Королева Юга

— Нам нужно отказать северянам, — послышался тихий голос лорда Николаса. Он сидел за письменным столом, смотря на сновавшего туда-сюда короля. Дамиан пребывал в глубоких раздумьях, всё ещё не отойдя от того спектакля, который устроила Арлетт со своими валькириями. — С этими варварами мы не можем иметь ничего общего. Королева, сидевшая в кресле прямо напротив лорда Николаса, вопросительно изогнула бровь. Уголки её губ едва дёрнулись в снисходительной улыбке. — Думаю, вы не видите всей ситуации, лорд Николас. — Женщина обвила своими тонкими пальцами кубок с вином и, поднеся его к своим алым губам, сделала пару глотков. — Каждая северная воительница стоит минимум трёх наших рыцарей. Сделаем скидку на мужчин, которые, например, будут стоить пяти. А теперь посчитайте, милорд, сколько людей насчитывает орда вождя Амелла и сколько насчитывает наша армия, а затем сравните их. Думаю, вы удивитесь полученному результату. Верховный канцлер повернул голову к королеве Донателле, и взгляд его выражал пренебрежение. — Ваше Величество, вы всего лишь женщина, которая не смыслит… — Я ваша королева, лорд Николас, имейте хоть каплю уважения и закройте свой рот. — Королева Донателла поставила кубок обратно на стол, смотря своими чёрными, словно ночь, глазами на советника своего сына. Повисло молчание, прерываемое лишь шарканьем туфель короля по мягким коврам его комнаты. Королева Донателла Монтанелли, несмотря на свой возраст, все ещё была очень красивой, по меркам южан, женщиной. Гладкая оливковая кожа, тонкие изящные брови, пухлые алые губы, аристократичные черты лица, прямой нос и высокий лоб — всё это было достоинствами королевы-матери. Её августейший образ омрачали лишь морщины вокруг глаз, на лбу и около уголков рта и проседь в её чёрных, как смоль, волосах. — Вам лучше принять предложение вашего дяди и жениться на своей кузине, — подал голос лорд Николас. — Тогда мы сможем объединиться и разгромить армию северян. Королева Донателла хрипло рассмеялась, и в смехе этом совсем не было веселья, лишь горечь. — Моего брата не останавливает от набегов на наши земли даже то, что королева здесь я. Лорд Николас, вы действительно думаете, что он не будет больше грабить наши земли, если его дочь станет королевой Эстера? — Женщина отвернулась от верховного канцлера и обратила свой взор к сыну. — Дамиан, будь благоразумен, прими предложение северян. Если их орда присоединится к нашим воинам, мы будем не только самым богатым государством на континенте, но ещё и самым защищённым. Мы не будем терять наших воинов, если за нас будут сражаться они. Хорошая сталь, продовольствие и небольшая полоса пограничных земель — не такая уж и высокая цена за то, чтоб сохранить своё богатство. Она чувствовала, как гнев закипал в советнике её сына, и знала, чем он был вызван. Северная принцесса показала себя во всей красе не только как воин, но и как дипломат. Полностью контролируя себя, она держалась более чем достойно, не позволив себе ни одной лишней эмоции даже в бою. Если она станет королевой, она будет опасным противником для Николаса, который и так слишком долго боролся за распространение своего влияния на решения короля. Донателла проиграла ему в том бою, но эту войну она не проиграет, если введёт в игру новые фигуры. В этот раз пешка дойдёт до конца и вернётся ферзь — Арлетт, северная принцесса, дочь северного вождя Амелла и какой-то южной леди. — Я слышала, что она дочь знатной Эстерской леди. Вы ведь знаете имя её матери, не так ли, лорд Николас? — королева повернулась к верховному канцлеру, который изо всех сил старался сохранить безмятежное выражение лица. Королева Донаттела знала ответ, но хотела, чтобы эти слова были произнесены самим верховным канцлером. Ей нравилось одерживать над ним пускай и маленькие, но победы. Частенько это отрезвляло разум лорда Николаса Моретти, считавшего себя самой влиятельной и непобедимой фигурой Эстера. — Да, — сухо