Ангел-хранитель мой...

      Кати нигде не было и это очень не нравилось Андрею. Уже несколько раз Юлиана подходила к нему с просьбой дать интервью тому или иному издательству. Но он не мог этого сделать. Он не знал, что говорить. Потому что Жданов заготовил свою речь в двух совершенно разных вариантах. Одну на случай успеха, где все лавры он отдавал Катерине, и другую, где, в случае провала, всю вину он брал на себя.       — Андрюша, ты вообще-то собираешься беседовать с прессой? То, что ты затаился, не есть хорошо, — Юлиана не очень понимала молчания Андрея.       — Юля, давай все интервью оставим на после показа. Я очень тебя прошу. Поверь, у меня есть на это причины.       — Черт с тобой, я постараюсь придержать прессу.       — Юлиана, а где Катя? Ты сказала, что она приедет прямо на показ, но я ее что-то не вижу.       — Не переживай, Катюша сейчас будет. Ну, что, Андрей, начинаем показ? Давай на подиум, толкай речь. И поехали!       — Юля, я хочу дождаться Катерину, а потом уже открыть показ, ведь это все ее идея.       Кира услышала краем уха, что Андрей не начинает показа из-за отсутствия Пушкаревой и стерпеть этот беспредел просто не смогла.       — Андрей, ты с ума сошел? Посмотри сколько гостей, посмотри какие именитые гости, а ты не открываешь показ потому, что твоя секретутка не соизволила явиться? Я немедленно звоню в Лондон. Должен же тебя хоть кто-то образумить.       — А знаешь, Андрюша, на сей раз я с Кирой согласна, начинай-ка ты показ.       И что оставалось делать Жданову? Только выйти на подиум и открыть показ.       — Добрый вечер! Добрый вечер, дамы и господа, дорогие гости и партнеры. Я имею честь открыть этот самый необычный показ мод за все время существования компании «Зималетто». Дело в том, что раньше наша компания, как впрочем и все другие компании, выпускала модели, которые были ориентированы только на женщин с модельной внешностью. А эта коллекция предназначена всем женщинам. Всем! Высоким и низким, худым и полным, молодым и пожилым. Вот такая принципиально новая концепция отныне будет присуща нашим моделям и нашим показам.       Андрей сделал небольшую паузу, он все время лавировал между двумя заготовками и очень боялся раскрыть карты раньше времени.       — Вы сами сможете убедиться в моих словах, ибо это революционный показ. В нем, наряду с профессиональными моделями принимают участие простые работницы нашей компании, высокие и низенькие, худые и полненькие, молодые и пожилые. Вы сами сможете увидеть, что модель, идеально сидящая на профессиональной манекенщице, будет так же идеально сидеть на любой женщине.       Раздались аплодисменты.       — С этой непростой задачей смог справиться дизайнер «Зималетто», Милко Вуканович! Прошу любить и жаловать.       Если бы Андрей знал, что произойдет дальше, он бы самолично открутил голову этому доморощенному гению еще накануне показа.       Милко вышел на подиум подняв обе руки в приветствии, чем сорвал бурные аплодисменты. Показав рукой, что он просит тишины и дождавшись гробового молчания, Милко взорвал бомбу.       — Моя жизнь в искусстве — это не всЕгда просто и лЕгко. Долгие годы я не обрАщал внимания на труднОсти, потому что для Милко самОе главнОе — это мое творчЕство. Это шик, глАмур и роскОшь. Но с недавнЕго времени ранимОе сердце и тонкАя душа Милко стали ощУщать дискОмфорт. Мне долго пЫтались внУшить, что идея нынЕшней коллекции принадлЕжит имЕнно мне. Это не так, мне чУжих «зАслуг» не нужно.       Тут Милко несколько раз согнул и разогнул указательные и средние пальцы на обеих руках, словно беря слово «заслуг» в кавычки.       — Милко с этим не сОгласен, он рЕшил, что все! Хватит! Милко умывает свОи руки и уходит! Ухоодит, потОму что Милко не можЕт работАть и жить в атмОсфере полнОго непонимания. И эта коллекция, это последняя ластОчка от Милко для «Зималетто». Теперь Милко станЕт свободнЫм художником и будет работАть только по вЕлению дУши и сердца. Я вас люблю и прОщайте.       Под гробовое молчание Милко удалился с подиума с гордо поднятой головой. Андрей растерялся. По настоящему растерялся и в это время у Юлианы зазвонил мобильный.       — Да, Катюша. Чтооооо? Ты уверена? Тогда готовьтесь, через минуту мы начинаем! Андрей, я беру показ на себя! Не волнуйся, я знаю, что делаю. Может это и замечательно, что Милко так разогрел публику.       