Ангел-хранитель мой...

      Вот бывают же такие вечера, когда все и у всех не складывается. Бог его знает почему… То ли звезды так располагаются, то ли Луна воду мутит, а не выходит ни у кого и ничего путного. Вот именно таким был вечер после совета директоров для всей нашей троицы.       Уже у самой квартиры Катюша поняла, что сейчас она свое получит по полной программе. Здесь и глаза накрашенные, и туфли на высоком каблуке, и платье без рукавов, и сама она раскрасневшаяся и с горящими губами. И если папа еще не спит, то к общей картине и опоздание прибавит. Тут нарядами вне очереди не обойдешься, в лучшем случае на губу посадит, а то может и к вышке приговорить.       Папа, конечно же, не спал… ну, вы помните, такой был вечер. Катюша открыла дверь своим ключом и попыталась прошмыгнуть в ванну, чтобы и косметику смыть, и вообще под душем подумать о том, что сегодня произошло. Не тут то было. Нет, до ванной комнаты Катя добралась без приключений, уже и за ручку двери взялась было, как дверь сама распахнулась навстречу ей и вуаля! Здравствуйте, папа!       Вначале он долго пытался понять, что это за неприличную тетеньку к ним в дом занесло? А когда понял и поверил… тут и началось. Досталось всем. И Кате, как главной виновнице, и маме ее, как главной защитнице, и Андрею Павловичу, как президенту дома разврата. Ну, и Кольке, конечно, как другу, который вовремя не подставил свое дружеское плечо, катящейся вниз по наклонной плоскости Екатерине Валерьевне Пушкаревой!       Часам к двум ночи, выпив рюмки четыре белого успокоительного, Валерий Сергеевич отошел ко сну, оставив на кухне жену, капающую валериану дочери.       — Катенька, да не обращай ты внимания. Вон ты у меня какая красавица. А папа ничего, папа привыкнет, что ты уже выросла. Ну, не плачь, Катюша.       Да не могла Катюша не плакать, ей же нужно было дать выход эмоциям. Она видела, как Герман на нее смотрел, видела, как она ему понравилась, видела, что если бы она только захотела, он бы звезду с неба для нее достал. И это все было впервые в ее жизни. Впервые в жизни кто-то так захотел ее поцеловать, что его не остановил даже полный зал людей. О, Господи, что я такое говорю? Какое там «так захотел», впервые в жизни вообще кто-то захотел ее поцеловать! Как же такое не выплакать?       А как не плакать, если она изменила своему Андрюшеньке, своему Ангелу-хранителю? Целовалась с другим! Да не нарочно и она не виновата, но ведь целовалась! А что еще хуже, ей очень понравилось целоваться. Разве такое можно не выплакать? А мама говорит «не плачь».       Нет, она будет плакать! Будет! Потому что ей хочется плакать.       Малиновскому тоже не повезло.       Во-первых, Наталья пришла не одна, а с финансовым директором «МакроТекстиля». Пришлось смотреть образцы тканей, договариваться о ценах и формах оплаты, а без Кати эта тема пробуксовывала. Пришлось назначать новую встречу, теперь уже не в ресторане, а в офисе текстильной фабрики. И Ромке было совершенно понятно, что на новую встречу никто его брать не собирается. Поедут Жданчик с Пушкаревой, она и придумает какую-нибудь выгодную для «Зималетто» форму оплаты, да еще и вывернет все так, что Нестерова вместе со своим фин директором руки будут потирать и радоваться, что надули нас. Ну, а когда вдумаются и поймут, будет уже поздно, договор будет подписан и «Зималетто» вскочит на коня.       И как у Кати мозги так устроены, что десять мужиков думать будут, а придумает она одна? Это, черт побери, обидно.       