отозвался он, чувствуя, что загнан в ловушку. — Леди Констанция Донатти. Королева Донателла победно улыбнулась. — Её кровь принадлежит не только известному, но и богатому дворянскому роду, Дамиан. Пускай всего лишь наполовину, но всё же. Ты знаешь, что семья Донатти вот уже более двадцати двух лет ни разу не была разграблена северянами. Их земли процветают, их богатство только растёт. И даже корона иногда берёт у них в долг. Как ни крути, но брак с северянкой нам выгоден со всех сторон. — Женщина встала и, подойдя к сыну, обхватила его лицо своими ладонями. — Подумай об этом, милый. Твой отец поступил бы точно так же, если бы такое предложение поступило. Он взял меня в жены, но что с того, если мой брат всё равно грабит наши земли и убивает наших людей? Король Дамиан беспомощно смотрел в глаза матери, раздираемый между ней и лордом Николасом. Донателла знала: её сын всегда был слишком слаб для того, чтобы править. Ему было легче скинуть все государственные дела на неё или лорда Николаса, чтобы пойти развлекаться со своими фаворитками, выпивать или выезжать на охоту. Дамиан никогда не был хорошим королём… и, вероятно, никогда им не станет. Королева Донателла отпустила сына и, повернувшись к лорду Николасу, тихо произнесла: — Думаю, нам с вами лучше оставить короля, лорд Николас. Это решение должен принять он сам. Женщина знала, на что давить и за какие ниточки дёргать. Дамиана всегда оскорблял хотя бы намёк на то, что решение принимает не он, поэтому верховный канцлер изворачивался как мог, лишь бы внушить королю, что принятое решение принадлежит только ему и никому другому. Поэтому сейчас лорд Николас, кивнув, молча встал и направился к выходу из королевских покоев. Королева Донателла вышла сразу за верховным канцлером, оставляя Дамиана наедине со своими мыслями. Как только массивная дверь закрылась, лорд Николас, больно схватив её за запястье, повёл дальше от королевских стражников. Королева Донателла не возмущалась, лишь покорно шла за ним, пытаясь как можно быстрее перебирать ногами, чтобы не отставать от верховного канцлера. Стоило им только повернуть за угол, как мужчина толкнул королеву к стене и навис над ней, не давая возможности даже подумать о побеге. — Вам лучше не лезть в это, Ваше Величество, — с угрозой в голосе проговорил он. Королева Донателла улыбнулась ему, как улыбаются победители проигравшим. — Вы почувствовали угрозу, милорд? — она, казалось, издевалась над ним. — Это вам лучше не лезть. То, что вы носите титул верховного канцлера Эстера, не даёт вам полную власть. Я дочь одного короля и сестра другого. Я жена одного короля и мать другого, а вы как были жалким выскочкой, так им и останетесь. Она хотела толкнуть лорда Николаса в грудь, но он, перехватив её руки, больно сжал запястья. Наклонившись к Донателле и прижав её к стене, он прошептал ей на ухо: — Я вижу, вы очень сильно хотите вернуть своё былое влияние и вновь править, но этому не бывать, Ваше Величество. Даже если король решит жениться на северянке, я её уничтожу, а затем уничтожу и вас. Я буду с наслаждением смотреть, как вы преклоните предо мной свои колени, чтоб молить о пощаде, но знайте, что, независимо от того, какими сильными будут ваши мольбы, как сильно вы сотрёте свои колени, я всё равно отправлю вас на плаху, предварительно пустив вас, голую, как шлюху, по улицам Тиллии, — его голос был полон яда. Он будто упивался своей фантазией. Королева пыталась сохранить самообладание, но желание ударить наглеца, а затем отправить его гнить в темницах под замком было слишком сильно. Он, отпустив запястья королевы, развернулся и зашагал прочь, не давая Донателле даже шанса ответить ему. Она лишь провожала его взглядом, полным ненависти. Как только лорд Николас скрылся за поворотом, королева Донателла прижалась к стене спиной и, медленно сползая по ней, закусила губу как можно больнее, чтобы не расплакаться. Обида, ненависть и горечь смешались