Часть 9
19 марта 2016 г., 18:09
POV Катя Пушкарева.
Сегодня был первый мой рабочий день после вынужденного перерыва. Вернее не так, работала я и раньше, а сегодня я впервые после перерыва работала в самом помещении «Зималетто». Синяк практически сошел, только некая желтизна осталась. Координация тоже восстановилась, правда прыгать и нырять с вышки мне пока не разрешили. От всех моих страданий не осталось и следа.
Хотя нет, и это не точно — след остался, большой жирненький плюсик. А может мне цветы Ветрову послать за то, что меня заказал? Ведь именно благодаря его заказу папа нашел отличную подработку, мама была счастливой, встречая гостей и готовя для них, а я… Ой, сколько же много хорошего случилось со мной благодаря Ярославу Борисовичу.
Во-первых, видно вследствие удара, мне удалось разработать антикризисный план. Без ложной скромности и только тебе, могу признаться, план получился удачным! Это моя первая такая серьезная, абсолютно самостоятельная работа.
Во-вторых, у меня никогда еще не было таких приключений. Жизнь моя была скучна и предсказуема, за исключением одного ужасного случая. А тут к моей персоне было приковано столько внимания, сколько я не получала за всю свою предыдущую серую и унылую жизнь.
В-третьих, и почти самых главных, мы очень-очень сблизились с моим любимым Ангелом. Нет, не как мужчина и женщина, хоть мне и хотелось бы этого больше всего на свете. Но я реалист и прекрасно понимаю, что это невозможно. Зато мы стали не просто начальник-подчиненный, но и нужными друг другу людьми. Ну, он-то мне всегда нужен был, а теперь и я стала для него нужным и значимым человеком. Иначе он обо мне не заботился бы так. Правда?
И, наконец, в-четвертых, и самых главных… У меня даже дух захватывает от этого! Когда у него будет возможность, он будет меня отвозить домой. Сам! А это целый час, когда мы сможем быть вместе в неформальной обстановке. Говорить о чем-нибудь, слушать музыку, да просто молчать. Какая разница что делать, если рядом будет он?
И после всего этого Ветров не заслуживает от меня маленького подарка? Заслуживает, и еще как. Что я и сделала! Именно так я ознаменовала свой первый рабочий день.
— Папа, останови, пожалуйста машину у цветочного.
— А зачем, Катюшка?
— Сегодня день рождения у коллеги, хочу послать букет цветов.
— Ну, давай остановимся. Дело хорошее, — сказал папа. Если бы он только представить себе мог, что задумала его, стукнутая по голове дочь, то не был бы так благодушен.
Я зашла в магазин, попросила составить мне букет из пяти желтых гвоздик, папоротника и бергаса, что на языке цветов означало — презираю и благодарю. Продавщица усмехнулась, но промолчала, а я оплатив покупку и доставку букета, по домашнему адресу Ярослава, продолжила путь на работу. Всю оставшуюся дорогу я улыбалась, вспоминая, как вчера разыграла целое представление для Танюши и все-таки выведала у нее адрес Ветрова.
Кажется, девчонки и в самом деле мне обрадовались. Не успела я выйти из лифта, как меня обступили, наперебой заговорили, как соскучились, стали обнимать.
— Это что здесь происходит? — раздался грозный голос босса.
— Катя пришла, наша Катюша вернулась, Катька выздоровела! — зазвучало с разных сторон.
— Я вижу, и тоже очень этому рад. Но Катя еще не может находиться в таком шуме, так что давайте-ка потише. И не очень ее тискайте, это тоже не полезно. И вот еще что, девочки. Катя нуждается в нашей помощи. Вы как, готовы ей помочь?
— Конечно готовы, а что нужно делать? — тут же вылезла вперед Шурочка.
— Кате пока нельзя одной добираться на работу и с работы. У нее кружится голова, а поэтому кто-то должен быть с ней рядом, — вдохновенно врал Жданов. Иногда, когда некому будет ее проводить, кто-то из вас сможет помочь? Машину я буду вызывать, но нужно будет помочь Катюше добраться от машины, до квартиры. Ну, что? Можно на вас рассчитывать?
— Конечно, Андрей Павлович, можете не сомневаться, — ответили мои подруги практически хором.
