктивно, старалась откладывать тот момент, когда прибудет в злосчастное сердце Эстера. Она узнала название страны в одной из деревушек, когда в очередной раз уточняла дорогу до столицы; также она узнала, что южане называют Северные Земли Ивером. Это слово как никакое другое подходило — оно казалось таким же холодным и колючим, как и сам север. — До Тиллии вам еще 2 дня пути на запад, — объяснила ей хозяйка таверны, в которую они заглянули по пути. — Вы ведь не отсюда, так? — спросила она, как только Арлетт развернулась, чтобы уйти. — Так, — коротко ответила девушка, и её серые глаза подозрительно прищурились. — Вы ведь те северяне, о которых все говорят? Признаться честно, никогда не видела северян, — говорила она непринуждённо, будто речь шла о погоде. Сама женщина была полной, а кожа её была лишь немного светлее, чем у остальных южан. Миндалевидные глаза любопытно осматривали каждого, кто зашел вместе с Арлетт в полутьму таверны. — Думала, что вы намного страшнее выглядите, — она рассмеялась. Арлетт молчала. Она не нашла что ответить, да и нужно ли это было? — Благодарю вас за помощь, — лишь отозвалась северная принцесса, кивнув своим воинам, чтобы они выходили наружу. Девушка вышла вслед за ними. Так она узнала имя южной столицы. Тиллия… Слово было сладким, словно мед, и, казалось, идеально подходило как имя для столицы южного государства. В своих родных краях на названия люди были скупы. Красивых имён не было, лишь что-то мёрзлое, похожее на дыхание смерти. К середине дня, когда солнце уже было далеко над их головами, северяне достигли своей цели. Вначале показались крыши башен, а затем сами башни вместе с белыми каменными стенами столицы. В ярких солнечных лучах она казалась белоснежной. Арлетт остановилась и, щурясь, пыталась разглядеть огромный город. — Это и есть Тиллия? — услышала она совсем рядом восхищенный голос Дайон. — Она ещё больше, чем я себе представляла. — А какой ты её себе представляла? — спросила Арлетт, повернув голову в сторону подруги. — Ну, размером, как две-три деревушки, как те, которые мы проезжали. Ну, возможно четыре, — хмыкнула Дайон. Арлетт вновь устремила свой взор на столицу. С холма, на котором они расположились, было удобно рассмотреть её большую часть, которая своей формой напоминала немного неровный круг. Все дома, в отличие от многих деревенских лачуг, были сделаны из камня. В самом сердце столицы расположился огромный замок, окруженный ещё одной стеной. Выглядело это как крепость внутри крепости. Издалека было сложно хорошо разглядеть пристанище южных королей, но даже сейчас острые пики башен выглядели весьма величественно. — Я насчитал девять входов в город, — угрюмо отозвался Матис, подъехав ближе к Арлетт. Она его отправила в разведку ещё тогда, когда столица лишь немного показалась из-за холмов. — Все ворота хорошо охраняются… — он немного помолчал, но затем добавил, — и каждые из них украшены по-разному. Они все были открыты, так что рисунки на них я плохо разглядел. — Они тебя заметили? — спросила северная принцесса. Матис лишь покачал головой, в его серо-голубых глазах читалась уверенность. — Хорошо. Тогда нам надо прибавить ход и скорее добраться до столицы. Через какие ворота в город заезжает самое большое количество людей? — Мы должны остаться незамеченными? — поинтересовался северянин. — Скорее, обойти большое скопление людей, не слишком сильно привлекая внимание. — Тогда лучше ещё и накидки надеть, чтоб никто не видел, как мы выглядим. Среди южан мы словно выцветшие пятна, — проговорила Элиан с толикой печали в голосе. — У центральных ворот меньше всего людей. Единственные ворота, отделанные золотом, кстати говоря, — кто-то из отряда Арлетт хохотнул, и она, не разворачиваясь к остальным, холодно проговорила: — Даже не думайте ни о золоте, ни о каких-либо других драгоценностях. Если кто-то ещё не понял, то я повторюсь: мы сюда приехали за миром, а не войной. В голосе её чувствовался тот же металл, что и в голосе её отца. В этом походе она всё больше и больше напоминала вождя Амелла. Всем и так было ясно, почему именно Арлетт отправили на переговоры с южанами, но за прошедший месяц она лишний раз доказала, что место отца она заслуживает больше, чем её старший брат Вейлр. — …А хотя бы шутить об этом