оттеночное.

Для Клэр, сдается, самоотверженность - призвание. Вывод такой в голову Лисандра приходит внезапно - новенькая вклинивается между Натаниэлем и Кастиэлем, даже не задумываясь - хрупкой девушке с комплекцией "раздавят и не заметят" в центр событий лучше не лезть. Позже Лари - не любил Лисандр называть ее так, но не уважать право называться разными сокращениями не мог, признается - конфликтовать и тем более лезть в чужие конфликты она не любит, но у парня до сих пор стоит перед глазами разгоряченное, раскрасневшееся девичье лицо – будто бы дралась она сама, а не староста с вечным дебоширом. Спокойствие и последовательность действий оставили ее, помахав на прощание белым платочком. «Я не вмешаюсь, пока это не противоречит мне самой», так? Для привычно спокойного Лисандра подобные всплески были ценны – будто бы ледяная скорлупа покрывалась сетью трещин, разбивалась, выпуская на волю несдержанные порывы. …или, быть может, это было восприятием самого Лисандра. Речная набережная залита приглушенным огнем оранжевых фонарей; тонкие иголки холодного ветра заползали под ворот плаща, прокатывались острыми песчинками по позвоночнику, слепили глаза; Лисандр, щурясь, наблюдает за балансирующей на каменном уступе Лари, цепляясь поэтическим восприятием за отдельные, выдающиеся детали и сплетая из них собственное полотно вечернего узора. Белоснежные, сравнимые разве что с первым снегом волосы, удивительно хорошо смотрелись под ночным небом. Лари резким движением откидывает назад густую копну, пропуская через пальцы некоторые особо тяжелые и непослушные пряди. Глаза ее, отмечает Лисандр – чуть позже уже, правда, когда они выбрались на городскую площадь – непривычно оживленную после тихой набережной, горели яблочным светом, заманивая в свои сети отблески фонарей; практически прозрачная, светлая кожа, при определенном освещении казавшаяся даже болезненной, едва заметно отражала яркий свет, резко контрастируя с теплыми, уютными тонами площади. А Лисандр, весь окружающий мир воспринимающий и отражающий сквозь творческую поэтическую призму, завороженно глядел на нее, мысленно превращая образы в строчки стихов. Пройдет немного времени, прежде чем характер друг друга им станет ясен; еще меньше оставалось до любой точки взаимного умиротворения, но пока что, глядя на длинные, слабо колыхающиеся на ветру, белоснежные волосы, Лисандр чувствовал лишь необъяснимое спокойствие и контрастную, обволакивающую со всех сторон теплоту.