Во-вторых, Жданов был мрачнее тучи, портил всем настроение и сразу же, как Нестерова ушла, распрощался с Ромкой и уехал. Куда уехал? Зачем уехал? Не сказал! Это тоже, по-вашему, нормальный вечер? Хорош дружок, бросил Ромку одного на произвол судьбы.       Ну, а в-третьих, все рыбоньки словно сговорились, сколько Ромео не забрасывал невод ни одной, не то что золотой, обычной рыбешки поймать так и не удалось. Пришлось возвращаться в свою холостяцкую квартиру, трезвому и без ухи. А какая уха может быть, если рыбка-то не поймана?       Про Жданова в этот вечер вообще без слез разговор вести трудно.       Еще по дороге в ресторан ему хотелось развернуть машину и поехать в «Турандот». Ну, какие, к бесу, переговоры с «МакроТекстилем» могут быть без Катюши? Все равно они не придут к общему знаменателю. Придется еще одну встречу назначать.       Ехать, чтобы немного пофлиртовать с Нестеровой? Скучно все это и неинтересно. Вот Ромка загорелся этой дамочкой, и что? Он будет у друга из-под носа пытаться увести предмет его интереса? Да не бывать такому. Никогда они с другом баб не делили, и впредь не станут. Ну, и какого лешего он тогда едет на эти переговоры?       А тут еще мобильный начал разрываться. Перые пять звонков Андрей еще смотрел, кто звонит, вдруг Катюше что-то спросить или сказать нужно? А потом даже смотреть перестал, приедет в ресторан, посмотрит сколько раз звонила ему Кира.       Вспомнил о Кире и настроение вошло в фазу лунного затмения, сплошной мрак и темнота. Нужно было что-то решать, сил у него на эту истеричку больше не осталось, а решать было трудно, очень трудно. Все-таки четыре года вместе, даже сроднились как-то.       В ресторане и вовсе настроение ушло в минус. Еда — минус, напитки — минус, восемнадцать пропущенных звонков от Киры — минус, Нестерова кокетничает со всеми подряд — фу, минус! Он больше не мог здесь находиться и не понимал, что же его гнетет и от этого, от непонимания, был огромный, жирный, мерзкий минус.       Наконец все распрощались со всеми, можно было ехать домой, но снова позвонила Кира и тут Андрей решился ответить.       — Андрюша, а ты где?       — Здесь!       — Где это здесь?       — Кира, тебе не надоело? Ну, что ты звонишь и спрашиваешь где я? У нас с тобой все рушится, да нет, что я говорю? Все уже практически рухнуло, а ты звонишь и спрашиваешь где я? Ты сама не видишь абсурдность ситуации?       — Андрюша, приезжай, пожалуйста, нам нужно поговорить.       — Я очень устал, Кирочка, у меня, если ты еще помнишь, был очень тяжелый день. Мне устраивали судилище. Я сегодня не готов к разговорам. Я хочу спать.       — А спать один? Или с модельками?       — Кира, считай, что я послал тебя на… И не звони мне сегодня больше, — Андрей заорал, он все-таки сорвался, выпустил пар. Но телефон зазвонил опять. Андрей уж было размахнулся, чтобы зашвырнуть его подальше, но все-таки глянул на дисплей. «Мама» Это было, пожалуй, лучшее, что случилось с ним за этот вечер. — Мама, вы дома? Не улетели?       — Да, Андрюшенька, мы в Москве, сидим дома, обсуждаем совет.       — Мама, я сейчас к вам приеду. Что-то давно меня никто по головке не гладил. Только, пожалуйста, никаких разговоров о совете, Кире, Сашке и прочем. Не сегодня, мама, ладно?       — Ладно, приезжай, — Марго положила трубку и повернулась к мужу, — Пашенька, сейчас Андрюша приедет. Что-то мне ни его голос, ни тон не понравились. Тяжело ему дался день сегодняшний. Он просил ни слова о случившемся не говорить. Давай уж поговорим завтра. Ладно, Павлуша?       Павел кивнул и уставился в газету.