можно? — подал голос Госс после нескольких минут молчания. — И как ты собираешься на эту тему шутить? — Дайон странно посмотрела на своего возлюбленного. — Ты сомневаешься в моем таланте придумывать шутки? — театрально смахивая несуществующую слезу, спросил Госс. — Шутки сомнительного качества? — Вы когда-нибудь перестанете общаться вопросами?! — гаркнула Элиан. Все разом расхохотались, даже Арлетт не сдержалась и прыснула в кулак. Когда Арлетт смеялась, это было слышно слышно за версту, и смех её был столь заразительным, что никто не мог перестать смеяться, пока не перестанет смеяться она. — Так, всё, может, хватит, как коняры, ржать? — болезненно отозвалась Элиан после нескольких минут непрерывного смеха. — У меня уже сил нет, а с южанами же надо как-то воевать. Вдруг они нам откажут, а тут я такая: «Извините, устала смеяться, битва на завтра переносится», что ли? Все вновь захохотали, и лишь одна Арлетт молчала. А что, если южный король действительно откажет? Её отряд не выберется из Эстера живым. От всех этих мыслей по спине пробежал неприятный холодок, а страх своими скользкими руками будто сковал тело Арлетт, и она, сидя неподвижно в седле, наблюдала за тем, как беспечно смеются её товарищи, быть может, в последний раз. — Нам пора, — холодно произнесла северная принцесса, закрыв капюшоном накидки лицо и разворачивая коня по направлению к столице. Все разом смолкли, не понимая причины резкой перемены в настроении Арлетт. Она тем временем пришпорила коня и поскакала к центральным воротам, отряд последовал за ней. Им потребовалось пятнадцать минут для того, чтобы достигнуть ворот. Арлетт заставила своего скакуна перейти на шаг, намереваясь спокойно пройти мимо солдат, охраняющих вход в город, но они остановили её. — Эй, куда прешь? Эти ворота только для высокородных лордов и леди и важных гостей короля, — рыцарь сплюнул, пытаясь разглядеть лицо Арлетт. — Мы важные гости короля, — отозвалась девушка, приоткрывая свое белое лицо. — Мое имя Арлетт, я дочь верховного вождя Амелла и приехала вместе со своими людьми на переговоры с королём. Рыцарь, застыв от удивления, не смог ничего ответить Арлетт. Казалось, он впервые видел северян и, как и хозяйка трактира, представлял их совсем другими. — Вы сможете провести нас к Его Величеству без лишнего шума? — спросила Арлетт бесстрастно и холодно. — Вам придется подождать. Король велел оповестить о вашем приезде для того, чтоб вас встретили рыцари его гвардии, — сглотнув, объяснил мужчина. — Так оповестите, — отозвалась она, спрыгнув со спины коня. Взяв своего скакуна под уздцы, она повела его в тень крепостных стен. Рыцарь как можно быстрее сбежал от общества хладнокровной северной принцессы, чтобы отправить весть королю о гостях, которых он ждал вот уже почти две недели. — Почему мы не заезжаем в город? — спросил Ланс, его серо-зеленые глаза были полны беспокойства. Арлетт едва заметно мотнула головой, пытаясь перейти с южного языка на северный. Иногда ей было сложно это сделать, поэтому она, нахмурившись, какое-то время внимательно смотрела на Ланса, пытаясь найти в своей голове нужные слова. — Они хотят оповестить короля о нашем приезде, — с некоторыми запинками заговорила наконец она. — Нам придётся подождать, пока за нами не приедут его рыцари. — А если это ловушка? — отозвалась Дайон обеспокоенно. Госс приобнял свою подругу, пытаясь её успокоить. — Не думаю, что южане станут рисковать, — хмыкнула Арлетт. Она старалась не подавать виду, что её одолевают те же сомнения, чтобы вселить уверенность в своих воинов. — Если с нами что-то случится, их земли дотла сожжёт мой отец, вы это знаете не хуже меня. Они, кстати, тоже это знают. Южане дрожат лишь от одного упоминания о нём — даже те, кто своими глазами северян не видел. Эта речь заметно добавила энтузиазма в их рядах. — Ты права, Арлетт, — спокойно выдохнула Дайон, крепче прижимаясь к Госсу. Они выглядели так гармонично, что притягивали к себе взгляд. Они были вместе, казалось, с самого рождения, будто бы их союз был благословлён богами. Госс, несмотря на то, что казался беспечным шутником, был одним из самых серьезных и опасных людей, которых встречала Арлетт, когда дело касалось защиты их племени и его семьи, в которую, несомненно, входила и Дайон. Несмотря на