Королева Юга

Скакали они долго, и Констанция даже потеряла счёт времени. Лишь однажды она оглянулась, чтобы в последний раз взглянуть на свой дом, но увидела лишь целую орду северян, скачущих вслед за ними. Где-то вдали поднимались клубы дыма от подожжённых деревень, и Констанция отвернулась, чтобы вновь не заплакать. Лишь одно утешало — северянин сдержал своё слово, и, в зависимости от того, как поведет себя Констанция, её семья больше не будет атакована иверскими варварами. Они остановились только тогда, когда луна была уже высоко над землёй. Северянин спрыгнул с лошади и протянул Констанции руку, чтобы помочь ей, но она, хмыкнув, попыталась слезть самостоятельно, и её нога предательски соскользнула. В итоге девушка лежала в пыли и грязи, слыша тихий смех северянина. — Леди нуждается в помощи? — навис над ней он, но она, быстро встав и отряхнувшись, гордо вскинула подбородок и прошла мимо него. Он ещё сильнее рассмеялся, но Конни даже не обернулась, уходя куда-то в кусты. — Чёртов северянин, будь он неладен, — бурчала она себе под нос, сев у какого-то дерева. Вся ситуация казалась ей страшным сном, в который она никак не могла поверить. Констанция, прижав колени к груди, лишь сейчас позволила себе слёзы. Она понимала, что больше не увидит ни отца, ни мать, ни своих братьев, а про родной дом ей и вовсе придётся забыть. Какое-то время она сидела в одиночестве, слушая, как северяне разбивают лагерь, разводят огонь, как они смеются, разговаривая о чём-то. Конни понимала лишь обрывки слов: жители северных земель говорили слишком быстро. — А где твоя южанка, Амелл? — услышала вдруг она женский голос совсем близко, в нём слышалась насмешка. — Гордо ушла в кусты, — хмыкнул северянин; послышался тихий женский смех. — А ты прервал атаку из-за этой южной шлюхи, — сплюнул кто-то. Похоже, говоривший был явно в ярости от того, что Амелл это сделал. — Тебе не стоит забывать, кто тут вождь, — проговорил он, и в его голосе слышался металл. Он не угрожал, но тот холод, который сквозил в каждом его слове, заставил Констанцию вздрогнуть. Она медленно встала и, прислонившись к дереву, продолжила слушать. — Я думаю, у нас было достаточно добычи. — Но ещё чуть-чуть, и мы разграбили бы настоящий замок! Там были сокровища, которых нам в обычных деревнях не достать! — продолжал возмущаться кто-то, но Конни не посмела выглянуть из-за ствола, чтобы увидеть его лицо. — У нас было огромное преимущество, которым ты не воспользовался из-за какой-то девки. Да ты ими никогда не пользуешься, даже если и девки-то с милым личиком нет! — А что было бы потом? — Констанция могла лишь представить взгляд Амелла в этот момент. Серые, будто бы неживые глаза могли заставить дрожать кого угодно. — Если мы отберем у них всё, то что будет потом? Констанция позволила себе немного выглянуть. Амелл, встав, вплотную подошёл к своему другу, который, хоть и был крупнее своего вождя, отступил назад. — Я надеюсь, ты понимаешь, что, если мы будем выжигать их земли дотла и отбирать все, в следующий раз у нас будет добычи намного меньше, чем то, на что мы рассчитываем. Забирая лишь столько, сколько нам нужно, мы поддерживаем какой-никакой, но баланс. Констанция вся затряслась от гнева. — Баланс?! — гневно воскликнула она, выйдя из-за дерева. Янтарные глаза южанки будто пылали от гнева. — Да вы просто жалкие воры, которые не могут ничего, кроме грабежей и убийств! Только выйдя, она поняла, что совершила огромную ошибку. У костра, вместе с Амеллом, сидело ещё около шести человек, которые уставились на маленькую южную девчонку. Констанция не вышла ростом, поэтому, стоя сейчас напротив их вождя, она выглядела как минимум нелепо, едва доставая до его плеча своей макушкой. Вождь повернулся к ней, смотря на неё с едва скрываемым любопытством. — А я думал, что ты уже убежала домой, — хохотнул он. — У нас был уговор, — сквозь стиснутые зубы процедила она, смотря в глаза Амелла с ненавистью. Это, казалось, забавляло его ещё больше. Северяне начали переглядываться, будто не понимая, о чём вообще идёт речь и почему южанка говорит на их языке. — Не боишься, что я не сдержу слово? — поинтересовался северянин. — Ты об этом горько пожалеешь. — Констанция гордо вздернула нос. Амелл медленно приблизился к ней, и она инстинктивно отступила назад. Холодный взгляд его серых глаз заставил её вздрогнуть. — Не стоит кидаться угрозами, если не сможешь их воплотить, — тихо проговорил он. — Особенно, если