Роман Дмитриевич тоже обрадовался моему возвращению в компанию безмерно! Вот только я не поняла, это он мне так обрадовался, или тому, что я передала ему пакет с пирожками от мамы. А Андрей, он так смешно покосился на пакет, я бы даже сказала с ревностью. Смешной, неужели он думает, что я могла принести Роману подарочек от мамы и забыть про него? У меня для него самые вкусные вкусности припрятаны. Вот буду делать ему чай в одиннадцать часов, тогда и мамины гостинцы достану, сюрпризом.
Мамины… да никакие они не мамины, я сама вчера пекла пирожки и это было так приятно, лепить пирожки для Ангела. Только я никогда ему об этом не скажу. Стыдно.
***
POV Андрей Жданов. Показывал Кате результат ее задумки. И тут она меня огорошила. — Андрей Павлович, а ведь мы категорически не правы! Если мы заявляем миру, что отныне наши модели могут носить не только женщины модельных параметров, но и рядовые, обычные женщины, то мы должны будем доказать это на показе! Понимаете? — Нет, Катюша, не очень. — Вначале модели должны продемонстрировать нашу коллекцию, а затем и обычные женщины, из толпы, так сказать. Ну, или так… дефилирует модель в наряде, а рядом обычная или обычные женщины в том же наряде. Они могут дефилировать, а могут просто выйти и в статике показать. Но это должно быть наглядно. Понимаете о чем я? — Я вам уже говорил, что вы гений? Если нет, то это мое упущение. Но разговор с Милко и Кирой отнимет у меня еще лет десять жизни. — Вот-вот. Наш доморощенный гений начнет картинно закатывать глаза и падать в обмороки. «Вы понИмаете, что вы говОрите, подИум — это храм! А вы хОтите осквЕрнить его карАкатицами», — очень похоже передразнил Милко Ромео. — Андрюха, а давай мы позвоним Юлиане. Ты, как бы невзначай подбросишь ей эту идею. Она тетка умная, всю ценность этой задумки сразу схватит. И пусть она сама разбирается с Милко! — Ромка! И ты гений! Меня окружают одни сплошные гении, ну, и куда деваться мне, сирому и убогому? — засмеялся я. Ровно в одиннадцать Катя подала чай, а к чаю… пирожки Елены Александровны. А я-то, дурак, обиделся на Катюшу, что она принесла пирожки только Ромке. Странно, но выпечка была немного другой, чуть пышнее тесто, чуть нежнее начинка, а все вместе просто таяло во рту. Стало тепло и уютно, словно я и не на работе нахожусь, а дома. А еще через час в кабинет постучала Юлиана. Собственно, с этого стука и началась вся эта история, да и вся моя дальнейшая жизнь тоже…***
— Нет, Катя, это никуда не годится, прошу вас все же попытаться найти других поставщиков, с более реальными ценами и лучшим качеством товара. — Андрей Павлович, я же не Гарри Поттер. Перефразируя Отто фон Бисмарка могу сказать только одно, закупка материалов — это искусство возможного, а то, что вы просите меня сделать, это, увы, невозможно. Но я, конечно же, еще поищу. — Юлиана, проходите, пожалуйста, — раздался в кабинете голос Малиновского, — я сейчас позову Андрея. Жданов не стал дожидаться, когда за ним придут, вышел из Катиной каморки, и закрыл за собой дверь, не забыв «уходя, погасить свет». — Здравствуйте, Юлиана, — мягким, бархатным, сладким, как патока голосом приветствовал президент эту красивую, стильную, умную женщину, — Боже! Как вы прекрасно выглядите, позвольте, — Андрей склонился над ручкой пиар агента. — Мне показалось или там, действительно, кто-то есть, — чуть нараспев, указывая на дверь из которой только что вышел Жданов, молвила дива. — Вам не показалось, там кабинет моей секретарши. — Хм…, а зачем же вы выключили свет? У нее что, тихий час? Или она у вас работает в темноте? — Свет? Аааа, это инерция. Вы знаете, там раньше была кладовка. И я по-инерции, выходя выключил свет. Глаза Юлианы Виноградовой округлились, губы поджались, медленно и грозно она пошла в сторону чулана. — Что? Кладовка? Вы держите секретаршу там, где должен храниться пылесос? Или… или может быть это ваш живой уголок? — проговорила Юлиана, резко распахивая дверь. — Деточка, — включив свет и увидев две тоненькие косички в очках и на худенькой шейке, с жалостью сказала она. — Почему вы позволяете так с собой обращаться? Сначала он выключит свет, потом он закроет дверь на ключ и откроет ее