то, что его возлюбленной не требовалась защита, ведь Дайон, наравне с Арлетт, была одной из самых сильных женщин их племени, Госс всегда стремился уберечь её от всякой опасности. Их шутливые ссоры всегда смешили, а их нежные едва заметные прикосновения умиляли всякого, кто это заметит. Свои чувства они никогда не выставляли напоказ и никогда о них не говорили, но их мимолётные жесты, их нежные улыбки и влюблённые взгляды говорили сами за себя. У Арлетт защемило сердце. У каждого, кто пришёл с ней, были семьи, каждый из них любил и был любим, и, если она приведёт их к смерти на Юге, она себе этого никогда не простит. В своих раздумья она даже не заметила, как некоторые из отряда увлеченно о чем-то болтали. — …Всё же мне кажется, что эти холода не просто так наступили. Существует легенда о том, что такие бури приходят когда Мора, богиня зимы, и Вайерд, бог смерти, вновь воссоединяются в своём безжалостном танце. Многие века они проводят в разлуке, и всё это время царит лишь спокойствие, всё в равновесии, но лишь раз за все это время они позволяют себе близость, убивающую всех нас. Снежные бури и смерчи — дети, рождённые в их союзе. У них нет тел, нет имён и чувств, и всё, что они несут, — это зима и смерть, — говорил Ланс. Он был больше жрецом, чем воином, поэтому многое мог рассказать об их северных богах. Все слушали своего товарища, затаив дыхание. — Это грустная легенда, — заключила Дайон, устало выдохнув. — И для нас, и для богов. — Почему же для богов? — поинтересовалась Арлетт, вдруг подав голос. — Только раз во много веков они могут ненадолго позволить себе коснуться тела любимого лишь потому, что эта близость ведёт к смерти и разрушениям, чего боги допускать не должны. Вечная история о вечных страданиях и любви, которой быть не должно. Это грустно, — объяснила Дайон, сильнее обняв Госса, будто бы ища у него утешения. — Может, это страсть? Может, они просто нестерпимо хотят друг друга? — спросила Элиан шутливым тоном. — Ждала бы ты несколько веков кого-то для того, чтоб его трахнуть? — поинтересовался Матис, вопросительно изогнув одну бровь. — Думаю, нет, — хмыкнула Элиан. — А я бы ждал, если бы это была ты, — самодовольно усмехнулся он, и девушка ударила его кулаком по плечу, изобразив гримасу недовольства на своем лице. — Ещё хоть одно слово, и топор окажется не на моем поясе, а в твоей голове, — прошипела Элиан, из-за чего Матис ещё больше расхохотался. — Я готов на некоторые неудобства ради… Он не договорил, услышав стук копыт по мощёным камнем улочкам Тиллии. Все устремили свои взоры на ворота, из которых буквально через пару мгновений появился целый отряд рыцарей в доспехах. Их лидер, остановившись возле хранителя ворот, уточнил кое-что и только после этого подъехал к северянам. — Принцесса Арлетт. — Он склонил голову в знак почтения перед дочерью вождя Амелла. — Я отведу вас к королю. — Вы знаете мое имя, но я не знаю ваше, — неизменно холодный голос Арлетт звучал уверенно. — Перед вами верховный канцлер Эстера, главный советник короля, лорд Николас Моретти, — возвестил один из рыцарей, прибывших с ним. Лорд Николас Моретти не был высоким, и Арлетт казалось, что он может быть даже немного ниже неё. Он казался безмятежным, но она ясно видела в его карих глазах презрение не только к ней, но и к её народу. Его пухлые губы были плотно сжаты, прямой нос горделиво вздернут, будто бы он считал себя выше их всех. Арлетт молча запрыгнула в седло, отдав команду остальным сделать то же самое. — Думаю, нам с вами стоит поторопиться, милорд, — проговорила Арлетт, приблизившись к Николасу. — Не стоит заставлять короля ждать. Тёмные, почти чёрные глаза верховного канцлера встретились с холодными серыми глазами Арлетт. Они казались безжизненными, но словно бросали вызов южному лорду. Он, потянув поводья, направился обратно к центральным воротам вместе со своими рыцарями. Арлетт ехала рядом с ним. — Ваше произношение… Кто вас научил нашему языку? — неожиданно спросил лорд Николас, прерывая тишину. — Вы говорите как высокородная леди, пусть и с северным акцентом. Казалось, этот вопрос очень сильно интересовал верховного канцлера. — Моя мать научила меня. Разве вы не слышали о том, что мой отец взял себе в жёны южанку? — северянка позволила себе