боишься того, кому угрожаешь. Он продолжал наступать, и Констанция, уперевшись спиной в дерево, поняла, что она в ловушке. Девушка невольно сглотнула, когда Амелл вплотную к ней подошел и приблизил своё лицо к её. Конни чувствовала на своих губах его горячее дыхание, но от одного только взгляда всё леденело внутри. — Я тебя не боюсь, — прошептала она и с размаху дала северянину звонкую пощёчину. Он отступил на шаг, прижав ладонь к своей щеке. — Тебе лучше сдержать своё обещание, иначе ты не уснёшь без кинжала под подушкой. Констанция, гордо вздернув подбородок, развернулась и намеревалась уйти, как услышала за спиной мужской смех. — Ладно, Амелл, девка стоила того, — рассмеялся северянин, который буквально некоторое время назад спорил со своим вождём. За ним рассмеялись и остальные. Констанция, плотно сжав от негодования свои пухлые губы и демонстративно громко топая, удалилась под заливистый смех Амелла и его друзей. — Да как они смеют! — возмущалась она на родном языке, сев на какое-то бревно вдали от костров. Только сейчас Констанция осознала, насколько же холодной была ночь. Она, обняв себя за плечи, задрожала, ведь лёгкое шёлковое платье едва-едва спасало от пробирающего до самых костей ветра. Подойти к одному из костров ей не позволяла гордость, как и попросить какую-нибудь накидку для того, чтобы согреться. Отовсюду были слышны разговоры, заливистый смех и стук деревянных ложек о тарелки, от чего Конни сглотнула. В животе предательски заурчало. — Только не сейчас, — застонала она, сползая на холодную землю. Вновь прижав колени к груди, она пыталась справиться с нарастающей болью в желудке, возникшей от голода. Так она вскоре и уснула, прислонившись к одинокому бревну. Мрак окружал Констанцию, которая всё бежала и бежала, слыша где-то вдалеке рыдания матери: — Нет, только не Конни! — кричала леди Кармина, пока не охрипла. Лишь на долю секунды Констанция увидела образ матери, пока он полностью не испарился. — Не стоит кидаться угрозами, если не можешь их воплотить, — услышала она где-то у своего уха голос Амелла, такой холодный и пронизывающий до костей — будто зимний ветер. Все голоса перемешались, и лишь некоторые из них Констанция могла различить. Она слышала яростный голос отца, призывающий найти и покарать северян, слышала плач и причитания матери, слышала выкрики братьев, которые с ненавистью отзывались о варварах, и холодный голос Амелла, завлекающий её в самую бездну. Конни будто всё ещё чувствовала его горячее дыхание на своих губах и тот животный страх, который она ощущала, смотря в его блеклые, будто бы безжизненные, глаза, что были похожи на маленькие льдинки. Констанция резко открыла глаза, когда до её слуха донеслись крики северян, ржание лошадей и звуки какой-то возни. Первое, что заметила Конни после пробуждения, — она не чувствовала холода, потому что кто-то по доброте душевной укрыл её меховой накидкой. Спать под ней было тепло и уютно, но, конечно, землю и плащ не сравнишь с периной, на которой она спала дома. — Ты кричала, — вдруг услышала она справа и медленно повернулась на источник звука. Ночь была просто ужасной — всё тело болело, а голова раскалывалась на части от всего того, что она пережила. — Приснился кошмар? — в голосе Амелла не слышалось насмешки, казалось, его действительно заботило это. — Да, — коротко ответила она, осматривая северянина взглядом своих янтарных глаз. — Ты. Констанция медленно встала и, отряхнув накидку, протянула её вождю северян. Взгляд его мигом будто бы заледенел, от чего девушке стало не по себе. — Не стоило беспокоиться, — проговорила она, пытаясь отдать накидку вождю, но тот, встав, лишь резко ответил: — Оставь себе. Она скоро тебе пригодится, потому что твои шелка от холода не спасут. Констанция вздрогнула от того, насколько быстро сменился настрой Амелла. Она буквально на секунду пожалела о сказанном, но это чувство быстро прошло. «Он это заслуживает. Он пришёл в твой дом, уничтожил его и похитил тебя. Он это заслужил, Конни, даже не смей думать, что он достоин хорошего отношения!» Лишь когда он прошёл мимо неё, она заметила на его щеке красный след от её ладони. Она сконфуженно отвела взгляд, стараясь не смотреть на лицо Амелла, и он, заметив это, бросил через плечо: — Не отводи взгляд, ты должна гордиться тем, что сделала, — его голос звучал ровно, и Конни не могла понять того, что на самом деле чувствовал северянин. Это насмешка? Или, может, ирония? Для южанки