оттеночное.

Практически в любых отношениях хотя бы чисто номинально обозначается конфетно-букетный период, иногда даже более ярким росчерком, чем можно было бы представить. Если периода не было — значит, рано или поздно весна таки ударит в голову и тогда последствия окажутся непредсказуемыми, мало того — неожиданными. Армин романтиком не был от слов «вообще никак» и «ну совсем», что, впрочем, никак не спасло его от других бонусов — приятных и не очень. Рин, сшибающая порой его с ног своей прямолинейностью, иначе, собственно, и не могла. В паре всегда будет человек, идущий вперед и человек, который следует за другим, иногда спотыкаясь, возможно, даже падая, но не отставая. Армин же, сильный в своей интровертности и в столь же сильном упрямстве, иногда не понимал, как у Рин это получалось — воздействовать на него так, чтобы еще и добиваться определенных результатов, иногда не получалось даже у Алекси. …Ночной воздух густо пах карамелью и сахарной ватой. Над головой бегали в непонятном танце огни, в волосах путались лучи прожекторов, со всех уголков парка, в котором проходил карнавал, доносилась музыка. Рин шла впереди, Армин — немного позади нее, щурясь от не дневного, но все равно чересчур яркого для него света. Светлые глаза резало, отдавало болью, реагируя на яркие вспышки, а вокруг в причудливом, только им понятном танце, куда-то спешили люди. Армин поморщился, задетый плечом какой-то тучной женщины в маске китайского дракона и поднял глаза, наконец выхватив взглядом в толпе знакомую белую макушку. Рин запрыгнула на деревянную стойку, выпуская длинной переливающейся чередой крупные мыльные пузыри. Некоторые из них разбивались, встречаясь с парящими в воздухе воздушными змеями, но большинство улетало куда-то ввысь, в подсвеченное прожекторами, но все равно глубинно темное небо. Заметив Армина, Рин усмехнулась, выпустив в его сторону несколько пузырей. Некоторые из них Армин лопнул пальцем, два, задев темные волосы, брызгами разлетелись у него над головой, а оставшийся, неуверенно миновав его, поднялся в небо. Армин вздохнул, и, загоняя нежелание здесь находится в глубины подсознания, залез на стойку рядом с ней. Некоторые прожекторы погасили, направляя их на центр одной из площадей, где вскоре должно было начаться представление. Представление Армина волновало мало, как, впрочем, и карнавал в принципе: на тихом небе потрясающе ярко зажигались все новые и новые звезды. Армин смотрел на них, не пытаясь отыскать средоточия созвездий, но находя в этом какую-то свою определенную, вечную красоту. Ощутив легкий тычок в плечо, он резко обернулся, едва не наткнувшись носом на деревянную палку для выдувания шаров, протягиваемую ему Рин. На секунду столкнувшись взглядом с алыми глазами, Армин вздохнул, поняв, что от него хотят, и, не желая спорить, забрал палку, обмакивая ее в раствор. В следующую секунду кусочек неба, видный со стойки, утонул в переливающихся яркими вспышками цветов пузырях.