полуулыбку-полуухмылку. — Слышал, но не думал, что он посмел взять себе в жёны девушку из богатой семьи какого-то лорда. Не скажете мне её имя, Ваше Высочество? — казалось, он насмехался, называя Арлетт принцессой. — Конечно, милорд. Имя моей матери — леди Констанция Донатти, — безмятежно ответила она, внимательно наблюдая за реакцией верховного канцлера. Он не скрыл своего удивления под маской напыщенности и высокомерия. Свой путь они продолжили молча, что позволило Арлетт лучше разглядеть улочки Тиллии. Ухоженные, мощёные белым камнем, они тянулись к королевскому дворцу. Тут и там она слышала звуки молота кузнеца, чувствовала запахи свежеиспеченных булочек. На каждом углу находились ткацкие, гончарные и кожевенные мастерские. В столице кипела жизнь, и выглядела она намного лучше, чем жизнь в деревнях, через которые они проезжали. Немудрено, что все съезжаются в столицу для того, чтоб работать в лучших условиях, чем на полях под палящим солнцем. Вскоре показался королевский дворец. Он был сделан из того же белого камня, что и весь город. Не раз она слышала, как в трактирах его называли Белым замком, но не понимала, почему. Сейчас же, глядя на высокие стены и видневшиеся за ними пики башен, она щурилась от того, что глазам было больно смотреть на белоснежные, будто светящиеся стены дворца. Северная делегация вместе с южанами подъехала к единственному входу в замок по каменному мосту. Решётка была поднята, но вход охраняли несколько рыцарей. Они пропустили лорда Николаса, поклонившись ему. На Арлетт они глядели, не скрывая любопытства, но лицо её было закрыто капюшоном накидки, поэтому можно было рассмотреть лишь выглядывающие наружу темные локоны волос, отливающие медью на ярком южном солнце. — Ваших воинов разместят в казармах, — тихо проговорил лорд Николас. — Вам же подготовили покои в королевской башне. Арлетт плотно сжала тонкие губы. Она надеялась, что сможет быть рядом со своими людьми, но отказ от приглашения короля был сродни оскорблению всей королевской семьи. — Как скажет Его Величество, — отозвалась Арлетт как можно бесстрастнее. Казалось, лорда Николаса забавляло то, что северянка ещё ни разу не позволила себе хоть мало-мальскую эмоцию, кроме одной лишь ухмылки. — Когда я смогу с ним встретиться? — А вы не планируете у нас задержаться? — вновь насмешка с его стороны. Он будто играл в игру, правила которой знал только он один. — Думаю, ваше солнце будет против, — заметила Арлетт. Это, казалось, должно было быть шуткой, но холодный голос северной принцессы всё портил. — Поэтому вы все прикрываете лицо? — поинтересовался верховный канцлер. Его карие глаза вновь принялись осматривать Арлетт, но его взору пристала лишь малая часть её лица. Он увидел тонкие, плотно сжатые губы, которые казались бесцветными, и лишь немного её белой гладкой кожи. — Возможно, — неопределённо ответила она, будто показывая, что разговор окончен. Говорить с верховным канцлером Арлетт совсем не хотелось. Она пыталась отвечать односложно и задавать простые вопросы, ведь ей всё ещё было тяжело общаться на языке, который, хоть и был таким же родным, как и язык северян, всё же оставался таким чужим и непонятным. Они остановились у конюшен, и весь отряд спешился. Лорд Николас отдал приказ напоить и накормить лошадей, а также отвести отряд Арлетт отдохнуть. — Я отведу вас к королю, — проговорил лорд Николас у самого уха Арлетт. Она еле заметно вздрогнула. — Могу я взять с собой несколько человек для сопровождения? — спросила она, развернувшись к верховному канцлеру. — Как вам будет угодно, — он хитро сощурил глаза. Северянка, обернувшись, посмотрела на тех, кто ещё не ушёл в казармы. Остались лишь Элиан, Дайон, Госс и Матис. Они обеспокоенно смотрели на Арлетт, не смея уйти, пока она лично их не отпустит. — Хотите взглянуть на короля? — обратилась она к своим друзьям, и с губ её сорвался смешок. — А нас разве пригласили? — усмехаясь, спросил Госс. — Не боишься меня туда пускать? Мои шаловливые руки довольно быстры. Дайон подтвердит. Он выглядел самодовольно ровно до того момента, пока не получил подзатыльник. — Золотце, ты ревнуешь меня к другим драгоценностям? Не беспокойся, ты мой самый ценный алмаз, — он притянул возлюбленную ближе к себе, за что получил кулаком под дых. Он тут же