Амелл оставался загадкой, и ответ был спрятан за непробиваемой маской безразличия и равнодушия. Холодный утренний ветер пронизывал тело южанки, и та, надев меховую накидку, укуталась в неё как можно плотнее. Гордость пришлось отбросить куда подальше, — она её не согреет на севере… и не накормит. Живот Констанции на мысль о еде отозвался протяжным урчанием. Она глубоко вздохнула, надеясь, что потерпит до следующей стоянки. Вскоре северяне были готовы продолжить путь, и Конни, подойдя к Амеллу, который возился с седлом на своём скакуне, тихо прошептала: — Отпусти меня, я тебе ни к чему, — ее голос был полон мольбы, но северянин не внял им. — Ты сама сказала про уговор. — Он, развернувшись к ней, ухватил её за талию и посадил на спину лошади. — Надеюсь, ты сегодня руки распускать не будешь, чтоб мне не пришлось везти тебя связанной, — хмыкнул он, и кто-то рядом с ним хохотнул. Северянин грациозно запрыгнул в седло и, дав команду своим воинам, рысью поскакал вперед. Орда северян двинулась за ним. Они ехали медленно, что позволило Констанции рассмотреть не только пейзажи вокруг, но и спутников вождя. Шестеро, что вчера сидели с ними у костра, тенью следовали за ним, не отставая ни на шаг. Она сразу заметила двоих — девушку и парня — разговор с которыми Конни услышала накануне. Девушка была настоящей северянкой — высокой, светловолосой и зеленоглазой. Её лицо было узким, кожа бледной и тонкой, да и сама она была хорошо сложена. Настоящая красота, которой не встретить в Эстере. Она ехала по левую сторону от Амелла с двумя мечами на поясе. По правую же сторону ехал парень, который вчера спорил с Амеллом по поводу отступления. Он был хоть и ненамного выше своего вождя, но намного крупнее. Его рыжие волосы развевались на ветру, а серые глаза, точно такие же как у Амелла, без интереса разглядывали окружающую его обстановку. Его лицо было чем-то похоже на лицо вождя — такие же чётко очерченные скулы, узкое длинное лицо, прямой нос и тонкие полупрозрачные губы. — Я так и не узнал твоё имя, — вдруг проговорил Амелл после воистину долгого молчания. Конни, отвлекаясь от рассматривания его соратников, повернула к нему голову. — Констанция, — тихо проговорила та, еле выглядывая из-за его плеча, чтоб взглянуть прямо в глаза. — Значит, Констанция, — будто бы пробуя на вкус имя южной леди, нарочито растягивая гласные, говорил Амелл. — Твоё имя я знаю, Амелл, — ещё тише проговорила девушка, вновь прячась за спиной северянина. — Кому-то стоит меньше подслушивать, — заметил он, лишь на пару мгновений взглянув на Констанцию. — Раз ты уже знаешь моё имя, то тогда я тебя познакомлю с моими людьми. Это Реми, — он указал на парня справа, — мой младший брат. А слева от меня — Лианн, моя подруга и соратница. Одна их лучших женщин-воинов нашего племени. — Ты вчера нехило моему братцу влепила, — подмигнул ей Реми и расхохотался. — Я ещё не встречал таких южанок: обычно они только кричат и убегают, — он помолчал, а затем добавил. — И не говорят на нашем языке. Где ты его выучила? — Некоторые северяне не только предпочитают мир, но ещё и торгуют с нами. Вот я и выучила ваш язык для того, чтоб помогать отцу вести торговлю, — хмыкнула Констанция. Она говорила на языке северян легко и непринужденно, словно это был её родной язык, но южное смягчение некоторых букв выдавало её с головой. Конни хотела добавить что-то ещё, но промолчала, не желая навлечь на себя гнев вождя. Девушка понимала, что раз он сдержал своё слово, значит, всё остальное зависит от неё. — Так ты торговка? — спросила Лианн, на что Конни невесело рассмеялась. — Мой отец — один из богатейших лордов пограничных земель. С вашей стороны было бы логичнее просить за меня выкуп, а не везти на север. — Констанция выглянула из-за плеча Амелла, чтоб посмотреть на его реакцию, но его лицо, словно каменное изваяние, было таким же безмятежным, как и прежде. — Это решает вождь, а не мы, — отозвался Реми. — Но, будь ты моей добычей, я бы тебя тоже на север повез, — парень вновь расхохотался, но Лианн эти шутки совершенно не нравились. Она с ненавистью уставилась на Реми, но тот хохотать не перестал. Затем взор её голубых глаз обратился к Констанции, однако теперь он выражал лишь презрение. Вдруг лошадь резко остановилась, и Конни, обняв Амелла, всем телом прижалась к нему. Она почувствовала, как он весь напрягся, и тут же отпрянула. — Я не хотела, — быстро проговорила она, как бы оправдываясь. С губ Амелла