***

      Катерина опоздала на пятнадцать минут, голова после ночных рыданий болела, глаза были опухшими и красными, спать хотелось так, что всю дорогу в троллейбусе она проспала, как проспала и свою остановку. Пришлось возвращаться пешком, вот и опоздала. Долго стояла перед дверью, после вчерашнего поцелуя было очень стыдно почему-то перед Андреем. Наконец Катя открыла дверь в кабинет и остолбенела.       Андрей Павлович сидел на столе и тупо смотрел на пол. Оно и понятно, там было на что посмотреть — огромная корзина с композицией из белых и красных роз стояла на полу рядом с президентским столом.       — Доброе утро, Андрей Павлович, я опоздала, простите. Понимаете, вчера я…       — Понимаю, как не понять. Ну, и как прошли переговоры? — Андрей подошел к Кате вплотную, внимательно на нее посмотрел, заметил синяк на левой стороне ее нижней губы, — Ооо! Да я смотрю вы времени даром не теряли. Для себя, по крайней мере. А как для «Зималетто»? Удалось вам что-нибудь для «Зималетто» выбить?       — Андрей Павлович, я Вас не понимаю. Вы о чем?       — Ну, как же, опаздываете, приходите помятой с распухшей губой, на которой синяк. Значит для себя вы провели переговоры успешно, правильно? Особенно если учесть, что с утра пораньше вам доставляют корзину цветов и подарок. Вот я и интересуюсь, а для «Зималето»-то вы что выбили? Ведь как никак ужин оплачивала наша компания.       — Андрей Павлович, а почему Вы со мной говорите в подобном тоне? Я, как мне кажется, никого в свою личную жизнь не приглашала, — Катя вздернула подбородок, — а может мой синяк на губе — это результат совсем другой встречи? И с чего Вы взяли, что цветы от Полянского?       — Там есть визитка, Катя, так что прекратите обманывать.       — А с чего Вы взяли, что цветы для меня?       — Курьер сказал.       — Значит курьер Вам сказал, что цветы для меня, а Вы решили выяснить от кого они? Без спроса полезли искать визитку? Андрей Павлович, а что там, в подарке?       — Откуда я знаю, — буркнул Андрей, которому стало очень стыдно. Его поведение, действительно, выходило за рамки приличия, а претензии к Катюше, так и вовсе были смешны.       — Как? Вы не посмотрели, что за подарок? Странно! Да, Андрей Павлович, Вы не переживайте, я попрошу Полянского оплатить ресторанный счет самому. За удовольствия же надо платить, верно? — Катя взяла корзину с пола и отнесла ее к себе в каморку, вернулась, забрала свой подарок и скрылась за закрытой дверью чулана.       Андрей и сам не понимал, что его завело. Так хорошо день начался, удалось поговорить с родителями, папа одобрил Катин план по всем пунктам, и вот на тебе. Пришел на работу, а тут курьер с цветами для Катюши. И все, хорошего настроения как не бывало. И что в ней Герман разглядел такое, что прямо с утра шлет цветы и подарки? Это Герыч-то, у которого девочки все, как на подбор!       А может Жданов погорячился? Ну, отужинали они в ресторане, обсудили все условия контракта, Герычу понравились Катина хватка и ум, вот он и прислал цветы. А синяк на губе — это какой-нибудь Коля постарался, ведь Катя предупреждала, что вечер у нее будет занят.       Нет, не получалось… если даже допустить, что цветы за ум и хватку, то подарок явно в нарисованную картину не вписывался. Нужно было срочно обсудить все с Малиновским, а он задерживался.       Залился трелью президентский телефон.       — Приемная компании «Зималетто», слушаю вас, — раздался из-за Катиной двери голос, — Доброе утро, Герман Карлович. Вас соединить с Андреем Павловичем? … Хорошо, Герман … Давайте будем считать, что ничего не было …       — Катя, кто там? — Андрей больше не выдержал.       — Это не Вам звонят, Андрей Павлович, это мне, — по селектору ответила Катя.       — Надеюсь, что по работе?       — Нет, по личному делу.       — Катенька, а может хватит личных дел в офисе, пора бы уже и поработать!       — Вы правы, Андрей Павлович, именно это я сейчас и объясняла Полянскому, он все понял и все личные дела мы оставили на после работы, — голос Кати сочился ядом, ну, или Андрею так показалось.       Катюша развернула подарок и ахнула...