во что-то одно, чему она не могла дать название, но именно это сподвигло её немедленно встать и, гордо вздёрнув подбородок, направиться прямиком к северной принцессе. Желание уничтожить советника и, по совместительству, лучшего друга её сына, словно пламя в лесу разрасталось внутри Донателлы настолько стремительно, что она даже не подумала над тем, что скажет северянке. Она лишь понимала, что предложить ей союз уже сейчас было необходимо. Если Николас хоть на секунду отбросит свою гордость и поймёт, что Арлетт можно превратить в своего соратника, то королеве Донателле придётся доживать свой век где-то далеко от дворца, куда сошлёт её сын… Если он не казнит её однажды, слушая шипение главной змеи своего королевского двора. Донателла помотала головой, отгоняя прочь эти мысли. Её сын никогда не пошлет её на плаху, и, пока он жив, он этого не допустит. Эта мысль грела её душу, наполняя ещё большей уверенностью в действиях. До казарм королева шла недолго. Она почему-то знала, что северянку она найдёт не в её покоях в королевской башне, а со своими воинами. Донателла не могла многое узнать о взаимоотношениях Арлетт со своими людьми, но в те недолгие минуты, что она была с ними, она вела себя так, словно они все между собой равны. Южная королева не понимала ни слова, но жестов и мимики иногда бывало более чем достаточно. На эмоции Арлетт, казалось, была скупа, но это не относилось к людям, с которыми она приехала сегодня. Солнце почти достигло горизонта, когда Донателла вышла во внутренний двор, и вокруг становилось всё темнее и темнее. Королева не любила ночи. Самое опасное время суток, ведь где-то там, в темноте, может таиться всё, что угодно. Повсюду начали зажигать факелы, туда-сюда сновали слуги. Донателла, казалось, не замечала их; опасливо озираясь по сторонам, она медленно шла к казармам. Оттуда были слышны речь, которой Донателла не понимала, и смех, похоже, вызванный шутками, которые говорили как мужчины, так и женщины. Тихо скрипнула маленькая деревянная дверь, и королева вошла внутрь, отчего все северяне сразу смолкли, устремив свои взгляды на неё. — Прошу прощения, принцесса Арлетт, могу ли я пригласить вас на прогулку? Северянка сидела на одной из кроватей. Взгляд её серых глаз как-то резко переключился на королеву, отчего той стало дурно. Арлетт, казалось, высасывала всё живое из тех, на кого смотрит, и Донателла поспешила отвести от неё взгляд. — Только после того, как скажете мне своё имя, — тихо проговорила Арлетт, но её было прекрасно слышно. В комнате воцарилось молчание, и северяне, которые буквально пару минут назад шутили и смеялись, с недоверием и опаской взирали на мать южного короля. — Моё имя Донателла, — отозвалась женщина. Арлетт, изобразив подобие улыбки, резко встала с кровати. Что-то сказав своим воинам, она прошла к Донателле. — Вы ведь мать короля, не так ли, Ваше Величество? Я вас заметила в тронном зале. Вы оскорбительно далеко находились от своего сына, — заметила Арлетт, выходя из казарм. Королева проследовала за ней. Жизнь в королевском дворце стихала к вечеру. Внутренний двор совсем опустел — не было ни рыцарей, ни придворных, а слуги стали появляться всё реже и реже, выполняя какие-то поручения. Тихий шелест деревьев оранжереи, казавшийся зловещим, становился всё громче. На севере деревья молчали, слышался только треск их веток, будто бы вся природа там родилась уже мёртвой, тогда как на юге всё цвело и жило. — Его советник — лорд Николас, не я, — просто ответила Донателла, стараясь не вкладывать никакие эмоции в свои слова. Ровный голос и размеренная интонация. — У нас не принято, чтоб женщина правила или помогала в правлении. Если это и происходит, то уж точно не на глазах у людей. — Вы очень странные, — нахмурилась Арлетт, повернув голову к Донателле, которая шла рядом. — У нас даже женщина может стать вождём, если докажет, что она достойна, — девушка смолкла, ожидая ответа от