только зимой, когда ему понадобятся лыжи? И вы что, все это время будете сидеть здесь и молчать? Деточка, пошлите вы такого начальника куда подальше. А еще лучше, подсыпьте ему в кофе слабительное. Пусть знает, что бывает за неуважение к женщине! Виноградова выскочила в президентский кабинет из каморки, разъяренная, как голодная львица. — Андрей! Я не понимаю тебя! В каморке нет ни окна, ни кондиционера! Там пыльно! Это нарушение элементарных требований условий труда. А может быть вы хотите черного пиара? Так это я вам запросто могу организовать. А хотите статью напишу «Тайна кладовки Модного Дома»? Юлиана на минуту задумалась, повернула голову, внимательно посмотрела на Катюшу. — А Викторию вы бы тоже заперли в чулане? — спросила эта удивительная женщина. Никто и не заметил, что именно в этот момент, два никому не видимых Ангела рассмеялись, довольно потерли руки, а затем пожали их друг другу.***
Андрей, старался, Андрей очень старался отвлечь Юлиану от мыслей о Кате. Как никогда эта жрица раскруток и неожиданных ходов, Юлиана Филипповна Виноградова, нужна была Жданову в друзьях, а не в соперниках. А уж о том, что она может устроить, если ей почудится, что кто-то притесняет женщин, Андрей был наслышан. Нежно поцеловав Юлиане ручку, и рассказав о Катиной задумке с показом, Жданов решил подольститься к даме. — Юлиана, если он всего лишь предположит, что это идея Кати, он никогда на это не пойдет. Никогда! Скандал будет, он даже уволиться может. Если преподнести это, как мою идею, он тоже устроит скандал, поменьше, конечно, но устроит. Что делать, Юлиана? Придумайте, что-нибудь. — Какие же вы, мальчики еще болванчики. Я сейчас покажу вам мастер-класс! Учтите, показываю только один раз. За мной! — с этими словами Виноградова вошла в святая святых в мастерскую Великого кутюрье. — Милко! — Джулия, — маэстро расцвел в улыбке. — Какая неожидАноость! — Милко! Ты гений! То, что ты придумал — это не просто неординарно, это не просто талантливо, это гениально! Нигде в мире такого еще не было. Андрей! Я хочу пригласить зарубежную прессу, чтобы никто не смог потом заявить, что он был первым! Весь мир должен знать, что первым до этого додумался наш великий Милко! Милко хлопал глазами, улыбался и ничего не понимал, однако спросить и продемонстрировать тем самым свою неосведомленность, тоже не решался. Наконец он нашел, как ему показалось, очень удачную форму вопроса. — Юлиана, о кАкой из мОих генИальх идей ты говОришь? — Как о какой? Вот она, скромность гения, я говорю о том, что ты решил добиться невозможного, чтобы и на моделях и на обычных тетках твои незабываемые творения смотрелись одинаково прекрасно. — А это? Да! Я рЕшил взОрвать мир моды! — А уж о том, чтобы все это продемонстрировать на самом показе… я вообще молчу. Только твой гений мог до такого додуматься! Это феерично, такого еще не было! О тебе заговорит весь мир моды! — На сАмом пОказе? ОбычнЫе тетки? — неуверенно спросил Милко. — Я боялась браться за пиар нового показа. Мало ли что может устроить молодой Жданов. Но, когда я услышала об этой твоей идее, все сомнения отпали. Нас ждет успех, большой успех, Милко, — словно не видя его растерянности, не слыша сомнений в его голосе, продолжала напирать Юлиана. — Я знаю, что нужно сделать прежде всего. Нужно написать статью в «Мир моды» о тебе и твоей идее! И обязательно перевести ее на английский и французский, у меня есть выходы на зарубежные издания, туда тоже статьи дадим. Жданов с Малиновским давно уже спрятались за ширму, где дружно взялись за животы, после того, как утерли слезы, выступившие от смеха, когда они смотрели как Милко постепенно примеряет идею на себя, потом застегивает ее на все пуговицы и, наконец, выпячивает грудь колесом, увидев, как впору ему пришлась идея. Вот это был мастер-класс, так мастер-класс! — Чао, мальчики, — нежно сказала Юлиана, заглядывая за ширму. — Андрей! Мне нужен час для беседы с твоей помощницей и видеть тебя в президентском кабинете я этот час не желаю. Это ясно? Последнее, что услышала Виноградова, покидая мастерскую, был взвизг маэстро. — Я же прОсил, я же всех прОсил, чтобы в моем Храме не упомЯнывали эту мырмрУ.