Юлиана выбросила правую руку вверх, щелкнула пальцами и свет постепенно начал гаснуть. Очень тихо, фоном зазвучал Шарль Азнавур «La boheme» и луч света выхватил большое белое полотно — экран. На экране шел показ мод, тот самый… Вот Катя сует Андрею папку с документам, вот она падает в публику, все смеются, возвращают это нелепое существо снова на подиум, вот крупным планом сама Катюша — косынка на голове, торчащие уши, круглые очки нелепый синий пиджак…       Экран начал гаснуть, а свет потихоньку разгораться. По подиуму под продолжающуюся музыку шли двое, Он и Она. Они держались за руки и шли так, словно гуляли по Елисейским Полям, а не дефилировали по подиуму; смотрели только друг на друга, периодически кружились в туре вальса и снова шли вперед. Пока не подошли к самому краю подиума, где стоял микрофон.       Это была очень красивая, идеально одетая пара. На мужчине был вечерний черный пиджак с открытой грудью и длинными, обшитыми шелком лацканами, тугая крахмальная манишка, стоячий воротничок с загнутыми углами, лиловый галстук-бабочка, ботинки из тонкой кожи и чёрный жилет. Женщина была одета в изысканное вечернее платье темного лилового оттенка со струящейся юбкой длиной в пол, с прямым верхом без бретелей и кружевным корсажем, что позволяло подчеркнуть хрупкую красоту линии плеч и шеи. Расшитый пайетками корсаж смотрелся невероятно притягательно в лучах направленного света, а юбка с многочисленными складками ткани красиво струилась по фигуре, подчеркивая ее стройность.       — Добрый вечер, — сказала женщина и все ахнули. Именно ее голосом нелепое существо на экране говорило: — «Андрей Павлович, Андрей Павлович» … — Да, да, именно меня вы все сейчас видели на экране, это была я на своем первом в жизни показе мод. Смешная, правда? Страшненькая и нелепая. А знаете почему? Потому, что вся индустрия красоты рассчитана только на и так красивых. Согласитесь, что это по крайней мере несправедливо. Компания «Зималетто» решила исправить эту несправедливость.       Раздались даже не аплодисменты, раздались бурные овации и громче всех Кате хлопал стоящий рядом с ней Герман.       — Надеюсь, что я сумела убедить вас, что каждая женщина достойна того, чтобы лучшие модельеры мира обратили на нее внимание. Милко, если вы меня слышите, я обращаюсь к вам. Вы говорили о шике, гламуре и роскоши. Но я не понимаю, я правда не понимаю, что может быть интересного для творческого человека в том, чтобы взять и так красивую женщину и превратить ее, — Катя сделала длинную паузу, — в красивую же женщину. Нет, господа, только настоящему Творцу под силу из Золушки сделать принцессу. И Вы, Милко справились с этой задачей. Дамы и господа, мы начинаем. Вы своими глазами сможете убедиться, что компания «Зималетто» на верном пути. Всем спасибо!       Снова зазвучал Азнавур, Катя взяла Германа за руку и так же, прогулочным шагом, периодически вальсируя они стали удаляться с подиума, вместе с ними исчезал и свет. А, когда он зажегся вновь, звучала уже другая мелодия, на подиуме стали появляться модели, начался показ.       Едва зайдя за кулисы, Катя рухнула на руки Германа, слезы даже не каплями, ручьями бежали из ее глаз.       — Андрей, я так боялась, мне было так страшно, я все провалила, правда? Уведи меня отсюда, пожалуйста, я боюсь.       — Я не Андрей, я Герман. Но это совершенно не важно. Девочка моя, ты такая умница. Если бы так не волновалась, ты бы увидела, как на тебя все смотрели, как тебя слушали, как тебе аплодировали, ты поняла бы, что ты самая самая красивая, самая умная, самая лучшая.       — Я хочу домой, — плакала Катя и размазывала тушь по щекам.       — Хорошо, родная, мы сейчас уедем. Но хотя бы с Юлианой ты должна попрощаться?       — Я хочу домой, — у Кати начиналась истерика, так называемый отходняк, когда глубоко спрятанные до поры до времени эмоции все и сразу выходят наружу.       — И не надейся, — раздался холодный металлический голос откуда-то сверху. — Умеешь производить фурор, умей и заслуженную награду получить. Прекрати выть и пошли в гримерку, мой стилист ждет тебя. Сейчас все подправим и после показа устроим тут большой переполох. Поняла? — голос Юлианы потеплел, — Герка, ну что ты, как маленький. Нельзя же потакать капризам этой девахи. Давай, бери ее на руки и тащи в гримерку. Там разберемся.       Катюша все еще всхлипывала, когда Герман нес ее на руках, как драгоценную ношу, но постепенно затихала и успокаивалась. Юлиана всегда умела найти такие слова, что Катя снова чувствовала уверенность в своих силах.