королевы-матери, но та молчала, что-то обдумывая, лишь вела северную принцессу по направлению к королевской башне. Северянка тишину не нарушала. Она не была болтливой, так что лишь терпеливо ждала, пока королева не расскажет о цели своего визита, но Донателла всё молчала, ведя девушку по лабиринтам коридоров. Наконец они остановились у массивных дверей, которые им открыли стражники. Как только они затворились, королева заметно расслабилась. — Вина? — спросила она, пройдя к своему рабочему столу. — Нет, спасибо, — отозвалась северянка, разглядывая помещение. Покои королевы были разделены дверью на две части: в одной из них располагался кабинет с книжными шкафами, рабочим столом, креслами и тёплыми коврами, вторая же являла собой опочивальню с огромной кроватью посередине, осмотреть которую в полной мере было весьма проблематично, ведь двери были прикрыты, а сама королева её туда не приглашала. — Присаживайтесь, Ваше Высочество, — женщина указала на кресло, что стояло напротив её письменного стола; сама она села непосредственно за стол. — Я не принцесса, к сожалению, — впервые Арлетт указала на то, что подобный титул ей вовсе не принадлежит, но это, казалось, мало волновало королеву Донателлу. — Я дочь вождя. — Принцесса вы или нет — это не важно, важно лишь то, что вы должны вести себя как принцесса, — её голос был очень убедительным. — Но я привела вас сюда не для того, чтоб обсуждать этикет и дисциплину. — Так расскажите, — Арлетт расслабилась в мягком кресле. — Вы девушка умная и, думаю, должны понять, что я делаю это ради сына и государства, — начала она, но северянка её перебила: — Мне неинтересны ваши мотивы. Расскажите, в чём состоит ваше предложение, — махнула рукой северянка, внимательно осматривая лицо южной королевы. Она лишь победно улыбнулась. — Вы мне уже нравитесь, — удовлетворительно проговорила Донателла. — Итак, я предлагаю вам свою поддержку. Я всеми силами буду добиваться того, чтоб вы стали женой моего сына и королевой Эстера, а также я использую всё своё влияние для того, чтоб сделать жизнь вашего народа на территории нашего королевства максимально благоприятным. Вы ведь этого хотите, не так ли? — королева наблюдала за реакцией северянки, но ни один мускул на её лице не дрогнул. — Вы говорили, что не вы советник короля, а значит, лорд Николас более влиятельная фигура в Эстере, чем вы, не так ли? — ответила вопросом на вопрос Арлетт, придвинувшись ближе к Донателле. — К вашему сожалению, Ваше Величество, я довольно наблюдательна. — Наоборот, к счастью, — женщина вновь улыбнулась, в её чёрных глазах сверкнули искорки задора и удовлетворения. — Но на вашем месте я бы не надеялась на союз с лордом Николасом, ему чужд принцип «разделяй и властвуй», так что он мне лично пообещал, что уничтожит вас, если вы станете королевой. А потом он уничтожит и меня. — Что от меня требуется? — холодно поинтересовалась Арлетт. — Разделять и властвовать, Ваше Высочество, — отозвалась Донателла. — Я научу вас быть королевой. Я научу вас править от имени моего сына. Я научу вас выбирать союзников и врагов. Довольно маленькая плата за то, что я могу предоставить. Арлетт молчала. Она, вновь оперевшись на спинку стула, вся напряглась, даже не удостоив королеву взгляда. Донателла терпеливо ждала, пока, наконец, северная принцесса не огласила: — Как только король огласит свое решение, я оглашу своё, — девушка, отодвинув кресло, встала. — Было приятно с вам пообщаться, Ваше Величество. Северянка прошла к двери и только взялась за ручку, как её остановили слова королевы: — Если вы хотите стать королевой, Арлетт, — Донателла сделала акцент на имени северянки, впервые произнеся его вслух, — вам придётся вырвать сердце из своей груди, закрыть его в шкатулке и зарыть как можно глубже под землей. Тяжесть вашей короны каждую минуту вашей жизни будет напоминать вам о том, какой выбор вы сделали, — королева сделала паузу. — Напомню, что король выделил