закашлял и хотел было ещё что-то сказать Дайон, но его перебили: — Тебе лучше заткнуться, Госс, у Дайон хорошо поставлен удар, ты это знаешь даже лучше меня, — голос Элиан звучал шутливо, но все знали, что это правда. Возлюбленная Госса была одной из тех, с кем не стоило вступать в рукопашный бой. — Я думаю, вам стоит поторопиться, Ваше Высочество, — услышала она у своего уха голос верховного канцлера. Рефлекторно вытащив из-за пояса свой топор, она приставила его к шее лорда Николаса. — Вам… Вам лучше так не… не делать, милорд, — проговорила она, вновь пытаясь как можно быстрее переключиться с одного языка на другой. Язык заплетался, мысли путались. — Прошу прощения, — она убрала оружие обратно, но на шее южанина проступила кровь. Он достал платок из кармана и быстро вытер красные капли с кожи. Лицо его было бесстрастным, будто бы ничего не произошло. — С вами опасно шутить, принцесса, — хладнокровно отозвался он. Арлетт так хотелось в сердцах крикнуть «Я не принцесса!», но терять самообладание было нельзя. Всякий раз, когда к ней обращались как к дочери короля, это выглядело как насмешка. Высокомерие южан раздражало даже больше их страха, но Ари подавляла в себе всякие эмоции, которые могли плохо сказаться на их миссии. Если уж она не справится, то это будет не её вина. Когда-то в Арлетт бушевало много чувств, которые были сильны, словно снежная буря, которая с годами медленно стихала, превращаясь в легкий снегопад. Она была способна на искреннюю дружбу и чистую любовь, но, чем больше времени проходило со смерти матери, тем больше ей казалось, что эта часть внутри неё умирает, оставляя лишь лед и камень. Лорд Николас повёл Арлетт и её спутников к тронному залу, который являлся сердцем Белого замка. Северянка с интересом рассматривала внутренний двор, который был разделён на четыре части. Одна из них была предназначена для занятий королевских рыцарей, и Арлетт сразу же обратила на них внимание. Их движения были довольно вялыми, атака затянутой и безрезультатной, а защита являла собой жалкое зрелище. Рыцари ни на что не годились, и устрашал лишь внешний вид их доспехов, который на войне не спасет даже от обычной атаки. В этой же части двора располагались конюшни, псарни и арсенал. Вторая часть королевского дворца была, похоже, предназначена для приёмов. Тут находился тронный зал, обеденный зал и кухни. Третья часть была полностью усеяна башнями с покоями постояльцев королевского двора. Главной среди всех была королевская башня, величественно возвышавшаяся над остальными. Четвёртой же частью были сад и королевская оранжерея. Всё это Арлетт увидела лишь мельком, идя вместе с лордом Николасом к тронному залу, где, как он объяснил, сейчас проходил приём крестьян и знатных лордов, уповавших на королевское правосудие. На него в какой-то мере уповала и Арлетт. Лорд Николас остановился перед массивными деревянными дверями, у которых вновь стояли двое рыцарей. — Вы и ваши спутники должны сдать оружие, — возвестил верховный канцлер. Северянка передала его приказ остальным. — Что?! Сдать оружие?! — возмутилась Элиан, но Арлетт успокоила её жестом. — Все сдайте оружие, но оставьте по кинжалу. Я знаю, вы все их прячете где-нибудь. Элиан, спрячь под накидкой свой лук и несколько стрел. Как только мы зайдём — найди удобное место, откуда можно будет прицелиться в короля. Если вдруг нам будет грозить опасность, то им она тоже будет грозить, — спокойно проговорила она. Все кивнули, соглашаясь с планом. Они поочередно снимали мечи с поясов, отдавая их рыцарям и для убедительности вытащили пару спрятанных кинжалов, оставив минимум по одному у себя. Арлетт сняла с пояса два топора и, вручив их в руки южан, тихо произнесла: — Очень надеюсь на то, что с ними ничего не случится, — в её голосе не было угрозы, но всё же эти слова звучали угрожающе. Топоры были сделаны из тонкой, но очень прочной стали, отливавшей синим на солнце. Эти переливы заинтересовали верховного канцлера, но, встретившись взглядом с Арлетт, он отвернулся, делая вид, что совсем не топоры разглядывал. Когда оружие было сдано, массивные двери отворились. Рыцари, охранявшие их, чуть подвинулись, дав дорогу северянам, которых вёл лорд Николас. Он шёл впереди, и Арлетт, глубоко вздохнув, сделала шаг в тронный зал.