сорвался смешок, и Конни ударила своим маленьким кулачком его по спине. — Ты специально, да?! — начала возмущаться она, когда вождь северян сразу же продолжил путь. — Неудобно, когда ты сидишь на другом конце лошади, — продолжал смеяться он. — А ты бы не подвинулась ближе при других обстоятельствах. Реми смеялся вместе с братом, а вот Лианн… Если бы взглядом можно было убивать, Констанция умерла бы уже трижды. Конни не смотрела на Лианн, но она буквально чувствовала всю ненависть северянки к ней. Ехали они весь день, делая короткие остановки, чтобы напоить и накормить лошадей. Сами северяне тоже перекусывали, но вновь проснувшаяся гордость Констанции не позволяла ей присоединиться к их трапезе. Она изредка лишь пила воду и старалась не думать о боли, которая сковывала всё тело. Орда северян остановилась только тогда, когда взошла луна. Амелл спешился и помог Констанции слезть со спины своего скакуна. Она, казалось, была недовольна этим. — Я могла и сама, — пробубнила она, скрестив руки на груди. — В прошлый раз, когда ты делала всё сама, ты валялась в грязи, — заметил Амелл, и в глазах его засверкали искорки задора. Констанция его забавляла, и это разозлило её ещё больше. — Я лучше буду валяться в грязи, чем приму помощь от тебя, — она вновь гордо вскинула голову и прошла мимо него, но он схватил её за запястье, не позволяя отойти далеко. — Твоя гордость погубит тебя на севере, — проговорил он, и голос его звучал очень убедительно. — Я сдержу своё слово, но сдержишь ли ты своё? — Я обещала поехать с тобой, но не обещала быть покорной или не умереть от голода или холода. — Конни взглянула на вождя из-под чёрных пушистых ресниц; её янтарные глаза горели уверенностью. Она попыталась вырваться, но Амелл держал слишком крепко. — Лучше не делай глупостей. — Он отпустил её, и Конни отступила на шаг. — Глупость сделал ты, сделав меня частью сделки. — Она сжала руки в кулаки. — Если захочешь меня взять, тебе придется использовать силу. Он молчал, его серые глаза были будто бы пусты. — Если бы я хотел тебя изнасиловать, я бы сделал это на глазах у твоей матери. — Его взгляд бросал в дрожь. Он не двигался, и лицо его не выражало ничего. Констанции лишь приходилось гадать, что было на уме у вождя северян. Он отвернулся и, направившись к костру, который уже разожгли, бросил через плечо: — Возьми коня и поезжай домой, — голос ничего не выражал, но Конни смогла почувствовать толику разочарования. — Я не трону ни тебя, ни твою семью, ни твои земли. Он попытался быстрее удалиться и оставить Констанцию одну. Она, сильнее закутавшись в меховую накидку, отвернулась от Амелла и от костра, за которым вождя с радостью встретили. Отовсюду вновь послышался хохот, радостные голоса и стук деревянной утвари. Девушка пыталась судорожно обдумать то, что произошло. Он её отпустил, так что ей мешает сейчас запрыгнуть на коня и ускакать как можно скорее домой? Констанция вновь взглянула на Амелла, но он делал вид, что её не существует, будто бы она уже далеко отсюда. Конни схватилась за седло, желая запрыгнуть в него, но замерла, будто бы пораженная молнией. Она сейчас находится в самом сердце племени, которое столько лет разоряет её родные земли, и вождь этих варваров явно в ней заинтересован. «А если… Если я смогу убедить его прийти к миру? Что, если…» Мысли путались в голове, но ясно было одно — она хотела остаться не только ради своей семьи, но и ради своего народа. Нельзя позволить северянам разрушать их дома и отнимать самое дорогое и ценное. Конни отпустила седло и, развернувшись к костру, медленно зашагала к нему. Вокруг все будто бы замерли, наблюдая за её размеренным шагом. Амелл поднял глаза, едва скрывая удивление. — У вас не найдется лишней тарелки? Я немного голодна, — тихо отозвалась Конни, смотря своими янтарными глазами прямо в серые глаза вождя. Ранее казавшиеся пустыми, они будто в мгновенье оживились. — Думаю, найдётся, — после нескольких секунд молчания произнес он. Констанция села подле него, и он протянул ей какую-то мясную похлебку. — Не так шикарно, как ваша южная еда, но с голоду не умрёшь. — Это уже радует, — впервые улыбнулась Конни, и на щеках её появились ямочки. Амелл замер, увидев очаровательную улыбку Констанции. — Приятного аппетита, — обратилась она ко всем и принялась за трапезу. Некоторые из товарищей Амелла изумленно кивнули, некоторые смотрели с лёгким презрением. И лишь один взгляд был полон всепоглощающей ненависти.