вам покои в этой башне. Советую воспользоваться его приглашением. Доброй вам ночи, принцесса. Арлетт ничего не ответила, лишь молча повернула ручку двери и вышла из покоев королевы. Как только дверь захлопнулась, Донателла, закрыв лицо руками, откинулась на спинку своего кресла и шумно выдохнула. Корона, не удержавшись на её голове, соскользнула с черных волос и с характерным звоном упала на пол. Прокатившись какое-то время по холодной плитке, она остановилась. Тяжесть короны всякий раз напоминала королеве о её выборе. Ей тогда было всего пятнадцать. Донателла даже не взглянула на упавший аксессуар. Она осушила залпом свой бокал вина, встала и прошла к окну, которое выходило на внутренний двор. Везде горели факелы, но никого не было, кроме одной фигуры в доспехах, которая, вопреки тому, что все рыцари давно были в своих казармах, продолжала тренироваться. Донателла знала всех королевских стражников, поэтому была уверена в том, что это мог быть лишь Бенедикт. Сын прославленного рыцаря, которого королева когда-то знала лично, не смог бы смириться с поражением, которое нанесла ему девушка, причём, с севера. Он упорно повторял упражнения, фехтовал, иногда прерывался, чтобы попить воды, и снова продолжал. Королева не смогла сдержать улыбки, но она была насквозь пропитана горечью. Арлетт была права, их рыцари ни на что не годны, и совсем скоро придёт время, когда все их богатства заберут другие, оставив от Эстера лишь выжженную землю, посыпанную солью и усеянную трупами. Северянка была на удивление умна. Если учесть, что о жителях Ивера Донателла знала лишь то, что они варвары, которые грабят их земли, Арлетт удивила южную королеву. Хладнокровная, сильная, умеющая вести за собой людей — эти качества были лишь маленькой каплей в океане преимуществ Арлетт перед другой кандидаткой, желающей заполучить трон Эстера. Пусть принцесса Селия и была племянницей Донателлы, симпатию королева всё же проявляла к Арлетт. Почему-то она была уверена в том, что северянка не лжёт. Орда вождя Амелла не пошла бы на интриги, они взяли бы столицу силой, потому что могут себе позволить это. Все обещания, о которых говорила северная принцесса, будут выполнены со стороны северян, чего не скажешь о брате Донателлы, короле Рафаэле, который столько раз заключал с Эстером мир лишь для того, чтобы вновь его ограбить. Южное королевство было не в состоянии дать отпор Западному, поэтому набеги короля Рафаэля не прекращались. Донателле нравилась мысль о том, что, если Арлетт станет королевой, она пойдёт на их соседей войной. Женщина победно улыбнулась. Она упивалась фантазиями о том, как корона её брата окрасится в цвет крови, а его трон упадёт со ступеней в тронном зале, который когда-то был родным для Донателлы. Но ещё больше ей нравилась мысль о казни лорда Николаса. Королева давно ждала момента, когда сможет в полной мере вернуть своё могущество и величие, и, казалось, этот момент наступил. Арлетт была ключевой фигурой партии, которую они с Николасом ведут с самого его появления во дворце. Донателла наконец смогла найти проходную пешку, которая достигнет края доски и станет ферзём. Когда-то у неё уже был ферзь, но королева давным-давно пожертвовала им ради победы. Женщина ещё долго стояла у окна, но Арлетт так и не вышла из королевской башни. Донателла усмехнулась. Северянка приняла правила игры, а значит, готова дать свое согласие, что не могло не радовать королеву. Где-то там, на самом краю внутреннего двора всё ещё тренировался Бенедикт. Уже взмыленный, словно лошадь, он всё упорствовал, продолжая свои тренировки. В голове королевы невольно промелькнула мысль о том, что он так похож на своего отца, но она постаралась как можно быстрее отогнать эти мысли. Сонни давно умер, и пора бы памяти о нём умереть тоже. Королева Донателла, отвернувшись от окна, постаралась как можно быстрее лечь в постель, чтобы вновь забыть о том, что так давно пыталась похоронить.